Отель смерть & завтрак. 33 серия.

От продюсера «Общаги придурков».
В предыдущей серии...


Они медленно продвигались по сырому подземному коридору. Ричарда никогда прежде не держали на мушке, но он был практически уверен, что обычно в таких ситуациях не возникает желания остановиться и подождать своего противника.


Наконец, пройдя около тридцати метров, они добрались до лестницы, вроде той, по которой спускались в доме другого Граншо. Она вела в холл дома судьи.


Валери подала руку, чтобы помочь судье преодолеть последние ступеньки, и он ее благодарно принял, но потом совсем неблагодарно снова направил на них пистолет, как только они оказались в холле.


— В кабинет, — велел он, но без обычной властности в голосе. Голос у него ослаб от физических усилий.


Оказавшись в кабинете, он рухнул в свое кресло, полностью измотанный.


Пару мгновений он приходил в себя, прикрыв глаза и стараясь восстановить дыхание.


— Может, вам что-нибудь принести? — спросил Ричард. Впервые оказавшись под дулом пистолета, он теперь был слегка не в себе.
— Нет. Нет, спасибо. — Судья снова открыл глаза и, похоже, немного озадачился, заметив у себя в руках пистолет. — На самом деле это мне вовсе не нужно, — произнес он тихо, — прошу прощения.


— Я подозревал, что рано или поздно кто-нибудь придет, вот только не знал, друг или враг. Раз уж это вы…


Он положил пистолет на стол.


Ричард с трудом удержался, чтобы не выразить вспыхнувшее в нем возмущение. Мало того, что им пришлось помогать своему так называемому пленителю, когда он с явным трудом конвоировал их сюда, так теперь еще Ричарда сочли настолько неопасным, что этот злодей в инвалидном кресле отложил в сторону свой пистолет.
— Я знал, что не ошибся, доверившись вам: все еще неплохо сужу о человеческой натуре, — сказал судья с превосходством.
— Как вы узнали, что мы там?
— Ха! Я приладил звонок к той двери, что под лестницей. Очень просто и действенно.
— И вы ждали нас? — поинтересовалась Валери.


— Я ждал кого-нибудь. Там мог оказаться любой из вас; вы все искали его. Сомневаюсь, что вы первыми проникли в дом. Однако туннель нашли только вы. Отличная работа.
— Моя, — похвалился Ричард, но его проигнорировали.
— Знаете, это не я, — торопливо заговорил судья, — я его не убивал!


Он снова начал задыхаться: очевидно, силы его были на исходе. — Если хотите выпить, наливайте себе сами. Я буду виски.
— Я тоже, — поддержал Ричард, подумав, что это вполне приемлемо. — Валери?
— Нет, спасибо.



— Я нашел его таким. Там, в туннеле…


— Спасибо. От души налил, как положено.
— И он был мертв, когда вы его нашли?


— Мертвее некуда. Сердечный приступ; он давно болел, так что это не стало неожиданностью. К счастью, скончался внизу, и я смог запихать его в тот холодильник. Сам все настроил, — гордо добавил он. — Не так уж трудно превратить обычный холодильник в морозилку, всего-то и пришлось, что подключить новый термостат к компрессору и реле.


— Но зачем? — спросила Валери, заставив Ричарда ощутить прилив благодарности за то, что не он один ничего не понимает в происходящем.
— План был очень прост. Его суть заключалась в том, чтобы обеспечить Мари. Однако смерть забрала брата раньше, чем ожидалось; мы еще не были готовы завязать.
— Вы работали с вашим братом? — спросила Валери тихо, словно только что это поняла.


— Все верно, дорогая моя, — судья хихикнул. — На публике мы с братом были злейшими врагами. Я непримиримо ненавидел его незаконную деятельность, а он терпеть не мог торжество закона.
«Они опасные люди, — говорил брат. — Так зачем нам двоим рисковать, если что-то пойдет не так? Никто не уходит из мафии, разве что в деревянном ящике». Поэтому, хотя нас и было двое, наши итальянские коллеги все время видели лишь одного. «Две головы — одно лицо», как говаривал мой братец.


— И вы построили туннель для тайных встреч. Как вам удалось сохранить это в секрете?
— Парни из лагеря беженцев. Трудяги сделают все что угодно за деньги и ни одной живой душе не расскажут, если обойтись с ними честно.
— Я все еще не понимаю, при чем тут Мари, — сказал Ричард.
— Вы оба на ней помешались. — С уверенностью кивнула Валери.


— Помешались? Наверное, да, но не так, как вы подумали. Мы оба любили ее; а я и сейчас люблю. Мой брат считал себя отцом Мари, хотя и не являлся им.
— Потому что отцом Мари были вы, но из-за выбранной вами роли не могли это показать?
— Именно. Вы очень умная женщина. Ее мать держала гостиницу в нашем городке. Она была подобна самой природе. Способная исцелять и разрушать, любить и ненавидеть. Не было на свете более свободолюбивой души, но она бы сделала что угодно, чтобы защитить свою дочь. Как и мы.


— М-м-м… — Ричард подыскивал слова, чтобы потактичнее спросить об очевидном. — Но откуда у вас появилась уверенность, что именно вы отец Мари?
— Она сама мне сказала, — коротко ответил он.
— Мари вам сказала?
— Нет! Ее мать, Антуанетта, она сказала мне. А Мари ни за что не должна узнать! Антуанетта заставила меня поклясться в этом. И я знаю, что от брата она потребовала того же. Мари не должна узнать!
— Значит, ваш план заключался в том, чтобы Мари поверила, что сама заработала себе денег, а не получила в наследство от вашего брата.
— Я знаю, что вы думаете, мадам: что мы два помешанных на юности и красоте старика.
— Да, — отрезала Валери, — именно так я и думаю.


— Возможно. Я оставил около полудюжины конвертов для Мари. Знал, что ее преданность моему брату и любопытство заставят отправить их, а в ответ ей пришлют деньги известным способом: в винных бутылках, наполненных банкнотами в пятьдесят евро.
Красота и любопытство достались ей от Антуанетты. Вместе с ее жадностью.
Я не подозревал, что она сама начнет паковать и отправлять конверты. У нее теперь достаточно денег, чтобы жить с комфортом, и дом записан на ее имя; брат сказал ей, что это налоговая махинация. Но, как и ее матери, ей этого оказалось недостаточно. И когда Боннивал сообщил, что в городе появились подозрительные личности, итальянцы, но не родня Бруно…
Я знал, что должен как-то это остановить. Остановить ее, пока она не увязла слишком глубоко.


— Вы имеете в виду, что вашему мертвому брату пришла пора умереть? Но сначала вам нужно было вернуть его к жизни, чтобы Мари ни в чем не заподозрили.
— Но кое у кого возникла такая же идея. Кто-то еще изображал моего брата одновременно со мной!
— Это вы останавливались у меня? — спросил Ричард, надеясь, что его вопрос не сочтут попыткой вернуть восемьдесят пять евро или оплатить испорченные обои.
— Наверное. Я уже запутался. Я хотел, чтобы итальянцы решили, что меня забрали их конкуренты. Надеялся, что они бросят поиски, решив, что опоздали. Братец от души посмеялся бы над моей наивностью.


— Полагаю, смерть мсье Полина замедлила процесс: все перестали искать вашего брата — живого или мертвого.
— Бедный Шарль. Меня это ужасно огорчило. Мы ведь все вместе и служили, и росли. Помню, решил, что бедняга Шарль станет для меня выходом из положения. Кто-то снес ему все лицо, одет он был в вещи брата…


— Но вы забыли о номере?
— Я не забыл о нем, моя дорогая, просто не подумал, что итальянцы будут такими дотошными да и что они вообще знают об этом. Я их недооценил. Кто-то взял руку покойника, все сверил и понял, что это вовсе не мой брат. Я скорблю по Шарлю; мой брат его любил и заботился о нем. Он бы не хотел, чтобы того прикончили лишь ради спасения нашего бизнеса. Теперь чтобы прекратить все это, мне нужно, чтобы брата нашли. Снова.
— И убили. Снова.
— Да, моя дорогая. — Он посмотрел на них со смесью надежды и отчаяния. — Само собой, деньги достанутся вам. Вы, конечно, не обязаны, решать вам, но я был бы благодарен, если бы вы поделились с Мари.


— Но что, если Мари убила Шарля Полина? Она определенно выдавала себя за вашего брата.
— Ты уверена? — Ричард был поражен.
— О да, стоит только взглянуть на ее руки.


— Мне приходило это в голову, и я бы не хотел, чтобы награду за голову брата получил убийца Шарля. Как вы поступите?

Продолжение следует...

С любовью,
ваши придурки.

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори