Марина
Скрипт
Саша, Высотин, Скрипт
Саша молча сидела в машине, пока Высотин вёл её по незнакомым улицам. Внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия, от страха перед чем-то ужасным и неотвратимым. Она смотрела в окно, пытаясь разглядеть что-то знакомое, но каждый дом, каждый поворот был чужим. Сердце колотилось в груди, отбивая тревожный ритм, а в голове снова и снова звучали слова из сообщения: «Я поняла, что мама была права ты слишком взрослый для меня...». 
Это были не просто слова, а зловещая подсказка, которая выдавала Люси с потрохами. Это было равносильно тому, если бы Люси подписалась под этим сообщением своим именем. Саша мгновенно, до самых глубин души, осознала: только мать могла отправить Высотину подобное сообщение. Саше, которая изо дня в день слышала от Люси упреки в том что Высотин не подходит ей из-за своего возраста, не нужны были факты или доказательства. Она чувствовала правду, ужасную, горькую, разрушающую. Это было слишком больно и лично, чтобы быть чьей-то шуткой или ошибкой. Саша искоса смотрела на Высотина и понимала что для него похоже тоже уже не загадка откуда ветер дует. Но он пока воздерживался от комментариев, и Саша была ему за это благодарна. Ей было важно сейчас побыть наедине со своими ужасными мыслями, с той страшной, чудовищной правдой которую она все больше и больше осознавала.
Высотин наконец остановил машину у небольшой типовой четырёхэтажки, ничем особенным с виду не примечательной.
— Здесь живет один мой давний знакомый, его называют Скрипт. Он компьютерный гений. Мы вместе работали за границей, в одной команде. Он может найти и достать любую информацию. — Сказал Высотин, и, заметив её испуганный взгляд, добавил: — Это очень полезный человек. Не бойся, он просто поможет нам во всем разобраться.
Саша неуверенно кивнула. Высотин не стал уточнять, что Скрипт был не просто знакомым, а одним из лучших специалистов в их заграничной команде, без которого не обходился ни один крупный проект. Недавно Скрипт переехал в столицу, чтобы «залечь на дно» после некоторых неприятностей, и Высотин был одним из немногих, с кем он поддерживал контакт. Он вел уединенный образ жизни, и найти его было непросто.
Открыл он им не сразу. Прошло какое-то время прежде чем на мощной железной двери послышался звук открываемых многочисленных защитных систем. Внутри их встретил полумрак, который пронзали лишь холодные лучи света от множества мониторов, стоявших по центру комнаты. По углам тускло светились индикаторы серверов, а воздух был тяжёлым и пах озоном и холодной электроникой. Под ногами, словно живые, вились толстые пучки проводов, ведущих к безмолвно гудящим системным блокам.
Вопреки представлениям Саши, Скрипт оказался не молодым парнем в толстовке, а взрослым мужчиной лет так сорока пяти на вид, может больше. С весьма своеобразной внешностью. Саша ожидала увидеть типичного гика, но вместо этого перед ней стоял просто огромный бородатый чувак в рубашке на голое тело в полушароварах с африканскими мотивами, с дредами на голове, торчащими из под вязаной оранжевой шапочки-бини, украшенные фенечками и металлическими кольцами. На его руках были чёрные полуперчатки без пальцев, а на шее висел массивный кулон в виде знака мира. Мдааа…
— Система авторизации пройдена. Сессия открыта, чувак, — флегматично поприветствовал хакер Высотина, и лениво пожал ему руку. — Ты бы предупредил, что будешь коннектиться с новым юзером. Я б хоть файрвол настроил, — пожал мощными плечами Скрипт, окинув Сашу ничего не выражающим взглядом за большими компьютерными очками.
Саша не могла удержаться от того, чтобы не пялиться на Скрипта. Его образ был настолько далёк от её представления о компьютерных гениях, что она просто не знала, как на это реагировать. Этот человек, казалось, вышел не из мира высоких технологий, а из какой-то рок-группы девяностых или хиппи-среды. Он произвёл на Сашу, которая не так ещё много видела в своей жизни, сильное впечатление.
— Ты его понимаешь? — зашептала Саша Высотину, когда Скрипт медленно повернулся и направился к своим компьютерам. Для нее язык на котором общался хакер был сродни инопланетянскому. Но Высотин согласно кивнул и слегка улыбнулся.
— Какой запрос? — донеслось до ребят.
Высотин сразу перешёл к делу.
— Скрипт, мне вчера прислали видео с этого номера. Можешь пробить?
Хакер взял телефон и внимательно посмотрел на экран, словно сканируя его. Затем подключил его к своему компу.
Его пальцы забегали по клавиатуре, запуская диагностический модуль. На мониторе замелькали строки кода. Скрипт не просто открывал файл — он анализировал его «архитектуру», искал «хвосты», по которым можно было определить, где и как он был создан. Но по этому протоколу всё было чисто. Метаданные видео-файла подтверждали, что это запись в реальном времени, без аномалий.
Тут откуда-то выскочил лохматый рыжий кот и прыгнул Скрипту на колени, начал мурлыкать и тереться об него. Саша от неожиданности скользнула взглядом по коту, но, поняв, что это просто большой рыжий котяра, почти сразу вернулась к своим мыслям.
— Глюк, а ну затрись, — добродушно цыкнул Скрипт, легко подтолкнув кота.
Глюк ни грамма ни расстроился и по-свойски запрыгнул на колени к Саше.
Саша, с детства обожавшая кошек, но никогда не имевшая возможности их завести (Люси не позволяла), просто растаяла от такого внимания пушистого милахи. Девушка с удовольствием потрепала кота по широкой мягкой голове. Кот замурлыкал громче, подставляя под руку девушки мягкое белое пузо в рыжий горошек. Высотин, заметив, как Саша немного расслабилась, улыбнулся и тоже почувствовал небольшое облегчение.
Со времени их встречи у МУТИ Саша была похожа на тугой комок нервов. Он всерьез опасался за то, сможет ли она выдержать все что на нее свалилось.
— Скрипт, ну что там? — Обратился Высотин к хакеру, пока тот сосредоточенно стучал по клавиатуре.
Скрипт, не отрывая взгляда от монитора, следил за бесконечным скроллом данных, его глаза, казалось, сканировали каждый символ. Саша, покачивая на коленях рыжего кота, с интересом следила за его работой. Её внимание вернулось к реальности, когда Скрипт, сделав глубокий вдох, откинулся на спинку кресла. Он смотрел на экран, как будто его собственный мозг выдал критическую ошибку, которой не должно было быть. Его голос звучал ошеломлённо, с нотками неверия, когда он начал говорить.
— Этот юзер зарегался месяц назад. Цифровой след чистый, никаких логов в соцсетях, — механически вещал он. — В базе только данные о регистрации сим-карты.
Скрипт немного отодвинулся, давая обзор Саше и Высотину. На экране была не просто строка текста, а скан-копия анкеты абонента: ФИО, паспортные данные. И, самое главное, — крошечная, но чёткая фотография, прикреплённая к документу.
— Контакт известен? — Спросил он, увидев как побледнела девушка и напрягся Высотин, увидев на экране данные. Его подозрения, которые мучили его с самого получения того сообщения, предсказуемо подкрепились фактами, превратились в ужасающую реальность. Он наклонился ближе, вглядываясь в фотографию, его глаза сузились.
— Твою мать… У неё что, совсем крыша потекла?! — ошеломлённо и с яростью процедил он сквозь зубы.
Саша вцепилась в густую рыжую шерсть Глюка, её сердце пропустило удар. Она не могла пошевелиться, слова застряли в горле. Она только успела прочитать: Веснина Людмила Петровна и увидеть фото, все остальное уже поплыло перед ее глазами.
— Это… это моя мама… — прошептала она. Сознание начало медленно уходить, как вода сквозь пальцы. Саша, теряя связь с реальностью, стала медленно заваливаться на бок. Её руки, до этого гладившие кота, стали безвольными и повисли как плети.
Высотин среагировал мгновенно, сорвавшись со своего места, он подхватил девушку.
— Сашка, нет! Не смей! — его голос был полон паники. Он стал легонько хлопать её по щекам и тормошить. — Посмотри на меня! Не смей отключаться! — Он сдавил её запястье большим пальцем, прощупывая пульс.
Скрипт молча достал откуда-то бутылку воды и протянул им.
— Я в порядке. — слабо возразила она, уже справившись со своим секундным шоком, и испытав неловкость за свою слабость.
— В порядке?! Да ты только что чуть в обморок не грохнулась! — в его голосе прозвучала такая досада, что Саша вздрогнула.
— Так, сбросили все фоновые процессы! — отчеканил Скрипт, обрывая нарастающую драму. Он внимательно посмотрел на Сашу и снова вернулся к мониторам.
На экране был «юзер-файл» — образ женщины, который он не «запускал» в своей памяти почти двадцать лет. Женщина на «превью», которая, казалось, принадлежала к совсем другой, «устаревшей» версии системы, смотрела на него. Это её лицо запускало в его мозгу старые, давно декомпилированные «подпрограммы» воспоминаний. Воспоминания о молодом, но уязвимом «юзер-файле».
Он вспомнил её «основной протокол»: мечту о карьере пианистки, которая постоянно конфликтовала с «системными требованиями» её жизни — грубыми руками, словно артефактами неудачной компиляции, и «логами» бессонных ночей. В её любви к нему он видел чистый энтузиазм, но не заметил критической уязвимости — жгучего желания «эскалировать права доступа» и вырваться из нищеты. Тогда, на «перекрёстке кода», ему пришлось выбирать: «перспективная стажировка» или «модуль Люси». И он выбрал «стажировку», навсегда закрыв «модуль Люси».
Глядя на это лицо, он впервые засомневался, не заложил ли в ту «архитектуру» ошибку — «незадокументированную дочернюю функцию». Он всегда был абсолютно уверен, что она бы запустила «нотификацию», но… что, если «баг» остался скрытым? Скрипт перевёл взгляд с фотографии на девушку, которая пришла вместе с Высотиным. И которая назвала Люси своей мамой. Он завис, его «процессы» остановились. Нет. Это был какой-то чудовищный «сбой данных», логическая «аномалия», которой не должно было существовать. «Критическая ошибка протокола.» Это вне «мануала». Но как тогда объяснить этот «юзер-файл», чьи метаданные (возраст) совпадают с периодом, когда их «сессия» была закрыта?
— Какой был целевой IP? — спросил хакер, что-то быстро набирая на клавиатуре. Его донимала одна мысль с тех пор как он увидел имя и фотографию Люси. В его внутренней системе нарастало ощущение пропущенного апдейта – критического, жизненно важного, без которого вся предыдущая конфигурация казалась неполной.
— Что? — не поняла Саша.
— В каком клубе вы были? — перевел Высотин.
— А, ...«Оникс», — тихо ответила Саша.
— Крутой эксплойт, — констатировал факт Скрипт. — Я могу дёрнуть изображения с их узлов наблюдения, — его голос был уже не отстранённым, а собранным и жестким. Он не отрывал взгляд от мониторов, но на самом деле смотрел куда-то в пустоту. Это был какой-то системный сбой, баг, которого не должно существовать. Он должен был убедиться, что это не глюк. Он должен был увидеть её, ту которая сделала это видео. Сняла на камеру собственную дочь. Для того чтобы что?
Лицо на фотографии — просто статический образ. Но видео… видео покажет, какой её «код» теперь, как изменился её алгоритм за эти почти двадцать лет. Он чувствовал, что его старые данные о ней не совпадают с реальностью. В его понимании сейчас с ним творился какой-то глобальный сбой протоколов. Ему нужно было провести визуал-аудит, чтобы подтвердить что этот сбой реален.
— Скрипт это было бы круто, — поблагодарил Высотин, бросив быстрый взгляд на Сашу. Увидев, что она ещё слишком слаба, чтобы что-то возразить, он принял решение за неё. Он не ожидал такого нетипичного рвения от обычно флегматичного хакера, который в основном пребывает на своей волне и делает только то, о чем его попросят, за что заплатят, ни больше ни меньше.
Скрипт отхлебнул уже остывший кофе, поморщился от его вкуса, и снова лениво откинулся на спинку кресла, а затем резко подался вперёд, словно только что нашёл ту самую «нитку», за которую можно потянуть. На экране замелькали окна с IP-адресами, портами и командами. Он работал методично и быстро.
— Когда ты законнектилась к этому серверу?
Саша, уже немного привыкшая к языку хакера, задумалась, ответ на казалось бы такой простой вопрос давался ей с трудом, учитывая все, что с ней произошло, и до сих пор не проходивший туман в голове. Она назвала приблизительное время. Скрипт быстро настроил поиск, и на экране появилось изображение. Саша следила за всем этим действом как завороженная. Для нее то что сейчас творил этот странный человек было сродни магии.
Скрипт нашёл нужную дату и время, и на экране замелькали кадры из клуба. Шумный, переполненный людьми зал. Музыка. Вспышки света. Скрипт откуда-то выдвинул крутящуюся табуретку и указал на нее Саше. Девушка неуверенно села, насколько позволяло узкое пространство компьютерного стола, отстранившись от хакера. Тут же ей на плечи легли теплые руки Высотина.
Саша сразу почувствовала себя увереннее от того что он рядом. Высотин наклонился ближе к экрану, всматриваясь в разношерстную веселящуюся толпу клуба, его взгляд был напряжён, Саша затаила дыхание. В её груди нарастал неконтролируемый стыд. Присутствие Скрипта, совершенно чужого человека, делало эту ситуацию ещё более унизительной. А еще, она понимала что Высотин сейчас увидит как случился этот ужасный поцелуй. Она переживала о том, какие чувства он при этом испытает. Но в то же время она понимала, что не смотреть было невозможно. Для нее тоже было важно увидеть как все произошло на самом деле. Как мать сделала это видео. Правда была жестокой, но её нужно было увидеть.
— Это здесь! — вдруг указала Саша на столик, находившийся недалеко от танцпола, где они сидели с ребятами.
Скрипт зафиксировал камеру на нужном ракурсе. Видео было снято издалека, но все четверо студентов были хорошо различимы. Они болтали, смеялись, потягивали коктейли.
Макс не сводил глаз Саши, ловя буквально каждый её вздох. Затем произошло то, что Высотин и Скрипт и Саша ждали с напряжённым вниманием.
В толпе появилась женщина-шатенка со стрижкой каре в темных очках и розовой кожаной короткой куртке. Она какое-то время внимательно наблюдала за компанией ребят, а потом когда друзья направились танцевать, выхватила незаметно Женю. Саша ахнула, она с трудом верила своим глазам.
Далее события на камере пронеслись как в перемотанном фильме ужасов. Саша увидела своими глазами как мать что-то сказав Жене, протянула ей какой-то флакон. Женя не сразу но взяла его. Оглядываясь то и дело по сторонам, Женя накапала содержимое флакона в Сашин бокал и сразу ушла на танцпол. Они увидели как, захотевшая пить Саша, отделилась от компании, вернулась к столику и жадно отхлебнула из этого бокала.
А когда вернулась, через некоторое время Макс обнял Сашу, повел в танце, потом она что-то сказала ему. Парень наклонился и поцеловал девушку.
В этот момент Саша почувствовала как напряглись пальцы Высотина, в ее плечах. Саша понимала как ему больно и неприятно это видеть, она сама испытывала тот же ужас, что и он. Её сердце, казалось, пропускало удар за ударом, а по телу прокатывалась волна холода. Это было не просто неприятно — это было отвратительно. События на видео доказывали, что она была жертвой. Но это не делало боль меньше, а чувство предательства — слабее.
С другой камеры Скрипт снял изображение Люси записывающей видео своей целующейся дочери, и то как она удаляется с триумфом на лице. Саша смотрела эту запись словно это было не о ней, не о ее матери. На экране была другая женщина, хладнокровная и бездушная. Саша никогда не знала мать такой, никогда бы не подумала и не поверила что Люси способна на подобное, если бы сейчас все не видела своими глазами. Лицо ее исказила судорога боли, губы дрожали. Стук сердца отдавался в ушах. Лицо Высотина исказила гримаса боли, а затем ярости.
— Это не мать, это тварь. — Прорычал Высотин. Его кулаки сжались, и он заговорил, глядя в пустоту: — Я не знаю, как можно… Я просто не понимаю её. Это же не нормально. Творить такое с собственным ребенком.
— Я не могу в это поверить..., неужели это все произошло со мной..., — шептала Саша помертвевшими губами, непроизвольно приподнявшись со стула. — Это все какой-то кошмарный сон, этого не может быть в реальности…
Высотин яростно ходил по комнате словно тигр по клетке. В его глазах полыхала ярость. Все его самые худшее предчувствия подтвердились, и он готов был взорваться от злости на эту тупую девицу, которая так поступила с Сашей, чокнутую мамашу. На идиота Макса. Он с силой сжал кулаки, так что его пальцы побелели.
Скрипт, наблюдавший за всем, был не меньше их обескуражен «драма-файлом», который воспроизводился на мониторе, словно «сериал». Его «холодный протокол» профессионала начал давать сбои. Основная «архитектура» Люси не так уж сильно изменилась за эти почти 20 лет, добавились лишь новые «физические атрибуты». Исчезла та «уязвимость» юности, которая теперь была у её «дочернего процессора». Скрипт не смог «запустить старые модули чувств», только «запрос на верификацию»: это была его давняя знакомая, но совершенно другая, словно в её «программный код» внесли критические изменения. Его «модуль нежности» к ней был давно «деинсталлирован», но остался один, терзающий его «незакрытый процесс»: кто «родительский IP» этой девушки? Почему эта мысль так больно кольнула, вырывая его из «профессионального транса»? Может потому что его «личный сервер» так и не нашёл подходящий «коннект»? Он остался в режиме «single-user», полностью сфокусированный на своей «работе». Скрипт ничего не мог «распарсить». Он понимал, что должен выйти на «прямой коннект» с Люси, чтобы «верифицировать данные».
Саша как изваяние застыла в объятиях Высотина.
Ей было очень больно, обидно, и ничего не укладывалось в голове. Слова, как осколки стекла, царапали сознание: «Мама… как она могла? Зачем? И Женя… моя подруга… это всё было ложью?» Её мозг судорожно пытался найти причину, выстраивал и тут же рушил одну теорию за другой. Почему, за что они так с ней поступили? Оскорбительное сообщение, подстроенный поцелуй, отравленный напиток… В голове всплывала только одна, самая невыносимая мысль: это всё было сделано, чтобы разлучить её с Высотиным. И эта мысль была такой же ужасной, как и сам факт предательства.
— Что мне теперь делать..., как с этим жить… .— Произносила Саша тихо, бесцветным голосом, ни к кому конкретно не обращаясь. Высотин, чьи глаза до этого горели яростью, замер. Но это длилось всего мгновение. Он обнял её, и это объятие не было нежным утешением, а скорее сильным, решительным жестом, в котором читалось обещание защиты.
— Я понимаю, что тебе сейчас очень больно, Саш. — Высотин обнял её крепче. — Но я не могу оставить это так. Твоя мать совершила ужасный поступок. Мы должны привлечь её к ответственности. Скрипт, ты можешь сохранить все данные, мы идём в полицию. Цена не имеет значения.
Скрипт, который до этого был погружен в свои мысли, резко встрепенулся. В его глазах появилась тревога.
— Hold on, Высотин. Нам нужно обсудить этот эксплойт. Вы не можете пойти в полицию, — в его голосе прозвучало предупреждение. — Мой доступ к этим камерам, мягко говоря, вне протоколов. Я не могу допустить, чтобы мои следы всплыли в деле.
Саша вздрогнула. Она отстранилась от Высотина, в её глазах читался не страх, а глубокая боль и мольба.
— Нет, Жень! Пожалуйста, не надо! — её голос был почти неслышен. — Это же моя мама… единственный родной мне человек… Я не хочу, чтобы она сидела в тюрьме. Я не смогу с этим жить.
— Саша, она тебя отравила! — воскликнул Высотин. — Она сделала это специально, ты же видела все своими глазами! Я не могу просто так это оставить.
Скрипт поднялся со своего места и подошёл к ним. Он положил тяжелую руку в полуперчатке на плечо Высотина, его голос был твёрд, но спокоен.
— Чувак, сбрось кэш. Не кипятись. Дай девушке время. Ей нужно самой ребутнуться.
Высотин посмотрел на Скрипта, затем на Сашу, и в его глазах погас огонь ярости, уступив место замешательству. Он сжал кулаки, но промолчал и с досадой сел на диван.
Саша глубоко вздохнула.
— Я понимаю, что она сделала. Я всё видела. Но… я не хочу, чтобы её сажали. Я хочу просто стереть её из своей жизни. Как будто её никогда не было, — безжизненно прошептала Саша.
Её слова — тихие, почти неслышные — были страшнее любого крика. Они ударили в Высотина, как молот, раскалывая его решимость на части. Он хотел справедливости, хотел, чтобы эта женщина понесла заслуженное наказание за всё, что сделала с Сашей. Его разум требовал действия, жаждал возмездия. Но когда он посмотрел на её побледневшее, искаженное болью лицо, на её стеклянные глаза, в которых не было ни гнева, ни мести, а только страшная пустота, он почувствовал, как что-то внутри него ломается.
Его ярость, его жажда мести — всё это рухнуло, столкнувшись с её абсолютным, всепоглощающим горем. Он понял, что сейчас её боль важнее всего. Важнее справедливости, важнее его собственных принципов. Он не мог пойти против неё, не мог заставить её пройти через ещё один кошмар — тюремное заключение матери. Это было бы ещё одним предательством.
Высотин с силой сжал челюсти, но отчаянно кивнул, не отрывая от неё взгляда.
— Я с тобой, что бы ты ни решила, — его голос был тихим, но в нём не осталось прежней ярости. Только глубокая любовь. Он сделает так, как скажет она, и будет рядом, чтобы поддержать её, что бы ни случилось.
Саша посмотрела на Высотина, и её глаза наполнились новыми слезами — на этот раз не от боли, а от благодарности и облегчения. Она безмолвно кивнула, не в силах произнести ни слова. Тяжесть, что давила на неё, начала отступать. Впервые за долгое время она почувствовала себя не просто любимой, а по-настоящему защищённой. Он был готов отбросить свои принципы и свою ярость ради неё. Это было единственное, что имело сейчас значение.
Она повернулась к Скрипту.
— Можете мне помочь? Скиньте, пожалуйста, все моменты связанные с моей матерью на мой телефон. Я клянусь, это никуда дальше не пойдет. Это только между нами.
Скрипт с сомнением посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло недоверие. «Надёжность user-конфиденциальности — нулевая, — пронеслось у него в голове. — Особенно когда эмоции бьют через край. Один клик — и этот файл может оказаться в общей сети».
Но затем он перевёл взгляд на Высотина и снова на Сашу. Эта девушка, такая хрупкая, но с невероятной силой в глазах, напоминала ему её мать в молодости. И в этой просьбе он увидел не просто желание скрыть правду, а отчаянную попытку спастись, удалить вирус из своей жизни. Он понимал, что её «операционная система» сейчас работает на пределе, и он единственный, кто может помочь ей избежать критического сбоя. Это было не просто обслуживание клиента. Это был личный эксплойт, который он должен был исправить.
Скрипт молча кивнул и принял из дрогнувших рук Саши телефон.
Скрипт отсоединил его от сети, выключил Wi-Fi и Bluetooth. Затем быстро набрал на клавиатуре какую-то команду, и на экране появилась строка кода, после чего он подключил телефон Саши к компьютеру. Загрузка данных была почти мгновенной, он выделил нужные файлы в отдельный зашифрованный контейнер и передал его на телефон. Убедившись, что процесс завершён, Скрипт вернул девушке гаджет.
Высотин вытащил из внутреннего кармана толстую пачку денег и протянул хакеру.
— Держи, Скрипт. Ты нам очень помог, спасибо.
Скрипт, задумчиво посмотрел на купюры и отрицательно покачал головой. Не отрывая взгляда от Саши, он поднял руку в примиряющем жесте. — Оплата не требуется. Это был не коммерческий коннект, — Он не хотел говорить что-то ещё, а лишь повернулся и сел за компьютер. — Где выход вы знаете, не забудьте закрыть за собой двери.
Высотин удивлённо поднял бровь. Он знал хакера достаточно долго, и тот всегда брал оплату, даже за мелкие услуги. Этот отказ был абсолютно неожиданным, необоснованным. В другое время он бы обязательно расспросил, что происходит, но сейчас его волновала только Саша. Он отложил деньги и взял Сашу за руку.
Они попрощались и вышли.
Скрипт завис, и какое-то время его визуальный ввод был зациклен на файлволе тяжёлой железной двери, чей протокол доступа был закрыт на все замки.
Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори
Обсуждение (53)
На самом деле мне очень жаль, что Люси пошла по пути Брусникиной — без тормозов, мозгов, во вред собственному ребёнку…
Иногда самая большая боль приходит от тех, кто должен был быть ближе всего. Путь Люси — это путь отчаяния. Но сейчас главное — не только то, что она потеряла дочь, но и то, что Саша наконец-то нашла кого-то, кому может доверять.
Я бы ооочень хотела её позорного разоблачения перед всеми: Рампсы, Назгулы, Лев Романыч… Такой суд, когда её скотскую натуру будут знать все её близкие и отвернутся от неё, может быть не хуже тюрьмы.
Скрипт заставил мою операционную систему сначала изрядно подвиснуть, а потом поржать)) Как у него так чётко подбираются словечки на любое жизненное явление!
Пусть разбирается с этим восставшим из небытия модулем и производит верификацию дочернего файла, он этому файлу очень нужен!
Высотину, как и всегда, респект 🤝🤝🤝
Скрипт
Спасибо за слова о Высотине. Он всегда был опорой для Сашки, и в этой ситуации это особенно важно. Надеюсь таким и останется.
Скрипт – крутейший чел, и не только в смысле своего профи-юмора и особой философии, но и исключительных возможностей взять и хакнуть нужную точку! Иначе бы к Люси и не подобраться…
Морально — не сомневаюсь! А вот физически уже переживаю, как бы его не подпортили…
О, спасибочки! Мне очень приятно что Скрипт зашёл!
История показывает что ему этого не избежать. Но он сам просил этот спаринг. Просто он не знал что этот спаринг будет с Кайроном.
Предполагала, что батя у Сашки очень не прост, но тут просто мегакрутой чувак
Папаша зачётный, очень круто передан стиль не только разговора, но и мышления
А что касается «папаши», то верно — его стиль — это не просто манера говорить, а способ воспринимать мир. Рада, что получилось это передать.
Я тоже думаю, что это будет логичный и закономерный ход с ее стороны, но позже. Но, вы правы, сейчас ей не до этого, потом в будущем возможно она так и сделает.
Знаешь, а ведь по поводу Люси, это будет для нее самое суровое наказание. Если Саша не просто от нее отвернется, но и вообще оборвет все контакты.
Посмотрим, как он будет с этим справляться.
Зришь в корень! Именно так. Для Люси, для её эго и самоощущения, нет ничего страшнее, чем потерять Сашу — не просто как дочь, а как часть своей жизни. Оторвать её от себя — это и есть самое жестокое, самое заслуженное наказание, которое она понесёт. И это будет гораздо больнее, чем любая тюрьма.
Я бы никогда не стала вредить своему ребенку.
Когда я выходила замуж, мама просто приняла ситуацию и не мешала. Через несколько лет я спросила её почему она не была против? «Не хотела быть виноватой. Это твой выбор».
Глюк и правда на Глюка похож: вы загляните в эти глазки! Ну и правду люди говорят, что мир тесен. Ох, как же Сашку жизнь бьёт, сначала этот воришка-гитарист недоделанный, потом новоявленная ревнивая и завистливая подружка, теперь правда о матери…
Это звучит круто!
Это верно, достается ей, бедняжке по полной...
(У меня две взрослых дочери на выданье, некоторые вещи могу понять :)))Саше еще повезло, что дедушка был рядом, он ей многое смог дать.
Что бы дальше не случилось, доверие дочери она потеряла бесповоротно, а это самое страшное.
Высотин был на высоте :)) А папочка хорош, ход его мыслей мне было очень трудно понять, я ж динозавр из прошлого века :)))
Высотин хоть и держался, но тоже перенервничал нехило, и мы еще станем свидетелями выплеска всего того что он в себе сдерживал.
За своеобразный язык папочки, если честно переживала. Но убрать его не решилась иначе бы потерялся весь вайб. В этом весь Скрипт. Спрашивай если что-то не поняла, я объясню. Я это долго переводила и теперь сама в курсе многих терминов, хотя много не знала тоже.
Ооо, вот это вдвойне приятно! Значит текст удался!
Скрипт обалденный чел!
За Скрипта благодарности! Мне безумно приятно что его образ оценили и он произвел впечатление, которое задумывалось.
Спасибо, Катюш!
Высотин — просто воплощение того, что хочется видеть в любимом человеке!
Скрипт — ооооочень занятный чувак))))) и он явно в шоке от обрушившегося на него открытия!
Буду с нетерпением ждать их дальнейших действий, ведь для всех них момент случился знаковый, не допускающий бездействия. Сашке, конечно, сейчас совсем фигово, но перспектива вполне обнадёживает, как после операции по удалению из жизни кого-то очень сильно эту жизнь отравляющего.
Очень приятно что ты оценила Скрипта.
Высотин остался верен себе.
Спасибо тебе большое!
Отдельно хочу отметить сленг Скрипта! На свое удивление все поняла) не даром техническое образование))) пригодилось)
У Саши с Высотиным очень сильная эмоциональная связь.
Мне так приятно читать что язык Скрипта понятен. Я сильно переживала по этому поводу, но оказалось напрасно.
ситуацией… В принципе Высотин мог бы отвести Сашу в загс по тихому и спокойно поселить у себя… Это логично для взрослого человека, который серьезно настроен. Он ничего не теряет и мама не сможет ничего предъявить… Однобоко как то, Люси сплошное зло, Высотин сплошное добро… В жизни больше полутонов…
Вы абсолютно правы, жизнь не делится на чёрное и белое. Я не ставила перед собой задачу показать Люси «сплошным злом», а Высотина — «сплошным добром». Люси действительно движет страх, и её прошлое — это трагедия. Однако, это не отменяет того, что она пошла на самые отвратительные поступки. Человеческие страхи и боль не оправдывают манипуляции и отравление, тем более когда дело касается собственного ребёнка.
Что касается Высотина и его «логичного» поступка… Саша — не вещь, и у неё есть свой голос, свои решения. Он уважает её как личность и никогда бы не поступил так, как вы предлагаете. Загс и совместная жизнь — это их совместный выбор, а не его единоличное решение.
И, конечно, рада, что Высотин нашел в себе силы и мудрости, чтобы послушать Сашу и сделать, как она хочет. Хотя понимаю, какая ярость у него внутри на её мать… Сашке повезло с ним)
От Высотина благодарности, ему тоже нелегко пришлось, с самим собой бороться тот еще квест, но я рада что он справился и не наломал дров.