Марина
Один день вдвоём
Саша и Высотин
Они провели этот день, бродя по знакомым местам, наслаждаясь каждым мгновением проведенным вместе. Высотин ни на минуту не выпускал Сашу из объятий.
Его прикосновения были бережными, но настойчивыми, словно он боялся, что она исчезнет. Он рассказывал ей о туре, о городах в которых выступали Назгулы, о бесконечных переездах и недосыпе, о том, как тяжело ему без неё. Саша, прижавшись к его плечу, взахлёб делилась своими новостями: о том, как поступала в МУТИ, о новых друзьях, которые разъехались на лето, о томительном ожидании заселения в общагу.
С горящими глазами она рассказывала, как сейчас помогает матери и шефу обустраивать новый филиал музыкального магазина в столице, и как это интересно. Он слушал, нежно поглаживая её по волосам, впитывая каждую деталь её новой жизни, чувствуя гордость за её успехи и странное, почти ревнивое осознание мира, который развивался без него.
Её маленький, ещё не до конца сформировавшийся мир, только начавший обретать свои очертания, вдруг снова без остатка переплелся с его миром – таким большим, бурным и полным постоянного движения. Она чувствовала, как его мир и её мир снова сливаются воедино, и это было самое важное.
«Кажется он немного похудел, — думала Саша, прижимаясь щекой к его теплой груди, чувствуя каждый удар его сердца, — И глаза уставшие.» Ей было невероятно хорошо и спокойно в его объятиях, она чувствовала себя защищенной, по-настоящему любимой. Каждый его вдох, каждое биение сердца отдавалось в ней эхом, заполняя собой всё пространство.
Она ощущала пульсирующую, горячую жажду в его руках, в том, как он ее прижимает, в силе его прикосновений. Это было глубокое, почти отчаянное стремление к близости, которое пронизывало его всего, и она ощущала это каждой клеточкой своей юной, еще не познавшей многого души.
Для неё эти объятия, поцелуи, его слова, его присутствие – были самым важным проявлением любви. Мысли о чем-то большем, о близости, были где-то на периферии сознания – туманные, немного пугающие, но и притягательные в своей неизвестности. Но сейчас ей хватало просто быть рядом, дышать одним воздухом, чувствовать его тепло. Это был их день, и ей казалось, что он будет длиться вечно.
Они стояли у железной арматуры, Саша опершись руками на прохладные перила, мечтательно смотрела вдаль. Высотин стоял рядом, его взгляд скользил по ней: по плавному изгибу от плеча к шее — место, которое так и манило прижаться губами, нежной линии подбородка, чуть приоткрытым губам…
Ему снова захотелось поцеловать её, ощутить их мягкость и вкус. Его ладонь, лежавшая на её талии, скользнула чуть выше, большой палец деликатно, почти неощутимо коснулся её кожи у самой кромки короткой футболки.
Это лёгкое, обещающее прикосновение мгновенно вызвало волну тепла по телу Саши и спутало мысли, но в то же мгновение в голове вспыхнули навязчивые слова матери: «Высотину нужно от тебя только одно, и когда он это получит, ты ему уже будешь не интересна». Едва заметно, на подсознательном уровне, Саша чуть напряглась и мягко отстранилась.
Высотин, всегда чуткий к её самым малейшим изменениям, мгновенно это почувствовал. Не теряя самообладания, но с полным пониманием, он лишь сильнее прижал её к себе за талию, возвращая прикосновение на прежнее место.
Неожиданно Саша спросила:
— Мать снова доставала тебя на мой счёт? Я слышала ваши голоса в коридоре.
Высотин поморщился, как от неприятного вкуса.
— Не бери в голову. Ей никогда меня не достать, — ответил он, стараясь говорить легко, но в его голосе проскользнула тень. — Но её упорство в этом направлении, конечно, поразительно.
Саша возмущённо выдохнула.
— Мне очень жаль, Жень, что тебе приходится выслушивать все это. Как же мне это всё надоело. — Саша отстранилась от перил и скрестила руки на груди. — Я так хочу поскорее уже заселиться в общагу и начать жить своей жизнью! Своей! Без её постоянного контроля и навязчивых советов.
Высотин кивнул, его глаза потеплели.
— Ты можешь переехать хоть сейчас, Саш. Мой дом — твой дом. Всегда.
Саша покачала головой, отводя взгляд.
— Жень, пожалуйста, не надо поднимать эту тему, — попросила она, её голос стал мягче. — Мы же уже говорили об этом. Я хочу пожить отдельно, понимаешь? Сама. Хотя бы какое-то время. Мне это нужно.
Высотин кивнул, его взгляд стал задумчивым. Он предпочёл бы, чтобы она была рядом, но понимал и уважал это стремление к самостоятельности.
— Понимаю, — мягко произнес он, грустно улыбнувшись. Внезапно он спохватился, словно о чём-то вспомнив.
— Чёрт, Саш, я чуть не забыл! У меня для тебя кое-что есть, — произнёс он, слегка улыбаясь, и порылся в кармане штанов. Оттуда он достал небольшой атласный мешочек насыщенного красного цвета. Саша с любопытством смотрела, как он аккуратно развязывает шнурок. Из мешочка Высотин извлёк тонкую серебряную цепочку, на которой сияла маленькая подвеска в форме сердца.
Её глаза округлились от удивления и нежности. Высотин взял цепочку и ловко застегнул её на её шее.
Прохладный металл лёг на кожу, и Саша почувствовала, как её сердце затрепетало. Она прикоснулась пальцами к подвеске, ощущая её гладкость.
— Женя… — прошептала она, поднимая на него сияющие глаза. В них светилась такая искренняя благодарность, что Высотин улыбнулся ещё шире. Щёки Саши залил лёгкий румянец. — Это… это так красиво. Спасибо тебе! Но… у меня ничего для тебя нет, я не знала что ты..., — в её голосе прозвучали нотки смущения и даже лёгкой вины.
Высотин мягко обхватил её лицо ладонями, заглядывая в её глаза.
— Мне ничего не нужно. Ты сама — мой самый главный подарок. Просто будь рядом. Этого достаточно.
Её сердце растаяло от этих слов, и она крепко обняла его, прижимаясь к его груди.
Время летело неумолимо быстро, словно растворяясь в воздухе. Когда часы приблизились к девяти вечера, он тяжело вздохнул. Вздох был такой глубокий, что ей показалось, будто он выпускает из себя всю накопившуюся усталость и боль. Его самолёт был в десять, и нужно было спешить в аэропорт. Завтрашний концерт не ждал, и каждая минута была на счету.
Саша, сжимая его руку, не хотела отпускать. Её пальцы побелели от усилия. Она понимала — головой, — но сердце разрывалось от предстоящей разлуки, от этой нечестной быстротечности их времени. Им так мало было дано! Каждая минута, проведенная вместе, казалась бесценной, и теперь это тепло вновь уходило, оставляя после себя лишь предчувствие холода и пустоты.
Они вызвали такси, и в молчании, прерываемом лишь мерным гулом мотора, доехали до аэропорта. В зале ожидания, среди спешащих людей, гула объявлений и шума чемоданов, их прощание было особенно острым, почти невыносимым в своей публичности.
— Не грусти, — сказал Высотин, его голос был глубок и полон обещаний, когда он нежно гладил её по щеке, пытаясь стереть невидимые слезы. — Тур скоро закончится, и мы будем видеться каждый день.
Саша смотрела на него, пытаясь запомнить каждую черточку его лица, — «Он снова улетает, а мне так хочется просто исчезнуть с ним, затеряться в этом огромном мире, лишь бы не отпускать». В её глазах стояли жгучие слезы, но она упрямо их сдерживала, кусая губы, не желая, чтобы он видел её слабость, её отчаяние. Она верила каждому его слову, верила, что скоро они будут вместе, каждый день. Этот день, хоть и короткий, подарил ей столько надежды и подтвердил его любовь, которая для неё была как воздух, как необходимость.
В их последнем, долгом поцелуе смешались невысказанная боль расставания, вкус его губ, надежда и обещание будущих встреч. Саша, с трудом сдерживая слёзы, смотрела, как он проходит контроль, как его фигура отдаляется, унося с собой тепло этого короткого, но такого драгоценного дня. Она знала, что теперь будет жить ожиданием, снова и снова переживая каждую секунду этой драгоценной встречи. И это было достаточно, пока.
Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори
Обсуждение (14)
Хоть бы всё обошлось! Бывают же такие хорошие дни, как этот. Пусть так будет почаще, а когда-нибудь и совсем хорошо)
И надо же, как прочно сидят в наших головах слова мам, хотим мы того или нет
потому нам мамам надо думать прежде чем говоритьВысоте молодец, не торопит Сашу, уважает её выбор!
Маман и прочие проблемы отъехали на задний план. Сейчас только они вдвоём. Прекрасный день, чудесная прогулка. И пусть весь мир подождёт