Отель смерть & завтрак.14 серия.

От продюсера «Общаги придурков».🎬🍿
В предыдущей серии...


Старший капрал-шеф Филипп Боннивал аккуратно положил трубку стационарного телефона на рычаг, в процессе распутав старый перекрученный провод.


Постоянным источником раздражения для него служило пренебрежение начальства, считавшего его участок захолустьем и настолько им пренебрегавшего, что здесь до сих пор не было беспроводного телефона.


На лице его застыло довольное, хоть и несколько озадаченное выражение, поскольку он только что вступил в клуб, который можно было бы назвать «Эта Валери д’Орсе — решительная женщина, не правда ли?».


Она хотела разузнать, как продвигается его расследование…


… На что первой его мыслью, которую он, к счастью, не озвучил, было: «Какое именно расследование?».


Филиппу Боннивалу и без того хватало дел, чтобы ввязываться еще и в игры вредных старикашек. Он бывал на полицейских конференциях, где его коллеги из крупных городов с насмешкой предполагали, что его работа — это розыск пропавших кошек, борьба с поваленными деревьями и патрулирование овечьих пастбищ, но он-то знал правду.


Небольшой городок и коммуна Вошель теперь считались безупречно гостеприимными и процветающими, разительно отличаясь от того места, куда он приехал более двадцати лет назад в поисках своего места.


Для него не имело значения, что все заслуги приписывались мэру; ему самому да и всем окружающим было прекрасно известно, как в действительности обстоят дела. Боннивал знал каждого, и каждый знал его; в Вошеле в буквальном смысле не было преступности, и вовсе не из-за самого места, а оттого что он замечал первые признаки и давил их в зародыше.


Ну и что, что судья Граншо потерял брата? Тот был нужен ему лишь потому, что старику стало немного скучно без него, своего вечного противника. Какие же странные отношения у них были.
Боннивал искренне скучал по своему брату. Он повернулся и посмотрел на его фотографию, висевшую на стене.


Брат был старше на десять лет и умер на посту. «Смерть по неосторожности» — вынес вердикт судья, добавив, что ему не стоило устраивать демонстрации с нечищеным оружием. «Пусть это будет уроком всем новобранцам, — озвучил министр на последовавшей вслед за этим пресс-конференции. — Содержите свое оружие в порядке и никогда, во имя Господа, не суйте его в рот в качестве демонстрации».
Брат Филиппа Боннивала, неузнаваемый, если бы не маленький шрам на плече, мог быть первостатейным идиотом, но Филипп все равно по нему скучал.


Мысли о брате вдруг напомнили, что он пообещал мадам д’Орсе фото мсье Граншо.


«Отправьте по электронке, — сказала она. — Я открою письмо на своем телефоне».


Боннивал уставился на офисный сканер, позабытый-позаброшенный под стопкой охотничьих журналов.


Это может занять некоторое время, подумал он, а мадам д’Орсе не производила впечатления терпеливой особы.


Где-то же должно быть фото старого Граншо, гадал он, хотя что она надеялась узнать, получив его, так и не смог понять.


Еще она запросила список всех гостиниц, где старик останавливался в последнее время, и это как раз было намного проще, потому что судья всегда звонил, когда поступали жалобы на то, что брат опять не заплатил по счету, а Боннивал все это записывал по просьбе судьи.
— В Вошеле в последние месяцы появлялся кто-нибудь подозрительный? — также поинтересовалась она.


На что он уверенно ответил:
— Нет, мадам, я бы знал.
Он мог бы указать на то, что она вполне подходит под это определение.


— Да, думаю, знали бы, — последовал ее уверенный ответ.
— Я уверен, что он вернется, мадам, и вам нет никакой необходимости портить свой отдых в нашей прекрасной долине. — Он хотел, чтобы это прозвучало как скрытое предупреждение, облеченное в другую форму, но она этого либо не поняла, либо просто проигнорировала.


— Полагаю, вы были в курсе его криминальной карьеры?


— Да, мадам, но прошлой криминальной карьеры. К тому же там больше разговоров; я вовсе не уверен, что он был таким плохим, каким хотел казаться людям.


— Его карьера, может быть, и осталась в прошлом, капрал, но цена за его голову назначена вполне себе в настоящем.


Это для него оказалось новостью. Он-то полагал, что и старик Граншо, и судья сильно приукрасили его историю.

— Откуда вам это известно, мадам? — спросил он, пытаясь сделать вид, что это закрытая информация, доступная лишь ему, а не гром среди ясного неба и удар по его самолюбию.


— У меня друзья в министерстве внутренних дел. Послушайте, пять сотен тысяч евро — это огромная сумма, способная привлечь многих мерзких людишек.


— Пять сотен тысяч евро? — повторил он.


— За живого или мертвого.


Боннивал чуть не выронил телефон. Пять сотен тысяч евро! На пятьсот тысяч евро можно купить кучу беспроводных телефонов, сканеров и даже секретарей. Он вспомнил собственную жалкую зарплату и пенсию — к счастью, работал он не ради денег, однако казалось весьма несправедливым то, что обратная закону сторона располагает намного большими ресурсами, чем он.


Затем начал составлять список мест, где видели Граншо, и откопал фото старика.


Пятьсот тысяч евро. Он никак не мог выкинуть эту сумму из головы. Да чем же старикан занимался?


Он убрал журналы со сканера и положил фото на стекло.


— Чем же ты промышлял, — спросил он у себя вслух, — что кто-то готов заплатить полмиллиона евро за твою смерть?


Фото отправилось к Валери вместе с коротким напоминанием о том, что гражданская ответственность — это хорошо, но безопасность, как собственная, так и окружающих, превыше всего, и так далее.


Боннивал не сомневался: полмиллиона евро привлекут множество мерзких и жадных людей в Вошель, отщепенцев и негодяев, горящих желанием сорвать большой куш. Что ж, Филипп Боннивал не собирался позволить этому произойти, пока он на посту.


Он надел свой жилет и направился туда, где в последний раз видел стоящего полмиллиона евро старика Граншо.

Продолжение следует...

С любовью,
ваши придурки.

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори