Лекарь. Глава 89. О пользе и тщетности бесед.

Глава 88
Шли дни. Весна делала робкие попытки согреть суровую землю. Ветер становился теплее, чаще выглядывало из-за туч солнце. В воздухе уже витал запах просыпающихся от зимнего паралича степей. Земля, на сколько хватало глаз, как обещал Энгин, начала менять свой свет с белого через грязно-коричневого и наконец появились робкие пятна первой зелени.
Мурат стоял на внешней стене и всматривался в даль.У него было странное чувство, которое появляется, когда ты недавно пережил нечто, а потом это событие повторяется через небольшой промежуток времени. В течении месяца мужчина второй раз встречал приход весны. Глядя на далёкие горы в голубой дымке, на зеленеющие пятна земли, на резвящихся в вышине юрких птиц, он, кажется, начинал понимать, за что старый градоначальник так любит это суровое и неприветливое на первый взгляд место. Мужчина закрыл глаза и подставил лицо теплым, ласковым лучам солнца; глубоко вдохнул запах просыпающейся земли и первой травы. Весенняя природа прекрасна в любой точке империи, хоть и приходит по-разному и не одновременно.
Из-за выступа колонны Айла тайно наблюдала за мужчиной.Никого вокруг не было, поэтому девушка осмелилась немного полюбоваться на него и не быть замеченной. Ей не следовало находиться на внешней стене, ей нельзя оставаться наедине с чужаком, но как же хотелось оказаться с ним рядом, смело посмотреть в манящую темноту его глаз, и чтобы он посмотрел именно на неё. Его речь с отцом всегда была официальной, сдержанной, а так хотелось узнать, какой он в дружеской, неформальной беседе. Он никогда не обращался к ней в застольных беседах: только с отцом, словно ни её, ни брата не существовало.
Айла никогда не видела, как Мурат-ага улыбается; но ведь когда-нибудь он это делает?Если он такой красивый, когда хмурится или напряжённо о чем-то думает, наверняка он безумно хорош когда смеётся? Лишь однажды она услышала его шутливую речь: на кухне с поварихой. Грохот его голоса был слышен ещё за дверью. Адресован он был Гизем, которая тоже хохотала и, кажется, даже кокетничала, что часто случалось с жизнерадостной и одинокой женщиной, но как только девушка открыла дверь и захотела поучаствовать в их веселом диалоге, мужчина замолчал и покинул помещение, пробурчав: «Не буду вам мешать».Айла искала повод, ловила моменты, когда можно наедине подойти и поговорить с вечно хмурым на людях мужчиной, чтобы не вызвать подозрений и осуждения. Опасливо оглядевшись и не увидев свидетелей, девушка вышла из своего укрытия и медленно подошла к Мурату.Расслабленное лицо с еле заметной блуждающей улыбкой сменилось строгой маской, вызвав сожаление у Айлы, ведь она так мечтала застать его без этого официального облика, предназначенного посторонним.Лишь на миг мужчина задержал на ней взгляд, обратив внимание на выбившуюся рыжую прядь волос, которой мгновенно завладел порывистый степной ветер, а потом опять устремил свой взгляд куда-то далеко.
— Вам нравится здесь? Хоть немного?, — робко спросила девушка, ища что-то общее между ними.-Если бы не вся ситуация, при которой я попал сюда, здесь не так уж плохо.Не удовлетворившись его ответом и желая продолжить разговор, на который Мурат явно не был настроен, Айла тоже стала всматриваться в горизонт.
— Сейчас степь выглядит грязной и мрачной, и не верится, что она способна кого-то поразить своим видом. Но после таяния снега и наступления тепла она станет насыщенно зелёной, а через несколько дней, появится белая рябь. Покажется странным, что выпал снег в теплые дни, но то будет цвести карделен. Он пахнет мёдом.Девушка произнесла это слово с таким придыханием, что Мурат почувствовал во рту привкус сладости.
— Потом зацветёт цикломен, и степь окрасится в розово-фиолетовый цвет. Станет вызывающе яркой, праздничной. Наступит время бракосочетаний, потому что природа будет наполнять людей желанием жить, радоваться, испытывать счастье.
Позднее зацвестут гиацинты, рябчики, тюльпаны, и поля будут стремительно переодеваться и восхищать яркостью и насыщенностью каждого нового наряда.
Мурат посмотрел на девушку. Она вглядывалась в даль, и казалось, что видит не только то, что сейчас раскинуто перед их взором, но и то, что будет через неделю, через месяц. Ее обычно безэмоциональное и немного хмурое лицо сейчас выглядело таким одухотворённым, излучающим свет изнутри, что мужчина немного залюбовался ею.«И Энзин, и Айла, и многие люди, родившиеся здесь, любят эти суровые места. Видят красоту, многогранность природы. И кажется, что не променяли бы опасную жизнь на границе на спокойное, комфортное житье в столице».
Девушка тоже посмотрела на него, но не так, как обычно. Мурат чувствовал, что она заинтересованно и досконально рассматривает его, жадно всматривается в черты лица, вопросительно заглядывает в глаза, словно хочет ответить на свои вопросы или что-то успеть.Смелая догадка промелькнула в голове Мурата, и он отвернулся. Таких взглядов он видел предостаточно. В юности они льстят, приятно щекочут нервы, дают возможность завести интрижку или как минимум немного пофлиртовать, но сейчас ему ничего подобного не нужно, своё сердце и тело он добровольно отдал Фарие. К тому же неизвестно, какие тут традиции и правила поведения; не стоит давать малейшие надежды юной вдове, тем более дочери градоначальника.
Поэтому Мурат опять принялся рассматривать что-то вдалеке, приняв свой обычный невозмутимый вид.Понимая, что собеседник не намерен продолжать разговор, и от обиды слегка прикусив губу, Айла хотела уйти, коря себя на навязчивое поведение, но не смогла побороть непреодолимое желание хотя бы просто стоять рядом.
«Лучше бы не подходила, я любовалась им из-за колонны...» — промелькнула запоздалая мысль. — Сколько вы здесь пробудете? — девушка сделала ещё одну попытку поговорить с молчаливым гостем.
— В приказе не сказан срок, — Мурат даже нахмурился. — Если не придет другой приказ о возвращении в столицу, через два года я уеду отсюда.
От такого ответа девушка совсем сникла. Конечно, как может быть иначе, если Мурат-ага раньше был Стражем Стамбула, а сейчас сослан сюда на неопределенных условиях. Несомненно, он мечтает вернуться и занять прежний пост.
От обиды за тщетность разговорить мужчину, Айла всё же развернулась и пошла прочь. Если бы она осталась, то не смогла бы сдержать подступающих слез. Ему всё здесь чуждо. Он никогда не полюбит Элькар и… её.Единственным приятным времяпрепровождением для Мурата вне службы были посиделки на кухне с Гизем. После ужина, а иногда вместо него, мужчина повадился ходить поболтать к кухарке. Женщина она была веселая, словоохотливая, при этом наблюдательная и умудрённая жизненным опытом.Откровенно говоря, проводя завтраки, обеды, и большую часть дня с градоначальником, Мурат невольно стал искать иных собеседников, способных обсуждать хоть что-то иное, кроме нужд города и надёжности крепости. Гизем прекрасно подошла на эту роль. Она стала нескончаемым источником информации о горожанах и неформальных правилах, а зачастую попросту сплетен, из которых, как давно убедился бывший страж, можно многое узнать.Довольно часто сделав вид, что из-за важных дел не успел на семейный ужин Энгина, Мурат направлялся к болтливой Гизем и подолгу засиживался у нее. Они разговаривали обо всём на свете: о жизни горожан, о последних событиях, о сплетнях, о приходе караванов, о возможных браках, даже о истории рода градоначальника и переплетении с другими старыми родами города. Мурат вкусно кушал, слушал веселую болтовню Гизем и думал, что Фарие она тоже понравится.Кухарке тоже нравились и в некотором роде льстили визиты красивого, статного мужчины из столицы. Хотя она довольно скоро поняла, что как одинокой женщине ей ничего с ним не светит, но всё же радовалась и даже ждала его вечерних визитов.Как и в разговорах с Энгином, Мурат больше слушал, нежели говорил. В своей жизни он научился слушать, слышать и улавливать нужное в праздной, бесцельной болтовне. Кажется, Гизем это устраивало; она могла без умолку обсуждать последние городские новости и сплетни, вполне довольствуясь тем, что собеседник внимательно наблюдает и слушает её, время от времени задавая уточняющие вопросы. А уж если молчаливый мужчина снисходил до рассказа какого-нибудь громкого события в Стамбуле, не было предела радости Гизем. Постепенно к их беседам стала присоединяться горничная Амани, которая обслуживала семью градоначальника, а заодно согласилась убираться и у Мурата в комнате.Бывали вечера, когда, вкусно поужинав и пребывая в отличном настроении, мужчина делал женщинам особый подарок: рассказывал, как одеваются жены богатых пашей. В мельчайших подробностях Мурат описывал качество и узор тканей, прихваты и складки дорогих халатов, огранку и названия камней для бус. Во время таких бесед женщины с приоткрытыми ртами смотрели на мужчину, которому посчастливилось находиться среди такой роскоши, и жадно ловили каждое его слово, пытаясь запомнить фасон описываемых нарядов и попытаться его воспроизвести.С мужчинами крепости отношения складывались иначе. Способность находить общий язык с людьми разных слоев общества здесь его подвела. Для всех он был чужак. Не привезя с собой ни воинов, ни оружия, Мурат воспринимался как шпион, докладывающий в столицу о жизни в пограничной крепости. А о том, что в Стамбуле знать не хотят, как выживает маленький городок на отшибе империи, люди не знали и не задумывались.
Его подчинённые и обучающиеся воинскому делу мужчины не дерзили, выполняли все поручения и указания, но Мурат чувствовал, что между ними «стена», и неизвестно, что могло бы пустить его чрез неё. Возможно, именно поэтому мужчина сблизился в двумя женщинами, ни в чем не подозревавшими, и охотно общающимися с ним.

Спасибо за внимание.

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори