Отель смерть & завтрак. 2 серия.

От продюсера «Общаги придурков»🎬🍿
В предыдущей серии...


2 серия.
— Да, понимаю, но, думаю, тут… ну, тут же не так много крови, правда? — неубедительно начал Ричард.


Две эти женщины были максимально разными, отличающимися друг от друга всем, от внешности до образа жизни, но в данный момент на их лицах застыло одинаковое выражение, делавшее их похожими на сестер.


Выражение, в котором сомнение граничило с недоверием, подкрепленным вопросом «Тут ведь речь не о количестве крови, так?» в глазах.


С фактической точки зрения Ричард был в чем-то прав. Крови действительно было немного.


Отпечатки пальцев были вытянуты, хоть и чуть смазаны на концах, а центр — очень четкий, до такой степени, что можно было различить линии и казалось, будто ладонь издевательски машет им со стены.


Ричард сделал шаг назад, не отрывая глаз от пятна и чуть склонив голову набок, словно художественный критик, сомневающийся в знании современных трендов.
«Обычное» — таково было его определение нынешнего утра до сих пор.


Ричард «унаследовал» мадам Таблье, когда он и его жена Клер приобрели это дело пару лет назад. Она постоянно балансировала на грани приличий, немилосердно ругалась при постояльцах, которых в массе своей считала ненужным, зараженным микробами, пачкающим все вокруг злом.
К тому же, как можно было не нанять помощницей по хозяйству женщину с фамилией Таблье? «Таблье» по-французски означало «фартук», и этот своеобразный номинативный детерминизм поддерживал Ричарда во время ссор.


Она застыла, готовая к бою, вздернув швабру, вероятно на случай самообороны, если бы вдруг кровавый отпечаток спрыгнул со стены и приложился к ее тылам.


— Это довольно интересно, вы не считаете? Взгляните. — Подняла Валери свою ладонь, сравнивая ее с пятном.
— Не трогайте его! — прошипела мадам Таблье. — Это улика!
— Я и не собираюсь его трогать! — отбрила Валери тем же свистящим шепотом, не опуская руки.
— Да уж, будьте любезны, не трогайте, — последовал слегка желчный ответ.
— Глядите. — Ладонь Валери нависла над красным отпечатком на стене. — Видите?


— Теперь нет. Ваша рука все закрыла к чертям.
— Мадам Таблье, я пытаюсь показать вам размер руки…
— А какое это имеет значение?
— Я пытаюсь показать вам кое-что. Так что опустите свою швабру и дайте мне объяснить.

Ричард, накопивший за свою жизнь достаточно опыта, прекрасно знал, когда лучше не вмешиваться. Чуть ранее на неделе он наткнулся на двух своих куриц, сцепившихся за дохлую мышь, и тогда пришел к такому же выводу, как и сейчас: оставь их в покое — и пусть природа возьмет свое.

Никогда прежде он не видел, чтобы кому-нибудь удавалось одержать верх над мадам Таблье, хотя следовало признать, что он не видел даже, чтобы кто-нибудь пытался. Однако сейчас старшая женщина моргнула первой и опустила швабру.


Когда вопросы субординации разрешились, Валери продолжила:
— В этой комнате останавливался мужчина, так?
— Да. — Ричард слегка опешил, оказавшись внезапно вовлеченным в беседу. — Мсье Граншо. Он уже останавливался у нас прежде.
— Маленького роста?
— Да, полагаю, так.
Ричард пытался припомнить еще что-нибудь, но старик был не особо запоминающимся, да и сам Ричард, кстати, нечасто утруждал себя болтовней с гостями.
— Что ж, не сомневаюсь. — Она настойчиво продолжила. — Я не слишком крупная женщина, но наши руки почти одного размера.


Ричард не был уверен, есть ли тут связь с чем-либо, но Валери считала это важным, а он не собирался возражать. Мадам Таблье тем не менее проявила еще меньше уверенности и, наконец-то отставив швабру в сторону, подняла к отпечатку собственную руку: для сравнения. Рука Валери рядом с ее походила на руку ребенка.


— Мой почивший супруг, упокой Господь его душу, бывало, говорил, что такими руками я могла бы удавить целую лошадь словно курицу.

С учетом всех обстоятельств это были очень странные слова, и Ричард с Валери решили, что лучше всего их просто проигнорировать.

— Dio mio!


Это был возглас зашедшего в комнату синьора Риззоли, ныне судорожно крестившегося.


— Это всего лишь детский рисунок, синьор, — выпалила Валери по-итальянски практически молниеносно, но молодой итальянец не выглядел убежденным.


— Могу я помочь вам, синьор? — громко спросил Ричард по-английски.
— Piu caffe, per favore, piu caffe, — ответил тот, не отрывая взгляда от отпечатка.


— Мадам Таблье, вы не могли бы обслужить этого джентльмена, пожалуйста?
— О, так вот, значит, как, да? Я отправлюсь выполнять всю грязную работу, пока вы двое тут секретничаете. Ха! Я должна была сразу это понять.


— И вот они, мои баллы на «ТрипЭдвайзере», — мрачно пробормотал Ричард, когда встревоженный итальянец отправился вслед за горничной.


— Этот отпечаток даёт нам массу информации, видите эти линии на ладони? — спросила Валери.
Ричард кивнул.
— У основания линии жизни, вот здесь, раздвоение. Это указывает на одиночку, оторванного от семьи. Он всегда был один, вы сказали?
Ричард уже перестал следить за жестами Валери и теперь разглядывал собственные ладони. Как ни прискорбно, но и у него было раздвоение.
— Вот здесь должна быть линия брака. Но ее нет.
— У меня тоже нет линии брака, — печально признался Ричард; утро становилось по-настоящему отвратительным.
Валери строго взглянула сначала на него, а затем на его ладонь.
— Нет, — возразила она, — у вас много линий брака, глядите: как минимум три.


— Три брака!
— Необязательно. Это может означать много браков, один брак и пару любовных историй или даже то, что у вас есть одна настоящая любовь и она в три раза сильнее того, что может испытывать один человек.


— Все это чертовски расплывчато, если хотите знать мое мнение!
— О да, — легкомысленно подтвердила Валери, — настоящее мумбо-юмбо. — Ему понравилось, как она произнесла «мумбо-юмбо». — Но некоторые люди верят в подобное, отчего оно становится интересным.


— От всего этого итальянцы дали дёру, — с шумом появилась в комнате запыхавшаяся мадам Таблье.


— Ну? Тело уже нашли?


— Тело?
Ричард встревоженно огляделся вокруг; подобная мысль, как ни странно, ему и в голову не приходила. Хотя спрятать тело здесь не представлялось возможным. На самом деле, не считая кровавого отпечатка, комната была абсолютно готова к приему нового постояльца.


— Все это очень хорошо, — заявила мадам Таблье, — но чем дольше кровь остается на стене, тем сложнее ее будет оттереть. Раз тела нет, так, может, все это лишь недоразумение, а этот тип просто смылся, не заплатив.
— Возможно и такое: порезался во время бритья. — Валери выглядела смущенной.
— Может, носом кровь пошла? — предположила мадам Таблье.


— У моего покойного супруга, упокой Господь его душу, как-то кровь из носа шла с такой силой, что ванная походила на бойню.
— Он был гемофиликом? — Валери вздохнула; в ее голосе слышались отстраненность, даже разочарование, что такое перспективное приключение так банально закончилось.


— Нет, коммунистом до последнего вздоха, — последовал гордый ответ.


— Но я имела в виду…
— Или… — предположил Ричард, выходя из ванной комнаты, — он упал, раздавил свои очки и поэтому был в крови.


— Да, что ж, полагаю, вариантов множество. — собралась уходить Валери, когда Ричард открыл, наконец, ведро…


Продолжение следует...

С любовью,
киностудия «Общага придурков».

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори