Школа Добра и Зла /Мир без принцев /20 серия /На шаг впереди /часть 1

1 серия «Софи загадывает желание» (часть 1)
19 серия «Осталось два дня» (часть 2)

Стоя на коленях, Тедрос схватил с пола еще один кусочек баранины и вонзился в него зубами, как лев, сдирая мясо с кости, которую затем бросил в кучу других. После того как принц расправился еще с шестью кусками, он, слегка порозовевший, обхватил живот руками, словно стараясь удержать еду.
Дверь темницы скрипнула, открываясь, и он увидел Филипа, проскользнувшего внутрь. Юноша вспотел, а его рука была в пятнах засохшей крови. Он нес две дымящиеся кружки.


– Так и знал, что ты переешь, – сказал Филип. – Немного заваренного риса успокоит желудок. Если бы у нас были мята или имбирь, можно было бы сделать приличный дижестив… Софи заметила, что Тедрос уставился на нее, и, прочистив горло, буркнула нарочито мужским голосом: – Пей.
Тедрос дотронулся языком до отвара и, нахмурившись, опустил кружку:
– Опаздываешь на дежурство у Сториана, Филип?
– Я сказал Мэнли, что сначала должен допросить тебя, – без обиняков ответила Софи и села рядом.


«Вот почему я спасла ему жизнь», – убеждала она себя и расслабила свои широкие плечи. Потому что Тедрос расскажет ей, где спрятан Сториан. Вот почему. А вовсе не потому, что беспокоилась за него. Софи взглянула на него, и ее мышцы непроизвольно напряглись, точно приготовившись к схватке.
– Скажи мне, где он, Тедрос.
– В последний раз повторяю: мы с Тристаном закопали Сториана, чтобы спрятать его от Софи и Агаты, – сердито ответил Тедрос. – Мы оставили его под отходящим кирпичом. Я не знаю, каким образом он мог куда-то деться из этого тайника, – он заметил, что Филип разглядывает его, и опустил голову: – Послушай, Филип, после того, что ты для меня сделал, я не буду тебе врать.


– Но кто же тогда его взял? – спросила Софи, которую начало мутить от волнения. – Учителя допрашивали Тристана?
– Пф-ф-фф! Он первый отдал бы перо учителю, – проворчал Тедрос. – Кроме того, Тристана никто не видел уже несколько дней. Похоже, он исчез как раз до того, как начались уроки. Что ж, его многие не любили.
– Но Кастор сказал, что, если мы не найдем перо, мы обречены…


– Все дело в том, что перо отражает душу своего хозяина, – пробормотал Тедрос, устраиваясь удобнее. – Если оно попадет в руки декана Садер, будь уверен, уйма юношей умрет в конце каждой истории. Начиная с моей.
Моей! Это слово ударило Софи, точно пощечина. Это оказалось неприятней, чем перспектива смерти в лесах. Она всегда считала, что это ее история, в которой Тедрос – просто злодей на ее пути. Но теперь она поняла, что Тедрос верит, будто это его сказка… И что он заслуживает своего «долго и счастливо» не меньше, чем она.
– Агата загадала желание, чтобы быть с тобой, – тихо проговорила Софи. – Как ты смог услышать его?


Какое-то время Тедрос молчал, стиснув зубы, а потом произнес:
– Мне было девять, когда моя мать исчезла. Это случилось посреди ночи, я спал в противоположном крыле замка. Я помню, что очнулся в луже собственного пота и, спотыкаясь, понесся к окну, не понимая зачем, только мое бедное сердце болело так, словно уже было разорвано. Последнее, что я увидел, была моя мать, скачущая в лес на моей же любимой лошади, — он вел пальцем по перекладинам деревянной лестницы. — Я точно так же проснулся, когда почувствовал желание Агаты. Она хотела, чтобы я его услышал, Филип, – его глаза увлажнились. – И я поверил, что ее желание было искренним.


Софи нервно теребила свои пальцы с неопрятными ногтями.
– Может быть, оно таким и было, – пробормотала она себе под нос. – Может быть, просто что-то… вмешалось.
Тедрос протер глаза и сел прямо:
– Ты хороший друг, Филип. Ведь ты вообще не должен был мне помогать.
Софи покачала головой.
– Я не мог позволить тебе умереть, – прошептала она, не смея взглянуть на него. – Я не мог.


– В прошлом году Софи тоже говорила такое. Поклялась, что защитит меня на Испытании, а затем бросила умирать одного, – сказал Тедрос. – Наверно, в этом и есть разница между юношей и девушкой.
Софи наконец подняла на него взгляд.
Тедрос кивнул:
– Поверь мне, Филип, я-то знаю. Она именно такая злая, как ее описывает сказка.


Софи сглотнула:
– Ты можешь… рассказать мне о ней?
– Она самая красивая девушка, которую я видел, – светлые волосы, прямо как у тебя… И сейчас, когда я начал вспоминать… Глаза у нее точно такие же изумрудные, как твои, – промолвил Тедрос, разглядывая Филипа. Его сокамерник отвернулся, почувствовав себя неловко, и Тедрос быстро перевел взгляд. – Но под этой внешностью ничего нет. Пустота. Каждый раз, когда я давал ей новый шанс, то обнаруживал лишь новые слои лжи и обмана. Казалось, что она просто хочет иметь рядом с собой принца, ни секунды не заботясь о том, кто я на самом деле. Я никогда не понимал, почему Агата считала, что Софи достойна спасения…


– Наверно, потому, что ты не знаешь Агату так, как ее знает Софи.
– Зато я знаю, что Агата хорошая, добрая душа, которая заслужила «долго и счастливо» с любящим ее принцем, – парировал Тедрос. – А теперь она променяла свою настоящую любовь на то, что только притворяется ею. Это с ней сделала Софи. Софи разрушила ее.
– Только потому, что ты заставил свою принцессу выбирать, – не сдавалась Софи, и ее нежное эльфийское лицо вспыхнуло. – Ты сам отвечаешь за свою судьбу, Тедрос. Не Агата. И не Софи.


Тедрос только скорчил гримасу и ничего не ответил.
– Почему у девушки не может быть и то, и другое? – тихо спросила Софи, поглядывая на отражение своего юношеского лица в инструментах комнаты Страха. – Почему она не может любить и своего принца, и лучшую подругу?


– Потому что мы взрослеем, Филип, – сказал Тедрос, вздыхая. – Когда ты юн, ты думаешь, что лучший друг – это все, что тебе нужно на свете. Но как только ты встречаешь настоящую любовь… Все меняется. Ваша дружба уже никогда не станет прежней. Потому что, как бы ты ни пытался сохранить обоих, твоя верность будет принадлежать только кому-то одному, – он грустно улыбнулся своему сокамернику. – Вот в чем главная ошибка Агаты. Она не понимает, что их дружба с Софи была обречена с того момента, когда она позволила себе полюбить меня.


Тедрос сказал то, о чем уже думала и сама Софи. Думала – и отгоняла от себя эти мысли. Но сейчас деваться от них стало некуда. В ту ночь Агата должна была поцеловать Тедроса и потом жить с ним долго и счастливо. В ту ночь Софи должна была отправиться домой одна, оставив свою единственную подругу с юношей…


Но она переписала их историю. Она вернула себе подругу.
Но какой ценой!
– Но для меня все это уже не имеет значения. Слишком поздно, – зевнул Тедрос. – Я уже больше никого не полюблю.
– Может быть, Софи нуждается в Агате больше, чем ты, – настаивал его сокамерник со слезами на глазах. – Может, чувства к Агате – самые сильные из тех, что Софи когда-либо сможет испытать. Может, Софи тоже совершает добрые дела, в конце концов!


Тедрос повернулся, пристально глядя на Филипа.
– Разве ты не видишь, Тедрос? Ты найдешь кого-нибудь еще, – произнес Филип дрожащим голосом. – А вот Софи – нет.
– Ты такой же дурной, как и читатели, Филип, – мрачно сказал Тедрос. – Настоящая любовь бывает только одна. Только одна.


Юноши пристально взглянули друг на друга, а затем отвернулись и замерли в тишине. Две тени у затухающего факела.
Филип нетвердой походкой двинулся к двери:
– Пойдем.
– Что? – выпалил Тедрос. – Мне нельзя выходить…


– Разница между тобой и мной, – Филип посмотрел на него сверху вниз, – в том, что ты принц, который играет по правилам. А я нет.
Тедрос уставился на своего нового друга, который ждал его, проявляя нетерпение.
– Нужно быть мужиком, чтобы указывать мне, – пробормотал Тедрос.
Филип держал дверь открытой:
– Даже не представляешь, каким.


Поллукс распекала труппу актеров из пяти растерянных никогдашниц, щедро раскрашенных клоунскими белилами и одетых в несоразмерные китайские халаты. Они стояли на репетиционной сцене в обеденном зале.
– Повторяю в последний раз: вы – живая метафора Испытания… Живые воплощения столетий порабощения женщин и овеществления их образа… Памятник смертельному Испытанию, которое может стоить нам жизни…
– Эта пьеса страшнее, чем само Испытание, – пробурчала Дот Яре, которая, не слушая ее, продолжала воодушевленно готовить паранджи и шляпы в виде лебедей к следующему акту. Дот взглянула на Эстер и Анадиль, которые перешептывались в другой части комнаты, пока красили одну из декораций. Между ними сохранялся пустой кусочек пространства, и Дот решила, что там, должно быть, стоит Агата.


– Если бы я знала, во что превратится Книжный клуб, я бы лучше попытала счастья с хором, – вздохнула она, превращая лебединые перья в рукколу, перед тем как дотащиться до подруг и присоединиться к их беседе.
– Что декан могла сделать с заклинанием Мерлина? – спросила Анадиль.
– Могла ли она сама его использовать? – спросила Агата, слегка откидывая капюшон своего плаща, так что они видели ее огромные карие глаза.


– Во-первых, если бы декан превращалась в мужчину, мы бы заметили, – ответила Эстер. – Во-вторых, видимые или нет, твои глаза слишком большие и слащавые, чтобы воспринимать тебя серьезно.
– Я не знала, что все мы вызвались быть рабочими сцены, – выпалила Агата, пока крысы Анадиль по очереди купались в красках, а затем катались по декорациям.
– Ты не предлагала других мест для встречи…


– Потому что я была слишком занята тем, чтобы не умереть…
– А мы, думаешь, нет? – огрызнулась Анадиль. – Мы вон из кожи лезли, чтобы попасть в команду Испытания на тот случай, если все провалится к чертям…
– А вы не думаете, что декан послала девушку в замок юношей? – беззаботно поинтересовалась Дот, хрустя салатными листьями.


Девушки повернулись к ней.
– Тогда это объясняет, почему Софи до сих пор не нашла Сториана, – продолжила Дот. – Декан могла превратить одну из девушек в юношу и заставить его спрятать перо, чтобы ты не могла загадать желание. Ну, понимаешь, чтобы убедиться, что Испытание пройдет по плану.


Анадиль, моргая, посмотрела на нее:
– Может, мне стоит начать есть овощи…
– И кто же может быть этой воровкой? – косо взглянула на нее Эстер, раздраженная тем, что эта идея не пришла в ее голову.


– Беатрис, – ответила Агата, откидывая капюшон и являя свое лицо. – Ведь это ее плащ, не так ли? И под ее кроватью лежала форма юношей! Она обожает декана! Это наверняка она!
– Посмотрим, что мы сможем выжать из нее, – сказала Анадиль, стремительно закрывая своим телом лицо Агаты. – Но осталось всего две ночи, Агата. Софи должна найти Сториана к завтрашнему дню. Где был ее фонарь сегодня?


– Сегодня я ничего не смогла разглядеть. Все заволокло туманом, – несчастным голосом произнесла Агата. – Свой фонарь я оставила на окне, а ее не смогу увидеть, пока небо не расчистится.
– Она должна вернуть это перо, Агата, – кивнула Эстер. – Или мы все отправимся на Испытание.


Если до этого Агата была недостаточно испугана, то лицо Эстер заставило ее желудок сжаться от страха.
– У декана была еще карта Испытания… – заикаясь, начала Агата. – Она отметила Голубые пещеры…


– Голубые пещеры? – усмехнулась Эстер, переглянувшись с Анадиль. – Они только декорация у южных ворот. Глубина этих пещер – всего несколько метров. Что интересного там может быть?
– Поскольку она отменила разведку перед Испытанием, мы не сможем даже заглянуть туда, – произнесла Агата, снова натягивая капюшон и исчезая.
– Только если она сама уже не дала тебе это разрешение…
Агата посмотрела на Эстер, которая лукаво взглянула на свою невидимую подругу.
– Декан ведь думает, что ты в Синем лесу с гномом.


По книге Сомана Чайнани
Редакция текста: Anastasia1997

20 серия (часть 2) в ср в 17:00 по мск времени!

«Дорогие мои и любимые зрители, если вы читали книги или знаете последующее развитие событий, то убедительная просьба быть осторожными в своих высказываниях в комментариях, чтобы не заспойлерить дальнейший сюжет другим людям! Пожалуйста давайте уважать друг друга, не будем портить впечатление от чтения тем, кто знакомится с произведением впервые!
Искренне ваша, режиссер Изольда»

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори