Джейн Эйр. Гейтсхед

Предыстория тут babiki.ru/blog/foto-istorii/393151.html
— Кто тут?
Я знала, что уже несколько дней миссис Рид не произносила ни слова. Так ей полегчало? И я подошла к ней.
— Это я, тетя Рид.

— Кто — я? — отозвалась она. — Кто ты? — Она посмотрела на меня удивленным, слегка тревожным, но не бессмысленным взглядом. — Я тебя не знаю. Где Бесси?
— В сторожке, тётя.
— Тетя? — повторила она. — Кто называет меня тетей? Ты ведь не Гибсон, и все же я тебя знаю. Лицо, глаза, лоб мне хорошо знакомы. Ты похожа… да-да, ты похожа на Джейн Эйр!
Я промолчала, опасаясь, что, назвав свое имя, могу повредить ей.

— Однако, — продолжала она, — боюсь, я ошибаюсь. Мои мысли вводят меня в заблуждение. Я ведь хотела увидеть Джейн Эйр и вижу сходство там, где его нет. Да и за восемь лет она должна была очень измениться.

И я мягко постаралась заверить ее, что я именно та, кем она меня сочла, кем хотела, чтобы я оказалась. Убедившись, что она понимает мои слова, что она в полном сознании, я объяснила, как Бесси послала своего мужа за мной в Торнфилд-Холл.

— Я знаю, я очень больна, — сказала она затем. — Я пыталась повернуться на другой бок и не могла пошевельнуть ни рукой, ни ногой. И мне надо облегчить душу перед смертью… Сиделка здесь? Или в комнате ты одна?

Я заверила ее, что мы в спальне одни.
— Ну, так я дважды поступила с тобой нехорошо, о чем сейчас сожалею. Во-первых, нарушила обещание, которое дала мужу, вырастить тебя, как собственного ребенка. А во-вторых… — Она сделала паузу. — Впрочем, это, возможно, особой важности не имеет, — пробормотала она самой себе. — И ведь я могу выздороветь, а унижаться перед ней мучительно.
Она попыталась повернуться, но не сумела. Лицо у нее изменилось видимо, она почувствовала что-то: возможно, предвестие последнего вздоха.

— Нет, я должна пройти через это. Меня ждет Вечность. Лучше сказать ей… Подойди к туалетному столику, открой шкатулку и достань письмо, которое в ней лежит.
Я сделала все, как она велела.
— Прочти письмо, — сказала она.

Оно оказалось коротким и содержало вот что:
«Милостивая государыня, не будете ли вы столь любезны прислать мне адрес моей племянницы Джейн Эйр и сообщить, как она. Я намереваюсь в ближайшее время выписать ее ко мне на Мадейру. Провидение благословило мои труды преуспеянием и достатком, а так как я не женат и бездетен, то хотел бы удочерить ее, пока жив, и оставить ей после моей смерти все, что смогу оставить. Примите, милостивая государыня, уверения и т. д. и т. п.

Джон Эйр, Мадейра»

Послано письмо было три года назад.
— Почему я ничего об этом не знала? — спросила я.

— Потому что я питала к тебе слишком сильную и неколебимую неприязнь и не желала способствовать твоему благополучию. Не могла забыть, как ты вела себя со мной. Джейн, ярость, с какой ты однажды набросилась на меня, тон, каким ты объявила, что ненавидишь меня больше всех на свете: твой недетский взгляд и голос, когда ты крикнула, что тебе тошно от мысли обо мне и что я обходилась с тобой жестоко и бессердечно. Я не могла забыть, что я почувствовала, когда ты вдруг вспылила и выплеснула весь яд своих мыслей. Мне стало страшно, будто собака, которую я ударила или пнула, вдруг посмотрела на меня человеческими глазами и прокляла меня человеческим голосом. Подай мне воды! Поторопись!

— Милая миссис Рид, — сказала я, подавая ей воду. — не думайте больше обо всем этом, забудьте. Простите меня за мою несдержанность, но ведь я тогда была ребенком, и с того дня прошло восемь-девять лет.
Она не слышала меня и, отпив воды и переведя дух, продолжала:

— Говорю тебе, что я не могла этого забыть и отомстила мне была невыносима мысль, что твой дядя тебя удочерит и ты будешь жить в довольстве и радости. И я ему написала. Объяснила, что очень сожалею, что причиню ему горе, но Джейн Эйр умерла, скончалась от тифозной горячки в Ловуде. А теперь поступай как хочешь. Напиши и опровергни мое утверждение, разоблачи мою ложь, когда пожелаешь По-моему, ты родилась, чтобы терзать меня: мой послед ний час омрачен мучительным воспоминанием о поступке, который, если бы не ты, я никогда не соблазнилась бы совершить.

— Если бы я могла, тетя, убедить вас больше об этом не думать и посмотреть на меня с добротой и прощением…
— У тебя очень скверный характер, — сказала она. — Я и теперь не способна его понять. Почему девять лет ты спокойно сносила любое обхождение, а на десятом году вдруг пришла в такое исступление… Нет, для меня это непостижимо.
— Мой характер не такой скверный, как вы думаете. Я вспыльчива, но не мстительна. В детстве я много раз готова была полюбить вас, если бы вы мне позволили, и я искренне хочу, чтобы мы помирились. Поцелуйте меня, тетя.

Я приблизила щеку к ее губам, но она не пожелала к ней прикоснуться, сказала, что, нагибаясь над кроватью, я мешаю ей дышать, и снова потребовала воды. Когда я опять уложила ее на подушки — мне пришлось приподнять ее и поддерживать, пока она пила, Я прикрыла ладонью ее ледяную липкую руку… Слабые пальцы отодвинулись от моего прикосновения, стекленеющие глаза смотрели в сторону.

— Любите меня или ненавидьте, как вам угодно, — сказала я наконец, — а я вам прощаю по доброй воле и от всего сердца. Попросите прощения у Бога и обретите покой. (...)
Тут вошла сиделка, а за ней Бесси.

Я помедлила там еще полчаса, надеясь на какой-нибудь знак примирения, но напрасно. Она быстро впадала в глубокое забытье и больше уже не приходила в сознание. В полночь она умерла…

Продолжение следует…
«Джейн Эйр», Бронте Ш., перевод И. Гуровой

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори