Вампиры / 27 серия

Фантастический роман барона Олшеври
из семейной хроники графов Дракула-Карди
«Не любо, не слушай,
а врать не мешай».
***
Употребить второй раз наркотик я не решился, да и зачем, я знал достаточно.
Сдав больного помощнику, я поспешил в сад, к обрыву: мне нужен был воздух и простор…



Немного погодя, туда же пришел Петро.
Помолчали.

— Это не иначе, как опять «его» дело! — сказал Петро как бы в пространство.

— Кого «его», о ком ты говоришь? — обрадовался я, чувствуя в Петро себе помощника.

— Известно, об этом дьяволе, об американце.



— Слушай, Петро, дело нешуточное, расскажи, что думаешь?


— Ага, небось сами тоже думаете… а ранки-то у Павла на шее есть? спросил он меня.


— Есть.
— Ладно, расскажу, слушайте.

Как приехал американец в первый-то раз да Нетти, бедняга, на него бросилась, — начал Петро, — так и у меня сердце екнуло: «не быть добру», что это, с покойником приехал, а лба, прости Господи, не перекрестит, глаза все бегают, да и красные такие.



И стал я за ним следить… и все что-то не ладно. Ни он в церковь, ни он в, капеллу. Не заглянет, значит.


Живет в сторожке один, ни с кем не знается, а свету никогда там не бывает. Да и дым оттуда не идет: не топит, значит. Как будто и не ест ничего, а сам полнеет да краснеет. Что за оказия?


А тут все смерти да смерти… доктора… Вот и вы тоже, говорите, крови в покойниках мало.
Тут мне и пришло на ум — оборотень он, по-нашему вурдалак. Это значит, который мертвец из могилы выходит да кровь у живых людей сосет. Принялся я следить пуще прежнего…



— Петро замолчал.

— Ну и что же ты нашел?


— Да тут-то и беда, батюшка, доктор. Ничего больше-то не нашел, на месте, с поличным ни разу не поймал. Хитер был! А так всяких мелочей много, да что толку, сунься расскажи, не поверили бы, — горестно говорил Петро.

Одна графинюшка, покойница, смекала кое-что, недаром же она просила и потребовала, чтобы увезли Карло да подальше. Какое такое ученье в семь-то годков! — закончил он.


Снова молчание.
Вернулся я, а графини уже и в живых нет! Может, и тут без «него» не обошлось? Вы, доктор, не уезжали, так как думаете?


Я предпочел промолчать.
Знаю я от старух, — продолжал Петро, — что «он» не любит осинового кола и чесночного запаха. Колом можно его к земле прибить, не будет вставать и ходить. А чесночный запах, что ладан, гонит нечистую силу назад, в свое место.


Говорят еще старухи, что каждый вурдалак имеет свое укромное место, где и должен каждый день полежать мертвецом, — это ему так от Бога положено, вроде как запрет. А остальное время он может прикинуться чем хочет, животным ли, птицей ли. На то он и оборотень, — ораторствовал Петро.


Сторожку я уничтожил, свез на дрова, в церковь; кол забил, чеснок скоро зацветет, а «он»… все озорничает… — печально окончил старик.
— Что делать?


Привез дьявол из Америки старого графа да проклятое ожерелье, с которого и болезнь к нашей графинюшке прикинулась; нет ли тут закорюки?


Как, по-вашему, доктор? — и Петро пытливо посмотрел на меня.

— Не знаю! — пожал я плечами.


Вот что я надумал, — продолжал Петро. — На каменный гроб старого графа положу крест из омелы, говорят это хорошо, да кругом навешу чесноку, а вот вы, от имени графа, скажите всем слугам, что склеп будет убирать один Петро, и ходить туда запрещено-де, а то озорники все поснимут, да и разговоров наделаешь. А надо все в тайне, чтобы «он» не догадался да не улизнул.


Я обещал.


Петро усиленно принялся за изготовление креста.

За те дни, пока он возился, на деревне умерло двое детей и у нас на горе мужик-поденщик.
Наконец все готово.

На закате солнца, когда все слуги замка сильнее заняты уборкою на ночь, мы с Петро спустились в склеп и он все сделал, как говорил: положил крест, навесил чеснок. Сверху же гроб мы закрыли черным сукном, чтобы не обратить на него внимания графа.


— А слышите, как воет и стонет, — обратился ко мне Петро.

Я прислушался, правда, что-то выло, но трудно было определить, что и где. Скорее всего это был ветер в трубе или в одной из отдушин склепа.


Петро был весел, он верил в успех! А у меня были данные очень и очень бояться за будущее.


И что же, в эту же ночь погиб личный лакей графа.


Его нашли умирающим в постели и он мог только прошептать: графиня, гра…


Пока слуги судили и рядили, подошел Петро, поднял голову покойника и со стоном опустился на пол. Он был бледен, как мел.


Испуг и обморок Петро были последней каплей в неспокойном настроении наших слуг.


Большинство, вместо того чтобы помочь старику, бросились вон из комнаты и через час же несколько человек попросили расчета. К вечеру ушли поденщики.

Смех и песни замолкли. Слуги шептались и сговаривались о чем-то, ясно чувствовалось: еще один смертельный случай, и мы останемся одни.



К вечеру…

— Господа, — прервал доктор, — как ни интересны все эти чудеса в решете, а все же спать надо. Скоро два часа ночи. Я полагаю, что все наши вампиры и оборотни уже нагулялись и завалились спать. Итак, я ухожу, — и доктор решительно встал с места.




— Делать нечего, подождем до завтра, — сказал один из гостей.

Не бойтесь, ни Карл Иванович, ни его «сказки» не сбегут, — шутил доктор.


— А разве вы думаете, что все это сказки? — спросил удивленно Жорж К.

— Какое вы еще дитя, Жорж, если могли в этом сомневаться, — заметил один старик.



XIX

День прошел очень оживленно. Катались верхами, много гуляли по лесу, молодежь занималась гимнастикой и борьбой. Никто ни разу и не вспомнил о вчерашнем чтении.


Вечером усталые, голодные, но в хорошем расположении духа все были в сборе.

Сытно поужинав, приступили к Карлу Ивановичу дочитать «сказки».


Тот, против обыкновения, очень неохотно взял свой портфель и долго в нем разбирался.


— Ну-с, какой ерундой вы нас сегодня угостите? — спросил доктор.



— Быть может, можно сегодня и не читать? — точно обрадовался Карл Иванович, закрывая портфель.


— О, нет, нет, мы хотим знать конец, — запротестовала молодежь.


— Вы кончили на том. Карл Иванович, что все слуги из замка убежали от страха, — напомнил Жорж К.


Карл Иванович вздохнул и начал.


ПРОДОЛЖЕНИЕ ПИСЬМА К АЛЬФУ

К вечеру Петро объявил, что не отойдет от двери склепа, пока не выследит «проклятого дьявола»…

Ночь прошла тихо. Даже утром и днем Петро отказался сойти со своего поста. Он взял у меня только кусочек хлеба.


И день прошел хорошо.
Минули еще сутки.
Что делать с добровольным сторожем? Он ест один хлеб и совсем не спит. Долго ли он выдержит?


Еще сутки.
Никакие уговоры, никакие доводы не помогают.


Я решился оставить упрямца еще на ночь, а утром подсыпать сонного порошка в вино и заставить его выпить.
Приготовив покрепче снотворное, я сидел у себя в комнате. Пробило два часа.

Вдруг в комнату, пошатываясь, входит Петро. Он иссиня-бледен, точно мертвец, волосы всклокочены, сам весь дрожит.


Беспомощно опустившись на стул, он залился слезами.


Первых его слов разобрать было невозможно, до того стучали его зубы. Наконец я уловил:
— Графинюшка… ужас… наша графинюшка ходит… мертвец…


— Успокойся, Петро, расскажи все по порядку, я и сам думаю, что виноват не американец, а графиня, — сказал я, стараясь казаться спокойным.

— Наша графинюшка, это ангел-то во плоти и вурдалак, вампир… — и он снова зарыдал.

Когда припадок прошел, Петро сообщил мне следующее:


И в эту ночь, как и ранее, он сидел на скамейке против входа в склеп и не спускал глаз с двери. Ключ от нее лежал у него в кармане.
Ночь лунная, и все видно отчетливо.

— Смотрю, — говорил он, — перед дверью стоит графиня. Белое, нарядное платье, локоны по плечам и на голове цветы и бриллианты. Ну, точь-в-точь, как она наряжалась, когда ехала на бал.



На минуту я забыл, что она умерла, и бросился к ней:
— Графинюшка, милая!



— Она ласково посмотрела, да и говорит:
— Петро, за что ты меня преследуешь?



Тут я вспомнил, что она мертвая, отскочил, а она за мной.
— Оставь меня в покое, и я тебя не трону, — и голосок у ней такой нежный.



— Бог с вами, — говорю, — графиня, ведь вы же умерли… и похоронены.


— Умерла… и все-таки живу. Не мешай же мне.



— И сама отстраняет это меня с дороги рукой.



Я хотел перекрестить ее, а она как бросится да схватит меня за плечи. Сильная такая, глаза злые и лицо совсем, как чужое.



Хочу вырваться и не могу, вот-вот повалит… Так мы все пятились, пятились и дошли до грядки с чесноком.



Я запнулся и упал к подножию креста. Она тоже повалилась.

Ну, думаю, загрызет!.. Да Бог помиловал.


Почуяла чеснок, соскочила, застонала тяжко, тяжко и исчезла.




Долго я лежал: боялся пошевелиться. Ну, а потом и к вам, доктор.

— Что нам делать? Ведь графинюшку-то я не могу колом, рука не выдержит… — прошептал верный слуга и опять заплакал.


До утра мы сидели с Петро обдумывая, как поступить. Надо обезопасить замок и деревню от вампира, а в то же время, ради Карло и старого графа, пощадить имя графини в народе.


Продолжение следует

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори