Вампиры / 12 серия

Фантастический роман барона Олшеври
из семейной хроники графов Дракула-Карди
«Не любо, не слушай,
а врать не мешай».
***
Прошли еще несколько комнат. Вот большая зала, стены которой сплошь завешаны портретами: семейная портретная галерея.



Гарри и Джемс, отделившись от общества, были в соседней комнате.


— Смотри, Гарри, это дверь, и она, ясное дело, ведет на балкон. Значит, отсюда через дверь висел страшный портрет. Теперь его место должно быть пусто.



— Да будет тебе, неудачный сыщик, — смеялся все слышавший доктор.


Как ты ни смотри, а пустого места на стенах нет.


Не эту ли красавицу ты считаешь за «страшный портрет». Да и рассуди логично: если место действия здешний замок, то письма писал его владелец, каким же образом они попали обратно сюда, не писал же он их сам себе. А раз они здесь, то, значит, он их не писал, а получал.


— Но замок стоит на горе и в народе рассказывают о нем разные чудеса, — не унимался Джемс.


— Замков на горах много, а легенд про них еще того больше! — отрезал доктор.
Говоря так, они подошли к портрету красавицы.


Высокая, стройная, с чудным цветом лица и лучистыми, черными глазами, она заслуживала вполне название красавицы. Черные волосы были высоко подобраны под жемчужную сетку, и красивый большой гребень удерживал их на макушке. Его резной край, тоже с жемчугом, как корона, поднимался над передними волнами волос. Белое шелковое, затканное серебром платье, фасона Екатерины Медичи, высказывало стройность фигуры, а большой воротник настоящих кружев, с драгоценными камнями, был хорошей рамкой для белой шеи. В руках ее были розы.


Напротив висел портрет мужчины.


Белокурый, прекрасно одетый, он, казалось, даже с портрета любовался своей соседкой и обожал ее.


— Красивая, прекрасная пара, — восхищался доктор, — но поспешим, нас ждут.



Все общество остановилось у запертых дверей.
Двери были массивные, чугунные, но покрыты золоченым орнаментом такого тонкого и изящного рисунка, что казались легкими. Главным украшением были кресты на обеих половинках.
Это украшение прямо указывало, что двери ведут в капеллу.


Попробовали их открыть и убедились, что они не только замкнуты, но заделаны. Как щели, так и замочная скважина были залиты каким-то металлом.
На ручке дверей висел венок из каких-то однородных цветов, но что за цветы составляли этот венок, сказать было нельзя, до того он истлел. От одного прикосновения венок разлетелся прахом.


IX
Пошли дальше.
В третьем этаже были помещения для прислуги. Из них на наружной веранде можно было спуститься прямо в сад, что и сделали.


Восточная сторона сада представляла ту же картину запустения, как и западная.
Прошли в самый конец.


Оказалось, что общий массив скалы здесь еще приподнимается и образует высокий красивый выступ, по гребню которого и проходит замковая стена.
Скала под стеною, видимо, была отделана рукою человека. Оставив красивую площадку у подножия стены, она отвесно опускалась в сад и вся сплошь была закрыта вьющимися растениями, точно завещана дорогой портьерой.

Скоро между растениями рассмотрели две пары колонн: они были из темного порфира и поддерживали небольшой фриз. Когда отодвинули лишние ветки, то образовался как бы вход в маленький храм.


К нему вели несколько совершенно расшатанных ступеней. Двери не оказалось, а была ниша и в ней недюжинной работы мраморная статуя.


Доктор, поклонник искусства, рискуя свернуть себе шею, взобрался по шатким ступеням и принялся осматривать статую.


— Великолепный мрамор, итальянская работа, — сообщал он.


— Постойте, да тут что-то написано: «Покойся твое тело, а мятежный дух...» — читал доктор.



Вдруг он вскрикнул и полетел со ступеней.





Желая лучше разобрать полустертую надпись, он оперся о статую, а та, точно только и ждала этого, рухнула с пьедестала и, падая, ударила Смита по голове, да так сильно, что и он, в свою очередь, упал, а статуя разбилась на куски.


Только мраморная чудной работы голова упала на мох и не очень пострадала. С сильным ругательством поднялся Смит и грубо ногой толкнул прекрасную голову богини.


Гарри остался недоволен и приказал ему отнести голову в Охотничий дом. Незаметно это распоряжение Смит передал рабочему.



На доктора посыпались насмешки и шутки.


Раздосадованный падением и зная по опыту, что не такто скоро отделается от насмешек, он решил до известной степени восстановить свое реноме и прочесть надпись, которая стоила ему синяков.




Снова взобравшись на ступени, он наклонился к пьедесталу и через минуту торжественно объявил:
— Не смейтесь, я открыл тайну. Пьедестал пуст, а в нем плита с кольцом. Ясно, подъемная дверь.


Смотри же, Гарри, третья часть найденного клада моя. Посмотрю, как-то вы засмеетесь, господа, когда я получу мешок золота или пригоршню бриллиантов, — шутил доктор.

Двое рабочих довольно легко подняли плиту.


— Конечно, ход в подземелье, — сообщал доктор стоявшим внизу. — Дайте веревку, я спущу сначала Джо, он посмотрит, крепка ли лестница.


— А, да, боитесь, доктор, синяков! — кричали голоса снизу, но веревку все-таки подали.
Джо, молодой и ловкий рабочий, обвязался веревкой и охотно начал спускаться по лестнице.



— Лестница превосходная, — сообщал Джо, — здесь целая комната, только темно, плохо видать. Подождите, у меня есть спички, — продолжал он.
Через мгновение раздался крик ужаса, и Джо одним прыжком очутился не только наверху лестницы, но и спрыгнул в сад.


Он был бледен, и губы его дрожали.


— Что, что такое, что там? — засыпали его вопросами.

— Там, я не пойду туда большей Там сидит мертвец.


— Какой мертвец, что ты мелешь, трус, говори толком.


— Господин доктор, я и говорю толком, там сидит мертвец. Мне ли не узнать человеческого черепа, — прибавил он.


— Так я и думал; — проворчал доктор, — скелет, а не мертвец. Дурья ты голова. Скажи-ка лучше — ступени крепкие?


— Да, господин доктор, такие крепкие, что не только вас, а самого слона выдержат.


— Ну, помолчи, — и доктор, кряхтя и охая, полез по узкой лесенке.


Наступило молчание. Было жутко.
Гарри не выдержал и, поднявшись на ступени, — крикнул в отверстие:
— Жив ли ты, доктор!



— Ну, конечно, жив. Сейчас вернусь и расскажу.
Немного погодя он и сам показался из люка, и Гарри помог ему выбраться.

— Прикажите закрыть люк, ничего особенного там нет, т.е. я хочу указать, там нет ни золота, ни бриллиантов и от своей трети находки я отказываюсь в пользу деревенского кладбища.


Потом доктор, не торопясь, принялся готовить себе сигару.

— Да говорите, что там?


— Правда ли есть скелет?
— Где он лежит? — спрашивала любопытная молодежь.


— Подождете; вам бы только смеяться над пожилыми людьми, а небось к мертвецу никто не пошел, струсили поди, — бурчал доктор.

— Не будем больше, не будем, вы доказали свою храбрость, падайте теперь вверх тормашками, не будем смеяться, — уверяли молодые люди.


— Ну, то-то! — сказал, наконец, удовлетворенный доктор, — слушайте же:
— Там небольшая комната, ну, скажем, сажень в квадрате, пустая. На стене, что упирается в гору, мраморная плита с надписью: «Здесь покоятся Фредерик и Мария, из древнего и знаменитого рода графов Дракула».


— Ну, а где же мертвец? — не унимались любопытные.


— Погодите, будет и мертвец! — отвечал доктор.


— С той стороны, что, по моему расчету, выходит на озеро, на обрыв, есть в стене щель; через нее проникает свет. Щель или расщелина настолько широка, что через нее может протиснуться человек, конечно, не такой, как я или капитан Райт.


Вот возле этой-то щели на полу и сидит мертвец — точнее, скелет, приложив голову к выступу скалы. Кожа на лице почти не сохранилась, а судя по зубам, покойник не старый человек.


Волос на голове тоже нет, они или обриты или же их съела какая-нибудь порода моли. Одежда настолько истлела, что определить материал или покрой невозможно. Какой-то плащ или халат.


— Вот и все! — закончил доктор, затягиваясь приготовленной сигарой.


— Но как он туда попал? — спросил Жорж К.

— Это вопрос трудный. Быть может, добровольно, быть может, и нет. Мог сойти через люк и тот ожиданно или неожиданно закрылся. Наконец, мог прийти через расщелину и не имел сил выйти обратно, но последнее предположить трудно.


Расщелина должна прийтись как раз посередине утеса, на котором стоит замок. Так что добраться до нее нелегко. Но если предположить даже, что кто-либо ради любопытства и проник в нее, то почему он не пошел обратно и уже на дороге не завяз и не умер, а остался ждать смерти у входа, на пороге спасения, так сказать. Все это очень странно.


— Одно несомненно, расщелина образовалась в скале после постройки склепа, не мог же строитель оставить незаделанной такую огромную щель. Какой был смысл? — закончил свой рассказ доктор.


Предположения, догадки сыпались градом. Но ни одна не выдерживала логических возражений.


— Странно, что склеп сделан не под капеллой, как принято, а в стороне, — заметил Джемс.

— Да это скорее не склеп, а одиночная могила, так как других надписей нет, — добавил доктор.


Находка трупа удручающе подействовала на общество, и было решено дальнейший осмотр прекратить.


Вышли во двор. Прошли мимо конюшен, людских, кухонь и пр. прямо к воротам.
Староста аккуратно замкнул калитку и повесил новую печать.


До заката солнца оставалось еще часа два, а потому решили идти по новой дороге в деревню, навестить Карла Ивановича в его архиве.


Дорога была крутая и очень испорчена временем. Шли тихо.
Никто не заметил; что староста исчез.

При входе в деревню он встретил Гарри низкими поклонами, прося удостоить чести его дом.


— У меня в саду приготовлено пиво, его варили мои дочери, — говорил он.



Ничего не оставалось, как зайти, да и после жаркой и пыльной дороги глоток пива должен быть не лишний.
Когда общество разместилось под тенью цветущей липы да холодное вкусное пиво принесли две хорошенькие дочери хозяина, то стаканы начали быстро пустеть и вновь наполняться.


Один доктор отказался от пива и попросил стакан колодезной воды.

А на насмешки товарищей ответил:
— Не люблю я деревенского пива, в нем всегда есть примесь дурмана. Вы, Жорж, очень не налегайте, вам и без дурмана снятся красавицы.


Жорж К. в ответ выпил огромную кружку пива.
— За здоровье здешних красавиц! — воскликнул он задорно, кланяясь дочкам старосты.



— За здоровье наших милых хозяек! — подхватила молодежь, весело смеясь.


Дочки старосты даже вспыхнули от удовольствия и стыдливости.


Это были девушки шестнадцати-восемнадцати лет, здоровые, свежие, а при опрятности костюма и роскошных косах даже привлекательные и не для таких скучающих шалопаев, как наши охотники.



Так что когда Гарри в сопровождении доктора и старосты вышел из сада, компания и не сдвинулась с места.


— Оставьте их! — сказал Гарри доктор.
Пошли к церкви.


Ризница была открыта, и сторож беспрекословно пропустил старосту и его спутников.
В ризнице хранилось запасное облачение священника, хоругви, кресты и прочая церковная утварь.


Гарри обратил внимание на большой крест, весь точно сделанный из мозаики.
— Что это за дерево? — обратился он к сторожу.


— Это омела, — отвечал сторож. — Крест сделал один из моих предшественников.


— Мне бабушка говорила, что этот сторож был древний старик и имел много странностей, — добавил староста.

— Он целые дни делал кресты разных размеров и дарил их всем жителям деревни. У меня в доме тоже есть. Сторожка, где он жил, была наполнена крестами, но главное то, что он делал их только из омелы. Летом еще старик разводил чеснок, до которого был большой охотник, и остролист.


Когда его спрашивали, почему он не сделает креста из дуба или березы, а все из омелы, он хитро улыбался и шамкал: «Не любит, боится», — рассказывал староста, польщенный вниманием Гарри.


Прошли в архив.

Продолжение следует

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори