ВЕРХОВНЫЙ МАР. Черные дни.

Мар не сказал командующему, куда направится, и Кадван про себя взмолился богам Пустоши, чтобы не в Даннотар. Он хорошо помнил то буйство, с каким Бальдрик рвался убить свою жену. Но теперь мар был спокоен, молчалив и угрюм. Он глядел, как во дворе его люди выводят оседланных лошадей с притороченными сумами с провизией и водой. К удивлению Кадвана несколько человек из Даннотара тоже вызвались ехать с маром. Они с Бальдриком переглянулись и тот кивнул ему. Людям Даннотара доверия нет, но отказывать мар не стал.
Туманным зябким утром всадники покинули Дромахэр. Как ни хотел Кадван поехать тоже, но приказ мара был однозначен. Он проводил взглядом со смотровой башни удаляющихся всадников и хмурясь, спустился вниз. В чем бы ни состояла затея его господина, командующий знал — добром она не кончится.

Люди, которых отобрал для себя мар, прошли с ним два последних похода. Это были хорошие воины, молчаливые и преданные, и они ехали целый день почти без остановок. Только к сумеркам разбили лагерь, развели огонь и наспех перекусили. А с рассветом продолжили путь.
К полудню земли Дромахэра кончились, и кавалькада повернула на запад. После Сорста, принадлежащего ныне мару Морхеду, были земли Гарва-Глейб, обширные и малолюдные.
Теперь всадники скакали галопом, не останавливаясь на привалы. Когда впереди показалась первая деревушка с невысоким частоколом и домами, тесно притулившимися друг к другу, мар только ухмыльнулся, пришпорив коня.

Полы простого черного плаща развевались за его спиной, как крылья.
Выученные боевые кони легко перемахнулись через рассохшийся частокол. Давно уже Гарва-Глейб не подвергался нападениям, и хороших воинов здесь оказалось мало. Он не глядя, наотмашь рубанул топором из седла, оскалился, увидев, как какой-то юнец целится копьем, но даже не стал прикрываться щитом, метнул клинок.


Молодчик упал, но Бальдрик этого уже не видел. Черной разрушительной волной всадники обрушились на деревню. Им владела слепая ярость и одна мысль — убить. Про себя он испытал только досаду, что настоящего боя здесь не вышло.


Горстка мужчин, плачущие женщины и дети — вот и все. Меньше чем за час все было кончено. Тела, изрубленные, с размозженными головами, растоптанные конскими копытами, валялись на грязной взрытой земле, кучка уцелевших женщин выла по покойникам и собственной участи. Их согнали на площадку перед каким-то домом.

Бальдрик угрюмо смотрел на них — оборванные, изможденные тяжелым трудом, с покорными глазами, они жались друг к дружке в кольце его воинов. Тот, что вызвался ехать с ним, человек из Даннотара, подошел к мару.
— Возьмем их с собой, господин?
Лицо мара скривилось, и он мотнул головой.
— Нет. Возвращаемся в Дромахэр.

Воин послушно кивнул, осклабился, повернувшись к женщинам. Мар тронул коня прочь с улочки, и за его спиной раздались короткие вскрики женщин.

А потом занялись деревянные крыши, одна за другой, и вскоре вся деревня полыхала.

Люди, вернувшиеся в Дромахэр, не привезли ни добычи, ни пленников, но от них пахло дымом пожарищ и кровью. Ни один не бахвалился пьяно за общим столом о набеге, только даннотарец ходил, загадочно ухмыляясь, на груди его красовалась подвеска, такие обычно носили женщины, но никто не осмелился спрашивать его о ней.

Мар вернулся еще злее, чем уезжал. Он сумрачно взирал со своего места за высоким столом на знакомые покои родного дома, без всякого удовольствия ел и пил. Кадван не расспрашивал его ни о чем, знал, что скоро дурные вести сами облетят Пустошь.

Про сожженную деревню в Гарва-Глейб он узнал через десять дней, хмыкнул в бороду. Чего-то подобного он и ждал. Но мар теперь дома, черная злость и боль его должны были улечься, ибо Кадван видел, что его господин скорбит по своей потере, и скорбь эта тем страшнее, что не обличена ни словами, ни обрядами. Как и приказал Бальдрик, об Исилд никто не говорит, как будто ее и не существовало вовсе. Все ее немногочисленные вещи тоже были сожжены, а сумы, горшки и другие лекарские принадлежности перешли теперь Руперту. И Кадван надеялся, что самое темное время миновало.
Казалось, мар вернулся к прежней жизни, какая была до появления здесь Исилд. Он совершенно не интересовался здоровьем своей жены, зная лишь, что до ее разрешения несколько месяцев. Иногда он так угрюмо взглядывал на окна ее покоев, что Кадвану думалось, когда придет время, тот клинком вырежет дитя из утробы несчастной. Но командующий гнал от себя эти мысли. Снова заговорили о походе, и это единственное, что вызывало у его господина живейший интерес. Теперь Бальдрик почти не бывал один, проводя время во дворе или в бараках у крепостной стены, где в эти летние ночи размещались воины. Все чаще на глаза ему попадался тот воин из Даннотара.

Он ходил бесшумно, появлялся, как из-под земли, несмотря на свое увечье. Правая половина его лица была глубоко рассечена мечом, образуя уродливый розовый шрам. Правый глаз затянуло бельмом, но повязку тот не носил. Казалось, ему доставляет удовольствие видеть оставшимся глазом испуг окружающих при взгляде на его обезображенное лицо. Мар помнил его и привечал.
— Как тебя зовут?
— Вигго, господин.
Мар сумрачно кивнул, а Вигго ухмыльнулся. Если мар знает твое имя, выделяет тебя из сотен своих людей, это стоит многого.

Прачки несли к реке белье в корзинах, шутливо уклоняясь от мужских рук, хихикая и тараторя, тесно склонив друг к другу головы.
— … она была ведьма. Говорят, такие приносят воинскую удачу, да только вранье все это. Исилд была проклята и чуть не извела нашего господина… Вовремя он ее убил, иначе и мы все сгинули бы…

Он стоял, ничего не видя и не слыша от слепой ярости, широко уперев ноги в землю. Губы этой тупой девки шевелятся, слова вылетают из ее проклятого рта бездумно и легко. Наконец прачка заслонилась рукой от солнца, увидела мара и глухо вскрикнула, выронив корзину.

— Господин… — пролепетала она. Ее лицо исказилось от страха, ведь она знала наказ самого мара и его командующего. Теперь она стояла, беспомощно глядя на мара, хватая ртом воздух.
— Господин…
— Кадван! — рявкнул мар, нависая над несчастной.

Командующий подошел сразу, но не мог защищать прачку. И такое страшное лицо было у мара, что Кадван понял приказ без слов. Он кивнул страже, те подхватили под руки девушку, которая только заливалась слезами и от ужаса не могла выговорить ничего членораздельного.
— Плетей! — бросил мар сквозь зубы. Командующий хмуро кивнул, но тут как из-под земли, вырос этот выскочка Вигго.
— Позвольте мне, господин, — голос вкрадчивый, ровный, но Кадвана от него пробрала дрожь. К его удивлению, мар снисходительно кивнул и широким шагом пошел прочь.


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори