97. Прошлое Ангела

Предыдущая история «Чеснслово, это вышло случайно...»

Оооочень много букв 🙃
Так уж вышло.
Было небольшое воспоминание и собиралась я отснять его ещё в ноябре, а лучше б в октябре 😀
Но время коварная вещь: вот оно есть, и бац — уже нет!
Поэтому пока я то да сё, Прошлое стало обрастать всякими подробностями и вывалилось на меня вот таким огромным комом!
С радостью делюсь и с вами 🤗

___________

два года назад

Карета скорой помощи забрала девушку и с диким воем умчалась в сторону больницы.
Парень смотрел на свои пустые руки и что-то медленно и безвозвратно протекало сквозь пальцы, меняя жизнь.

Лошадиная доза адреналина в крови держала его не только на ногах, но и в седле стального коня. Он хотел уже развернуться прочь, но зная, что люди с чемоданчиками, возможно, уже караулят под дверью реанимации, рванул следом.
Но вскоре покинул город.
Трасса встретила обычной серостью и бешеным траффиком. Чем дальше от города нёс его мот, тем больше мысли отрывали от реальности происходящего.
Он не сразу заметил, как лавирование между машинами стало граничить с хождением по краю скользкой крыши. В какой-то момент красный сигнал впереди едущей машины и огни приближающейся встречки вернули его в реальность. Байк совсем не безопасно съехал на обочину, рискуя стать тем же объектом для людей с чемоданчиками.
Откинув шлем в сторону, пилот упал спиной на траву, раскинув руки и устремив взгляд в бесконечное нагло-яркое синее небо с золотыми облаками.


«Почему? Почему? Почему?» — как заевшая пластинка крутился вопрос, ответа на который он не получит никогда.




* * * * *

Мужская рука скользнула по женскому бедру, притягивая идеальное тело. Другая рука коснулась застёжки белья.

— Вера…
— Что?! — чужой женский голос ножом разрезал пространство.
— Прости… я объясню…
— Тебе к врачу надо! Придурок. Думал так тупо меня использовать?
Девушка спешно собрала свои вещи, раскиданные по комнате. Парень даже не смотрел в её сторону. Подтянув штаны, он встал возле окна, глядя в пустоту надвигающейся ночи.

Хлопнула дверь — выдох.
Один…
Сон…

Спустя какое-то время после той аварии ему стал снится сон. Какие-то незначительные детали менялись, но неизменным оставалось тело, брошенное под колёса его байка, летящего вперёд…

Сначала, как это бывает в кошмарах, в ТОТ самый момент он просыпался: в холодном поту, сердце рвало грудь, воздуха не хватало, в голове пусто, лишь липкое чувство не до конца осознаваемого ужаса всего произошедшего.

Кошмар приходил без каких-либо опознавательных признаков накануне: будь то тяжёлый психически или физически день, или же, наоборот, спокойный и жизнерадостный. Невозможно было знать, что ждёт в этот раз, стоит только закрыть глаза.

Приняв кошмар как данность, он пробовал экспериментировать. Например, затормозить или объехать, но мот просто не слушался и продолжал целенаправленное движение вперёд!
Пробовал не просыпаться и проехать как есть: зажмуриваясь, крепче сжимал ручку газа, но только колесо касалось тела, как его выкидывало из сна. Снова и снова!
Со временем, смирившись, он перестал сопротивляться и просто уже был готов к пробуждению. Страх ушёл быстро, но непонимание оставалось и раздражало.
«Почему? Зачем?»

Пришлось пренебречь привычкой докапываться до сути и просто принять, что бывает по разному и часто непредсказуемо, а порой и вообще бессмысленно искать ответы на некоторые вопросы жизни.

Ночной кошмар то внезапно исчезал, то снова возвращался, став досадной частью этой самой жизни…
Как и работа, которая действительно нравилась; приятели и знакомые, которые умели весело проводить время; немногочисленные друзья, которые всегда поддержат; трасса и байк, которые были с ним единым целым одними вечерами, да девушки, которые оставались приятным дополнением другими вечерами.

* * * * *

год назад
ранняя весна

Ещё секунду назад он сидел в седле. А сейчас распластаное тело несло по асфальту, сдирая весь экип и стремительно догоняя свой байк.
Ещё секунда, хруст в ушах и жгучее жало пронзает всю левую сторону.
Темнота и тишина окутывают и убаюкивают. Ты словно погружаешься в тёплую тягучую воду и спокойствие уносит прочь.
Боли нет.

— Мих! Очнись! Твою мать, открой глаза! Ты меня слышишь?! Не смей подыхать!
Чья-та рука хватает за голову и резко дёргает, тащит наверх, но кунает в ледяную воду, и ты снова весь горишь.

Вдох срывается в сдавленный крик. Рука в перчатке бессмыслено скребёт по асфальту, пытаясь ухватиться, другой руки словно нет, как и нет ноги — одна лишь сжигающая боль.
— Молодец! Не двигайся! Смотри на меня!
«Нееет…
пусти…
хорошо…
покой...»

— На меня! Глаза открой! Открой, с… глаза! Молодец! Держись, Ангел. Держись!

Слова сливаются с воем сирены, они не хотят пускать обратно, насильно держат здесь.

.....

Моргание света над головой раздражает.
Голоса то затихают, словно удаляясь, то резко кричат прямо в ухо.
Знакомое лязганье металла и рвущейся ткани.
Наконец-то долгожданное погружение.
Боли нет.
Ничего вокруг нет.
Пустота и тишина.


* * * * *


Яркий свет из окна скользил по серым обшарпанным стенам, тусклому мятому белью и ослепительно белому, словно свежий выпавший снег, гипсу, что тянулся от левого плеча до кисти. Он пошевелил пальцами руки и с облегчением выдохнул. Нога же заставила расстроится, судя по ощущениям, наверняка была операция, скорее всего сильно повреждено бедро, а может и весь таз, голень.
«Полгода вхлам… даже больше, если...»

— Привет, — женский голос заставил обратить внимание на короткостриженную блондинку с другой стороны постели. Тревога в тёмный карих глазах сменилась упрёком, но любовь оставалась там всегда.
— Привет, мам.

— Твой телефон разбит. Может надо кому-то сообщить? — с плохо скрываемой надеждой поинтересовалась мать.
— Нет. Не надо, — он перевёл взгляд на потолок, который недавно покрасили, но многочисленные трещины в глубине его основы всё равно проступали, напоминая сетку вен под кожей.

— Миш, скажи честно, прошу тебя, ты… — голос её дрогнул.

Какой бы непроницаемой не была маска лица, глаза всегда выдают. Она испугалась.
Он прекрасно знал, что он единственное, что есть у неё в этой жизни.

Сколько он её помнил, она всегда была красивой. Самой красивой! Для отца и для сына. Эта красота выражалась не только природными данными. Их семья могла позволить себе многое, но в доме была простая еда, простые вещи, всегда был порядок, при чём без малейшей тирании с чьей-либо стороны, просто было так принято — и это было красиво — привычки, речь, движения.

Подростоком он часто слышал от друзей, мол, мама твоя не королевских кровей? И искренне удивлялся, при чём тут короли, во дворцах которых был дикий срач, а в париках вши и блохи.
Даже после исчезновения отца, когда их идеальный мир в одно мгновение рухнул, она оставалась самой красивой. Может она надеялась, что отца всё-таки найдут, но потом он понял, что это ради него, сына, она поддерживала образ идеала, несмотря на происходящее в жизни.

Чем больше она погружалась в отцовские дела, тем резче менялась: взгляд потяжелел, улыбка стала реже касаться её губ, эмоции почти покинули её лицо, но не душу, чьим зеркалом оставались глаза.

Она так и не нашла себе кого-то достойного выносить эту красоту.
Быть красивой и не разочаровать его.
А что он? Неблагодарный сын.
После первой аварии, он впервые услышал, как она кричит: крик полный ужаса боли и страха, а он лишь махнул рукой, мол, живой же.


— Нет, мам. Я не собирался убиваться. Честно, — он улыбнулся и взял бы за руку, но дотянулся только до колена.

Попытка пошевелиться, вызвала кривую гримасу и боль в груди. Пощупав здоровой рукой всё, до чего мог дотянуться, диагностировал так же обширный ушиб рёбер. Под обезболивающими трудно было до конца понять масштаб трагедии, но судя по материнским глазам в этот раз случилось чудо.

Уточнить подробности он не успел — раздался стук и следом в дверях палаты появилась голова в шапочке, как носят некоторые хирурги, из-под которой торчали дреды.

— Здарова, старик! — отсалютировал Рус коллеге, заходя внутрь, и кивнул женщине. — Добрый день, Анастасия Львовна.

В руках у него было что-то плоское и прямоугольное, завернутое в бумагу, по факту оказавшееся картиной с мотивирующей надписью «Никогда не сдавайся!»

— Пусть пока тут постоит, — он пристроил презент на тумбочке у противоположной стены. — Потом заберёшь. Видно тебе?

Больной не ответил.
Рус подошёл к кровати и чуть присел, прицеливаясь глазом.
— Нормально. Захочешь — встанешь!


* * * * *
тот же год
осень

Удивительно как хрупки в современном мире понятия дружбы, любви или просто человеческой важности.
Часто и при наличии возможности, мы забываем, откладываем всё на потом, а уж если надо приложить усилие, так тем более.
Разбитый телефон сильно поспособсвовал затворничеству, дав понять, что ты по сути никому не нужен, а эти никто оказались не интересны и тебе самому. Обширный круг общения постепенно сузился сам, оставив лишь тех, кому было действительно не сложно.
Живые встречи не приносили той радости, что бывала раньше. Некоторая брезгливость к людям как профдеформация усилилась.
Любить жизнь и любить людей — оказалось, что это немного разные вещи.

Что ж, вынужденный отпуск в целом прошёл с максимальной пользой, учитывая ограниченную мобильность, благо правая рука была цела, ну и голова, конечно, тоже: изучение любопытных направлений в работе, открывающих интересные перспективы. Стоило продолжить заниматься этим всерьёз. Не всё же махать скальпелем до пенсии, да лазить по мусоркам в компашке с другими органами.

«Мда… удачно ты влетел на всё лето бездействия. Даже немного позлорадствовать можно, что осень не балует погодой, а то б точно волком завыл...»

* * * * *

Из уважения к старым друзьям он согласился всё же прийти на эту осеннюю вечеринку с тыквами и свечками в компанию со скелетами и прочими неупокоинными.

Вообще, сидя в углу под паутиной из ваты, с которой свисали милые толстые чёрные паучки, было забавно наблюдать за окружающими, и даже немного завидно. Чарующие запахи еды, ярких специй и горячего глинтвейна щекотали нос, но пить было нельзя, а есть уже не хотелось.

Компания собралась немногочисленная, разной степени веселья и готовности к шалостям и безобразию.

Кого-то он хорошо знал, кого-то память стёрла за ненадобностью, кого-то он видел впервые, скорее всего и в последний раз.
Парень-вампир явно клеил девушку в образе мумии, но то ли её не впечатлили его клыки, расположенные на месте резцов, то ли его язык, говорящий что-то лишнее. Мумия резко вскочила и довольно резво для усопшей переместилась в другой угол зала.

Он перевёл взгляд на девушку, стоящую чуть поодаль со своим мужем. Костюм-балахон то ли приведения, то ли ведьмы или ещё кого, делал её бесформенной, но многие и так знали о прилично округлившемся животе.

В который раз пытался понять, что же чувствует, но не обнаружил ничего, кроме что может равнодушия. Не было никакого сожаления, даже грусти.
Что же их связывало тогда?
Ничего.
Или предательство просто стёрло всё?
Да какая теперь уже разница? Смысла не было копаться. Если бы не сон.
Да и то…
Жизнь продолжается! И минимум трое в этом зале были самым живым на то доказательством.

Он тяжело поднялся, опираясь больше на правую ногу и трость.

Взял свой новенький крылатый шлем в знак благодарности за спасение той жизни и взамен своему расколотому.

Перед ним, словно из неоткуда, возникла дева, бросив взгляд на крылья шлема, не успевшие как следует напитаться светом они еле белели в темноте.

— Ты тот самый Ангел? — уточнила она, рассматривая уже самого хозяина.
Наряжаться не было настроения, поэтому чёрные брюки, чёрная рубашка и очень кстати подаренный головной убор. Чем вам не Ангел смерти байкера?
— Тот самый, — блеснули сощурившиеся глаза, изучая брюнетку: чёрные как смоль волосы с мокрым эффектом, белая рубаха свисала до пят, но при этом соблазнительно оголяла плечи и декольте, на всё это были намотанны зелёные нити. Судя по всему они имитировали водоросли, а грим указывал на образ утопленницы — по рабочей привычке он отметил уже и степень разложения.

Он сделал шаг, хромая, вызвав тем самым недоумение на лице девы.
— А как ты ездишь?

— Никак. До весны реабелитируюсь и тогда уже снова в седло.

Поймав взгляд и немое любопытство, наклонившись слегка, тихо добавил.
— Кроме ноги, всё остальное работает в штатном режиме.


Продолжение Настоящее для Ангела

_______
Дабы разрядить обстановку, бэк на поржать
Самый настоящий кошмар куклы 😆


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори