Последняя любовь Самурая. Ч 40. Всеволод Сергеевич

Ч 39
– Знаю. Только ничто не бывает вечно, Самурай.
Она отвернулась и пошла к подъезду, он закрыл окно, только я собралась произнести заготовленную фразу, как он покосился на меня, буркнул: «Заткнись», и я благополучно подавилась словами.


Конечно, меня не удивило, что она так его назвала. Я и без этого не сомневалась: он тот, кого я искала. Кирилл не обманул: все было именно так, как он обещал. Эта женщина права, все остальные мужчины рядом с ним казались бледными тенями, хоть я и не находила этому разумного объяснения. Просто чувствовала, как чувствуют животные приближение грозы. Он в беде, так говорил Кирилл, но решил помочь мне. Кто еще поступил бы так же? Я положила руку на его ладонь, легонько сжала, он вновь покосился недовольно.


– Лучший способ от меня избавиться – вести себя по-дурацки.
– Не сердись. Я рада, что смогла сделать то, чего хотел Кирилл.
– Я тоже рад. Вот баба, язык как помело.
– По-моему, Дуся в тебя влюблена.
– Не болтай чепухи. Просто она считает себя обязанной мне.
– Ты когда-то помог ей?
– Вроде того. Ее муж задолжал кучу денег и смылся с любовницей. Долг повесили на нее. История банальная.


– И ты…
– По-твоему, было бы справедливо заставить ее платить за этого урода? И свой долг она давным-давно с лихвой мне вернула. Так что в этот раз запросто могла послать меня подальше.
– Мы поедем к этому Севе?
– Поедем. Дусин отец был известным в городе ювелиром, она сохранила старые связи, так что есть надежда, что парень будет с нами откровенен после ее звонка, если, конечно, ему есть что сказать.

* * *
Нужный нам дом оказался из красного кирпича, с новенькими стеклопакетами и вывеской на фасаде: «Ювелирный салон». Саша вышел из машины и направился к дверям, я припустилась за ним, хотя он меня и не звал. Я ожидала приказа остаться в машине, но он решил быть добрым, и в салон мы вошли вместе.


Звякнул колокольчик, девушка, что стояла за прилавком, подняла голову и улыбнулась.
– Добрый день, – сказала она: наверное, рассчитывала на потенциальных покупателей. За исключением ее, в салоне никого не было.


– Хозяин здесь? – спросил Саша, оглядываясь. Ничего интересного тут не было. Прилавок вдоль стены с выложенными под стеклом украшениями, кассовый аппарат и открытая дверь в коридор, что вел в глубину помещения. Тут мне стало ясно, что девушка все-таки не одна. В коридоре на стуле сидел мужчина в униформе, должно быть, охранник.


– Вы к Всеволоду Сергеевичу? – неуверенно спросила девушка, охранник поднялся и крикнул кому-то:
– Тут вас спрашивают.


Я услышала, как скрипнула дверь, и в коридоре появился молодой человек. Я невольно улыбнулась. Волосы его были ярко-рыжего цвета, а лицо в крупных веснушках, что делало его похожим на известного мультяшного персонажа по имени Кузя. Он шагнул нам навстречу, и я поняла, как обманчива внешность. Взгляд его был весьма далек от мультяшного, в нем читалась спокойная уверенность. Молодой человек перевел взгляд с Саши на меня и опять вернулся к Саше. Кивнул.


– Идемте в кабинет, – сказал тихо.
Охранник посторонился, пропуская нас, и мы оказались в небольшом кабинете. Хозяин сел за стол, нам указал на диван.
– Что вас интересует? – понизив голос, задал он вопрос. Саша молча выложил на стол изумруд. Всеволод Сергеевич смотрел на него, поджав губы, вроде не осмеливаясь к нему прикасаться. Потом словно нехотя взял камень в руки. – Откуда он у вас?


Саша, выждав немного, ответил:
– Долгая история. И неприятная.
– Вот как… – Теперь они оба молчали, сверля друг друга взглядами. Всеволод Сергеевич вернул камень на стол, как будто признал поражение в этой игре «кто кого переглядит». – Допустим, я раньше видел этот камень.
– У Мирона?



– У Николая Аристарховича, – сделал он ударение на имени, давая понять, что всякие там прозвища ему не симпатичны. Саша ждал, никак не выказывая своего нетерпения, и Всеволод после еле слышного вздоха сказал: – Ему принес его один человек. Года два назад. Камень был крупнее. Просто камень, едва обработанный. Человек хотел, чтобы Николай Аристархович сделал из него подвеску, вот такую, в форме капли. Тот объяснил, что камень потеряет в весе, но клиента это не остановило. Работой он остался доволен. Это все.


– Все? – усомнился Саша.
– Все, что я знаю.
– И больше никогда вы этот камень не видели?
– Я – нет. Два месяца назад я ушел от Николая Аристарховича, открыл собственный салон. Так что…
– Мирон, кажется, погиб не так давно? – спросил Саша.
– Да. Его застрелили.
– Это печальное событие не могло быть как-то связано с камнем?
Вне всякого сомнения, такого вопроса Всеволод Сергеевич не ожидал. В глазах его промелькнул испуг, хоть парень пугливым не выглядел.
– Связано с камнем? – переспросил он.


– Да. Вот с этим изумрудом. Старика застрелили в лавке?
– Да.
– А что-нибудь из драгоценностей взяли?
– Нет, насколько мне известно.
– То есть это не было ограблением.
– Есть мнение, что это чья-то месть, – тихо сказал Всеволод Сергеевич. – Если вы были знакомы с Мироновым, должны знать, что у него немало врагов.


– Еще бы. Я не был с ним знаком, но кое-что о нем слышал. Например, что он был не робкого десятка. И очень многие с ним вынуждены были считаться.
– Да, это так, – кивнул Кукушкин.


– Но кто-то решил наплевать на это, – продолжал Саша. – У этого типа к тому же должна быть веская причина убить его. Так для кого Мирон сделал подвеску? – несколько неожиданно закончил он, неожиданно для меня, а вот Всеволод Сергеевич, скорее всего, ждал этого вопроса, и он ему по какой-то причине не нравился.



Они вновь уставились друг на друга, продолжив ту же игру, потом Всеволод Сергеевич взял лист бумаги и быстро на нем что-то написал, а через секунду достал зажигалку, высек огонь и, держа листок над пепельницей, поджег. Бумага сгорела, а Всеволод Сергеевич перевел взгляд на Сашу.




– Теперь все? – спросил Кукушкин.
– Теперь все, – согласился Саша и направился к двери.
– Я могу рассчитывать, что наш разговор останется между нами? – сказал ему вдогонку Всеволод Сергеевич, и впервые в его голосе послышалось беспокойство.
– Несомненно, – очень серьезно ответил Саша.



Я вскочила и последовала за ним.
– Что там было? – зашептала я, как только мы покинули магазин.
– Где?
– Что он написал?
– Фамилию, естественно.
– Какую?
– Райков.
– И что?
– Понятия не имею, – удивился он. – Никогда такой не слышал. А ты?
– Нет, конечно. Откуда?
– Жаль. Это избавило бы нас от беготни по городу.
– Саша, Кирилл был уверен, что на этом камне кровь, оттого и погиб старик.


Он кивнул:
– Правильно считал твой Кирилл. И эта фамилия должна что-то значить. Не зря парень так напуган.
– Почему ты так говоришь? – нахмурилась я.
– Не понял?
– Почему ты говоришь: «Твой Кирилл». Ведь он твой друг.
Саша посмотрел на меня с удивлением:
– Друг? У меня нет друзей, дорогая. Просто нет.


– Но как же так… ты должен его знать. Он считал тебя другом, он рисковал из-за этого диска. Ты смотрел, что там? – нахмурилась я.
– Нет. И не хочу.
– Но почему, почему, ты можешь объяснить?
– Потому что это не имеет никакого значения. А твой Кирилл был просто идиот. Кормил тебя сказками.
Саша хотел сесть в машину, но я схватила его за руку.


– Ты должен знать его. Возможно, под другим именем. Вспомни, когда-то вы встретились в «Альбатросе». Ему нужны были деньги, большие деньги, и он хотел их выиграть во что бы то ни стало. – Саша смотрел на меня с недоумением, я видела, что он не притворяется, он в самом деле не понимает, о чем я.


– Он стал безбожно жульничать, ему было стыдно, он так презирал себя за это, но не мог по-другому. Но ты все равно выиграл, а потом сказал: «Я знаю, почему ты это сделал» – и отдал ему эти деньги. Они были нужны ему для того, чтобы спасти любимого человека. Помнишь? – с надеждой спросила я.
– А-а, – кивнул Саша. – Циркач. Этот чокнутый из Питера.
– Не смей о нем говорить такое! – заорала я, не помня себя от обиды.
– Счастье мое, может быть, сядем в машину? На нас уже граждане таращатся, с замиранием сердца ждут, когда ты мне съездишь по физиономии. А я большой противник этого. Так что тебе лучше успокоиться.


– Как ты можешь, – пролепетала я. Обида душила, я не в состоянии была успокоиться. – Если бы ты слышал, как он говорил о тебе. Он восхищался тобой, называл героем.
– Героем? – переспросил Саша и головой покачал. – С башкой у него точно были проблемы. Жаль, с нами больше нет Кристины, она бы порассказала, какой я герой.
Я собралась возразить, но Саша полоснул меня взглядом и буркнул:
– Завязывай. Весь этот бред действует мне на нервы.


– Как его звали на самом деле? – пытаясь справиться с обидой, тихо спросила я.
– Кого?
– Кирилла.
– Понятия не имею. Циркач, – пожал он плечами.
– И это все?
– Конечно, все. К чему мне его имя?
– Но ведь вы встречались не один раз?


– Да, встречались. То здесь, то там. Он и в самом деле был своего рода гений, мог за полсекунды обчистить любой карман. Работал всегда один, гастролировал по городам, нигде подолгу не задерживаясь. Последний раз мы столкнулись в Нижнем. Он выиграл очень большие деньги. Честно выиграл, без шулерства. Но это кое-кому не понравилось. Ему могло повезти, и он бы выкрутился, а могло и не повезти, и я решил помочь провидению.
– Ты не сказал о нем?


– С какой стати? Он выиграл честно. Я вывез его из города. Вот и все.
– Он мне об этом не рассказывал.
– Правильно. Чем здесь хвалиться?
– Теперь понятно, почему он так к тебе относился. Ты дважды спас его.
– Да не спасал я его. Я же сказал: в тот раз он выиграл честно.
– А в «Альбатросе»?
– Ну… бывают в жизни обстоятельства, когда приходится вываляться в дерьме. Если делаешь это для того, чтобы спасти свою шкуру, то, как правило, дерьмом и остаешься. Но он-то сделал это не для себя. А для такого поступка нужно мужество. Оно тоже разным бывает.

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори