Школа Добра и Зла/ Мир без принцев /1 серия /Софи загадывает желание /часть 2

1 сезон «Принцесса или ведьма»
1 серия «Софи загадывает желание» (часть 1)

– Почему бы тебе не помочь Оноре в лавке после школьных занятий?
Софи была уверена, что ему ответит Адам, но вдруг почувствовала, что взгляд отца обращен к ней.


– Я? – Софи побледнела. – Помочь… ей?
– Бартлеби намекнул, что моей жене пригодилась бы лишняя пара рук, – настаивал Стефан.
Жене. Единственное слово, которое услышала Софи. Не воровка. Не попрошайка. Жена.
– После того как мы сыграем свадьбу, а потом отгремит твое шоу, – добавил он, – ты вернешься к нормальной жизни.


Софи бросила взгляд на Онору, ожидая, что та тоже ошарашена, но вдова только нервно заглатывала огурец за огурцом, едва приоткрывая пересохшие губы.
– Отец, ты хочешь, чтобы мне… чтобы я… – Софи не могла даже произнести эти слова, – чтобы я взбивала м-м-масло?


– А что, нарастим немного мускулов на эти тонюсенькие ручки, – усмехнулся отец, продолжая жевать, а Джейкоб и Адам тем временем не преминули похвастаться бицепсами.


– Но я знаменитость! – взвизгнула Софи. – У меня есть фанаты – есть даже моя статуя! Я не могу работать! Только не с ней!
– Тогда, наверное, тебе следует найти другое дело, которым ты будешь зарабатывать на жизнь, – сказал Стефан, обгладывая косточку. – Пока ты в этой семье, ты должна вносить свой вклад. Или мальчики с радостью займут твою комнату.


Софи задохнулась от возмущения.
– А сейчас – ешь, – бросил он так резко и зло, что она была вынуждена подчиниться.


Наблюдая из противоположной части комнаты за тем, как Агата переодевается в свое старое мешковатое черное платье, Потрошитель недоверчиво рычал.


– Видишь? Я все та же старая добрая Агата.


Она захлопнула крышку сундука, набитого одолженной у Софи одеждой и опустилась на колени перед своим лысым морщинистым котом:
– Теперь ты снова можешь быть со мной милым.
Потрошитель зашипел.
– Это же я, – сказала Агата, пытаясь погладить его, – я ни капельки не изменилась!


В ответ Потрошитель оцарапал ее и тут же смылся.
Агата потерла свежие царапины на руке – красные среди других, уже слегка заживших. Она плюхнулась на свою кровать, а Потрошитель свернулся в заросшем плесенью углу – настолько далеко от нее, насколько позволяла комната.
Она свернулась калачиком и обняла подушку.
Я счастлива.
Она слушала, как дождь стучит по соломенной крыше и, просачиваясь сквозь дыру в потолке, капает в мамин черный котел.
Дом, милый дом!


Цок-цок-цок – вторил ей дождь.
Софи и я.
Она уставилась на голую треснувшую стену. Цок-цок-цок.
Будто меч в ножнах бьется о пряжку ремня. Цок-цок-цок. Сердце застучало в груди сильнее, кровь вскипела раскаленной лавой – все это происходило с ней и раньше. Цок-цок-цок. Черный котел превратился в его черные сапоги. Соломенная крыша стала его золотыми волосами. Небо, которое виднелось в окне сквозь тучи, пролилось голубизной его глаз. Подушка в ее руках обернулась смуглой подтянутой плотью…

– Дорогая, мне нужна твоя помощь, – раздался тонкий голос.
Агата проснулась словно от толчка, все еще сжимая подушку, которая теперь была влажной от пота. Она сползла с кровати и, пошатываясь, поспешила к двери. На пороге стояла ее мать, нагруженная двумя корзинами: одна битком набита корнями и листьями, а другая – головастиками, тараканами и ящерицами.
– Что за…


– Теперь ты наконец покажешь мне, как варить кое-какие зелья, которые ты изучала в школе! – прощебетала Каллиса, выпучив от возбуждения глаза. – Сегодня было не так уж много пациентов. У нас есть время на зельеварение!
– Мама! Я же объясняла тебе, я больше не могу творить волшебство, – сказала Агата, закрывая дверь. – Наши пальцы здесь не светятся.


– Почему бы тебе тогда просто не рассказать мне по пунктам, что конкретно вы делали? Покажи хотя бы, как варить бородавочное зелье.
– Послушай, я оставила все это в прошлом.
– Ящериц лучше добавлять свежими? А что еще мы можем с ними приготовить?
– Я уже не помню всей этой ерунды…
– Но они же испортятся…
Хватит!


Но ее мать была непреклонна.
– Прошу тебя! – взмолилась Агата. – Я не хочу говорить о школе!
– Когда ты вернулась домой, я была вне себя от счастья, – она мягко посмотрела в глаза дочери. – Но с другой стороны, я беспокоилась, когда думала о том, ЧТО тебе пришлось бросить.


Пока ее мать оттаскивала корзины на кухню, Агата уставилась на свои черные неуклюжие башмаки.
– Ты знаешь, как я не люблю зря переводить продукты, – Каллиса вздохнула, – будем надеяться, что наши котлы выдержат похлебку из ящериц.


В свете факела Агата шинковала лук и слушала, как мать что-то фальшиво напевает себе под нос, – точно так же, как она делала каждый вечер. Вдруг непонятно почему Каллисе полюбилось их кладбищенское гнездышко и уединенный быт.
– Мама, как понять, что человек уже нашел свое «долго и счастливо»?
– Хммм? – вопросительно промычала Каллиса.


– Ну, я имею в виду людей в сказке. Как они это понимают?
– Там должно быть написано, дорогая, – мать кивнула в сторону книги сказок, на каминной полке.


Агата взглянула на последнюю страницу, где светловолосый принц и черноволосая принцесса целовались на своей свадьбе на фоне зачарованного замка…
КОНЕЦ!

– Но что, если два человека не могут заглянуть в конец своей книги? – она уставилась на принцессу в объятиях принца. – Как они поймут, что уже счастливы?


– Если им нужно кого-то об этом спрашивать, то скорее всего они несчастливы, – ответила ее мать.

Глаза Агаты еще чуть-чуть задержались на принце. А потом она захлопнула книгу и кинула ее в огонь:
– Самое время избавиться от этой ерунды! Все остальные давно уже это сделали.


Она снова принялась резать лук, орудуя ножом еще быстрее, чем прежде.
– С тобой все в порядке, дорогая? – спросила Каллиса, услышав, что дочь шмыгает носом.


Агата смахнула с глаз слезы:
– Это от лука.


Дождь закончился, но холодный осенний ветер носился по кладбищу, освещенному лишь двумя с трудом удерживающими пламя факелами над лязгающими воротами. Когда Софи добралась до могилы, ее мышцы сводило, а стук сердца отдавался в ушах, словно умоляя ее держаться от этого места подальше. Капельки пота заскользили по ее спине, и она, зажмурившись, упала на колени в траву и грязь.
Она никогда не смотрела на это. Никогда.


Сделав глубокий вдох, Софи отважилась открыть глаза. Она с трудом смогла различить изображение бабочки, почти стертое временем. Бабочка взмахнула крыльями и застыла над нанесенными на надгробный камень словами:
Любимой жене и матери


Два камня поменьше, оба неподписанные, жались к камню ее матери, словно два крылышка. Пальцы Софи начали выдергивать мох из трещин на одном из камней, порядочно заросшем за годы забвения. Пока она вычищала плесень и сорняки, ее уже сильно испачканные руки наткнулись на глубокие выемки в камне, явно кем-то намеренно нанесенные, а не просто оставленные беспощадным временем. На камне было что-то выгравировано. Она пригляделась…
– Софи?


Девушка обернулась и увидела приближающуюся Агату, вооруженную керосиновой лампой.
– Моя мама увидела тебя из окна.
Агата опустилась на землю рядом с Софи и поставила лампу напротив могил. Софи долго молчала, прежде чем заговорить.
– Он думал, что это была ее вина, – наконец сказала она, не сводя глаз с двух неподписанных могильных камней. – Два мальчика, оба родились мертвыми. Как еще это можно было объяснить?


Она заметила, как из темноты выпорхнула синяя бабочка и уселась в трещинку на обветшалом надгробии ее матери.


– Все доктора в один голос твердили, что она не сможет больше иметь детей. Даже твоя мать была того же мнения, – Софи замолчала на секунду и едва улыбнулась синей бабочке. – Но однажды это все-таки случилось. Она была так слаба, что никто и не думал, что беременность продлится долго, однако ее живот продолжал расти. «Чудесное дитя» – вот как старейшины назвали его. Отец сказал, что назвал бы его Филипом. – Софи повернулась к Агате: – Вот только девочку Филипом назвать нельзя.


Софи снова замолчала, ее лицо затвердело.
– Она любила меня, несмотря на то, какой слабой я ее сделала. Не важно, сколько раз она видела, как он заглядывает домой к ее подруге и остается там. Софи старалась сдержать слезы: – Онора ведь была ее подругой, Агата. Ее лучшей подругой! Как она могла?!


И она горько заплакала, закрываясь грязными руками.
Агата опустила глаза и не проронила ни слова.
– Я видела, как она умирает, Агги. Разбитая и преданная, – Софи отвернулась от могилы. – А сейчас он получит все, что хотел.
– Ты не можешь ему помешать, – мягко сказала Агата, коснувшись ее плеча.


Софи сбросила ее руку:
– И позволить ему выйти сухим из воды?!
– А у тебя есть выбор?


– Ты все еще думаешь, что свадьба состоится? – Софи взвизгнула: – Послушай!..
– Софи…
– Это он должен был умереть! – щеки Софи вспыхнули от гнева. – Он и его маленькие принцы! Тогда я буду счастлива в этой тюрьме!


Ее лицо налилось кровью, и у Агаты мороз пробежал по коже. Впервые после их возвращения домой она увидела смертельно опасную ведьму, таящуюся в ее подруге и жаждущую вырваться на свободу.
Софи заметила, как в глазах Агаты мелькнул страх.
– П-п-п-прости меня… – заикаясь, промолвила она и отвернулась. – Я не знаю, что на меня нашло…
Ее лицо смягчилось, и стало заметно, что девушке стыдно. От ведьмы не осталось и следа.


– Я скучаю по ней, Агги, – прошептала Софи, вся дрожа. – Я знаю, мы обрели свое «долго и счастливо». Но я до сих пор скучаю по своей матери.
Агата, поколебавшись, все-таки дотронулась до плеча подруги. Софи потянулась к ней, и Агата крепко обняла ее.
– Как бы я хотела увидеть ее снова! – твердила Софи сквозь слезы. – Я бы все сделала для этого! Все!


Старые башенные часы пробили десять раз, и между каждым ударом врывались громкие страдальческие стоны. Прижавшись друг к другу, девушки различили силуэт старого мистера Довиля, который вёз остатки книг из своей закрытой лавки.
Каждые несколько шагов его кляча останавливалась передохнуть, едва справляясь с тяжестью никому не нужных сказок, а затем вновь продолжала путь. Девушки смотрели на него, пока он не скрылся за углом и не затих унылый скрип его телеги.


– Я не хочу кончить, как она, одинокой и… забытой, – выдохнула Софи. – Она повернулась к Агате, пытаясь улыбнуться: – Но ведь у моей матери не было такой подруги, как ты! Ты бросила принца ради того, чтобы мы были вместе. Разве я могу сделать кого-то таким же счастливым? – ее взгляд затуманился. – Я не достойна тебя, Агата. Серьезно, не достойна. После всего, что я натворила.


Агата молчала.
– Кто-то добрый позволил бы этой свадьбе состояться, правда? – Софи мягко гнула свою линию. – Кто-то такой же добрый и хороший, как ты.
– Уже поздно, – сказала Агата, поднимаясь. Встав, она протянула руку Софи.


Софи смиренно протянула свою:
– Мне еще нужно найти походящее платье на свадьбу.


Агата выдавила улыбку:
– Видишь? Во всем есть свои плюсы.
– Конечно, я должна выглядеть лучше, чем невеста! – Софи уже неслась впереди подруги.
Агата фыркнула:
– Погоди, я провожу тебя домой.
– Как мило, – сказала Софи, не останавливаясь ни на секунду. – Так я смогу дольше наслаждаться запахом лукового супа, который ты ела на ужин.
– Лукового супа с ящерицами, если быть точной.
– Я правда не понимаю, почему мы дружим.


Две фигуры, будто прилипшие друг к дружке, прошли сквозь жалобно скрипнувшие ворота; свет факела обрисовал две длинные тени на заросшей травой тропинке.
Когда силуэты подруг растворились в ночи, порыв ветра, пролетев через все кладбище, раздул пламя факелов. Пламя росло и росло, и вот уже стала видна синяя бабочка, так необычно устроившаяся прямо на памятнике.


Ветер с ревом пронесся между могилами и затушил пламя.

По книге Сомана Чайнани
Редакция текста Anastasia1997

2 серия «Агата тоже загадывает желание» (часть 1) в пт в 17:00 по мск времени!

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори