Хэллоуинская история

Привет, друзья! С опозданием, но все же представляю вам небольшую зарисовку к празднику Хэллоуин (День всех Святых, как угодно называйте). Перенесемся сквозь века в одну далекую карпатскую деревушку.


На дворе стоял октябрь, тридцать первое число, холод сковал тонкой корочкой лужи, а за окном полетели первые белые мухи. Зося сидела на кресле около камина и куталась в старую бабушкину шаль, на коленях у нее без задних лап спал полугодовалый котик Стешик — последний приплод ее старой кошки Милки. Ветер за окном тревожил ветки, а саму Зосю тревожило ожидание — она пригласила в гости свою лучшую подругу Анку, которая приходилась ей дальней родственницей.

Они с Анкой были ровесницами и с самого младенчества были дружны и неразлучны, пока Анка летом не вышла замуж. Воспоминание об этом отразилась морщинкой на лбу Зоси, ведь ее свадьба тоже должна была состояться этим летом, только не в июне, как у Анки, а в августе.

И она бы состоялась, если бы одна из соседок не поведала девушке о том, что видела ее жениха, Горана, в городе в компании одной девицы, с которой тот весьма недвусмысленно целовался в кабаке.

Помолвка, естественно, была тут же расторгнута, жениху была отвешена звонкая пощечина, а свадебный наряд, который Зося шила вместе с Анкой, был сожжен в камине, около которого сейчас и грелась девушка, и от него не осталось даже ленточки.

Зося вздохнула и посмотрела на часы, Анка, с тех пор как вышла замуж, всегда и всюду опаздывала, объясняя это тем, что у нее теперь хозяйство, муж, забот полон рот. Зося мочала кивала, думая, как бы она сейчас была рада этим заботам. Ах, если бы не Горан, будь он неладен!
Скрипнула дверь и в избу вошла Анка, Зося поднялась ей на встречу сбросив шаль на кресло и заботливо переложив на нее спящего котенка.

Вошедшая с легкого морозца Анка, была румяна и выглядела еще более хорошенькой, чем была, они с Зосей слыли самыми красивыми девушками в деревне, и у обеих не было отбоя от женихов. Но Анке повезло чуть больше.

Зося поприветствовала подругу и отметила, что та стала еще краше, когда зажила семейной жизнью, вся светилась изнутри, было видно, как она счастлива со своим мужем. Также она стала лучше одеваться, Петар баловал ее, привозя из поездок, то новый цветастый платок, то красивую ткань на платье, то бусы или серьги. Каждому было очевидно, как он ею дорожит.
— Анка, милая, здравствуй, наконец-то ты пришла!
— Здравствуй, Зося, — Анка обняла подругу, — дай-ка на тебя посмотрю.

Анка очень любила Зосю и знала, что к той на сердце, хоть она даже с ней об этом не говорила, не могла, так ей было больно. С тех пор, как была расторгнута помолвка, тень печали поселилась на лице Зоси и никак не хотела уходить. Девушка стала нелюдимой и замкнулась в себе, перестала ездить в город и все вечера проводила в своей избе, вязала или шила на продажу, так зарабатывая себе на хлеб.

— Зося, милая, ты так бледна, ты не заболела? — Озабоченно спросила Анка.
— Нет, моя дорогая, просто заждалась тебя, — ответила Зося, с укором посмотрев на подругу, а потом улыбнулась.
Обе девушки рассмеялись.

— Ну я же не виновата, что у меня столько дел, такой большой дом, и двор, и скотина, и Петар, — картинно оправдывалась Анка, — и вообще, к тебе идти далеко!
— Анка, ты живешь за четыре дома от меня, — пожурила подругу Зося, — присядь, а то устала с дороги, — девушка жестом пригласила подругу сесть.

Как только девушки оказались у стола, настроение Зоси сразу улучшилось, она несколько дней не видела Анку и тут же стала расспрашивать, как у той обстоят дела:
— Анка, расскажи, как тебе живется, что дом, что Петар, не ругаетесь?

— Ох! — Закатила глаза Анка. — Дом стоит, как и прежде, куда ему деться. А Петар… постоянно просит есть! Я уже устала, что ни приготовь, все сметает и просит еще добавки, только и стою у печки, куда в него столько лезет? Тощий, как жердь, а утроба как у коня!

Зося хихикнула:
— Выматывается, значит, сильно, раз так есть просит.

— Много ты понимаешь, Зося! Вот что тебе скажу, замужество — каторга какая-то!
— Будет тебе, Анка, — чуть печально сказала Зося, — вон, как светишься.

Анка опять зарделась и потупила стыдливый взгляд. Счастье молодой любви скрыть невозможно, как ни старайся.
— Будешь наливочку, Анка? — Спросила Зося. — Мне соседка подарила за то, что я ей залатала шаль, очень вкусная, — девушка достала из сундучка бутылку.

— Это ты хорошо придумала, — воодушевилась Анка, она любила вкусные наливки.
— А Петар не заругается?

— А Петар опять уехал! — Вспыхнула девушка и надула губки.
— Ничего, скоро вернется и привезет тебе подарки, — ласковым взглядом окинула Зося свою подругу.

— Тогда не говори ему, а то не будет тебя отпускать ко мне.
— Пусть только попробует, — фыркнула Анка, — давай сюда свою наливку!

На столе появились два фужера, которые девушка доставала лишь по праздникам, а сегодня как раз был канун Дня всех Святых. Пригубив немного, Анка улыбнулась, наливочка была чудо, как хороша.

Зося в очередной раз пробежалась взглядом по хрупкой фигуре Анки, укутанной в меховую жилетку, которую та еще при ней никогда не носила, девичье любопытство
взяло верх, и девушка спросила:
— А откуда такой дивный мех, Анка, снова Петар привез? Роскошный подарок, он что, провинился перед тобой?

— Скажешь тоже! Мех волчий мне привез из города, к зиме, чтобы я не мерзла, — мечтательно улыбнулась Анка.

— Хороший мех, тебе так к лицу, — одобрила выбор Петара Зося, у самой у нее такой жилетки не было.

— Спасибо. А Петар пока ни в чем, кроме прожорливости замечен не был, ну и ревнует, разве что, к каждому дереву, голову нельзя повернуть никуда, сразу начинает… — развела руками Анка.
— Это от большой любви, — заметила Зося, на колени к ней забралась кошка Милка, которая знала девушек еще девочками.

— Слушай, Анка, я тебя позвала не просто болтать и наливку пить, у меня к тебе дело есть, — набравшись смелости, выпалила Зося.

— Да? И какое?
— Помнишь нашу двоюродную прабабку? Она померла, когда мы еще совсем маленькими были.
— Помню-помню, у нее еще черный козел жил и белая коза, а ее петух один раз меня так тяпнул, что неделю это место болело!

— А ты помнишь, что про нее в деревне говорили?
— Что она ведьма старая и сглазила полдюжины человек, — вспомнила Анка.
Кошка на коленях Зоси неодобрительно чихнула.

— Вот, верно говорю! Кстати, отдай мне своего котенка, а? Мыши в амбаре совсем одолели, а кошки у нас нету, — попросила Анка.

— Не могу, Анка, — Зося обернулась на спящего на кресле Стешика.
— Как это не можешь, он у тебя золотой или ученый шибко? — удивилась Анка.

— Понимаешь, я его, когда он маленький совсем был, отдала, как и всех остальных котят, да на другой конец деревни, пришли дети и попросили. А Милка моя из дому пропала, я думала, что все, убежала в лес, или собаки задрали, так расстроилась. А спустя три дня она вернулась и принесла в зубах Стешика, я обомлела, как она его нашла?

— Ну и дела!
— Вот и решила я, пусть остается, а она ведь старенькая, вдруг это ее последний котенок?
— Придется поспрашивать еще, — согласилась Анка.

— Не переживай, прибьется кто-нибудь, кошка в деревне — дело наживное.
— Ты права… Так что за дело у тебя ко мне?

— Разбирала я вещи на чердаке и нашла старую прабабкину книгу, помнишь, она нам ее показывала в детстве?
— Такая в черном потрескавшемся переплете? Вся старая, а страницы в жире и саже?
— Она! Почему-то она у меня в избе оказалась, как не знаю.
— Странно, изба-то ее сразу после похорон сгорела, наверно, добрые люди подожгли. Хотя она многим, помню, помогала, то мазь даст, то отвар какой от болезни, — с обидой в голосе проговорила Анка.

В то время, пока девушки вспоминали умершую родственницу, Брана — ворона, жившая в избе Зоси (та подобрала ее птенцом с покалеченным крылом, полноценно летать она уже не могла, но на небольшие высоты все же забиралась), спикировала со своего наблюдательного пункта, находившегося на полке над столом, и приземлилась на подлокотник кресла, на котором спал Стешик. Шкодливой Бране не давал покоя появившийся в доме котик, и она норовила, то ущипнуть его за ухо, то потянуть за хвост, развлечений у почти нелетающий птицы в жизни было мало.

Данный маневр не остался без внимания бдительной кошки Милки, которая знала за вороной ее слабости и повадки. Молниеносно она со скочила с колен хазяйки и запрыгнула на кресло, прогнав зарвавшуюся птицу.

Каркающей от возмущения Бране ничего не оставалась, кроме как утешиться крошками, оброненными Зосей и ее гостьей.

А Стешик продолжил спать мирным снов, которым спят только дети и коты, под присмотром Милки.

— Какая жуткая птица, — воскликнула Анка, она почему-то опасалась ворону.
— Она просто хотела поиграть, — хихикнула Зося.
— Того и гляди, клюнет прямо в темечко!
— Каррр! — донеслось из под стола.
— Ты ей тоже нравишься, — засмеялась Зося.

— Так о чем мы это? Ах, книга, — вернулась к предыдущей теме разговора Анка.
— В книге, говорила прабабка, записаны все ее тайны и секреты, а она была ведьма, так люди говорили, — загадочным голосом проговорила Зося.
— И?..

— Я открыла и прочитала!
— Да ну? Я думала, она на каком-то непонятном языке!
— Нам так казалось, потому что мы читать не умели, Анка.
— А ведь и правда, — заключила Анка, — и что ты там вычитала? Тащи ее сюда!

— Не могу…
— Почему? — затаив дыхание спросила гостья?
— Она рассыпалась у меня в руках, — печально сказал Зося.
— Ну вот… — расстроилась Анка.
— Но… Я успела кое-что запомнить., — заговорщически произнесла Зося.
— И что же?
— Рецепт и заклинание вечной молодости и красоты!
— А-ха-ха, ой не могу, прабабка-то наша старая умерла и страшная!
— Может, она не хотела им воспользоваться или не успела, может, ей это было не нужно? — не сдавалась Зося.
— И что ты предлагаешь?
— Будем варить! Я уже собрала все ингредиенты и нашла подходящий котел, там все просто, все травы и коренья у меня были, а кое-что купила в лавке.
— Но мы не ведьмы, — возразила Анка.
— Так-то оно так, но ты помнишь, как однажды тебе мельник продал грязную муку, а деньги возвращать отказался, а ты ему сказала, чтобы он усрался, и его потом на мельнице неделю не видели?
Анка захихикала:
— Да, помню! А тебе однажды одна городская дама заплатила меньше за шаль и носки, чем ты просила, а ты в сердцах ей бросила, чтоб ей пусто было, и ее вскоре цыгане ограбили, помнишь?
— Помню, Анка! Значит, сила у нас есть, будем варить?
— Будем, тащи котел!
С полки раздался одобрительный «Карр».

Зося принесла котел, установила его на противен, Анка помогла принести воды, а потом девушки высыпали все ингредиенты и разожгли огонь.
— Давай, ты будешь мешать, а я произносить заклинание, а потом поменяемся, — предложила Зося, Анка одобрительно кивнула в взяла поварешку на длинной ручке.

— Что мне ветер, что мне зной, всегда буду молодой! — сосредоточенно и монотонно произносила Зося.
— А долго его мешать? — спросила Анка?

— Не знаю, пока что-то не произойдет.
Варево в котле и не думало меняться.
— Вообще ничего не происходит, — прервала Зосю, произносящую в очередной раз заклинание, Анка.
— А ты лучше мешай и не увиливай!

— Везде работать заставляют, но там-то дом, а тут я не нанималась, — ворчала Анка.
— Зато потом будешь вечно молодая и красивая!
— И Петар никогда меня не разлюбит, — буркнула Анка и продолжила мешать.

Тем временем вороватая Брана слетела с полки на оставленный без внимания стол в поисках, чем бы здесь можно поживиться.

Обнаружив на столе тарелку с яйцами, Брана возмущенно замахала крыльями, но потом поняла, что яйца не ее, мотнула головой и направилась к свежевыпеченному хлебу.

— Кажется, что-то булькать начало! — воскликнула Анка.
— Продолжай мешать и не отвлекайся… Что мне ветер, что мне зной, всегда буду молодой…

— Фу-х, как же жарко, — лоб Анки покрылся потом, — я больше не могу…



— Сними жилетку и читай заклинание, а я буду мешать, — скомандовала Зося.

Анка скинула жилет из волчьей шкуры на стул и начала произносить:
— Что мне ветер, что мне зной, всегда буду молодой…
Настала очередь Зоси мешать варево в котле.



— Что мне ветер, что мне зной, всегда буду молодой, Петар будет вечно мой! — зарядила свою песню Анка.

— Не добавляй от себя! — осадила подругу Зося, — а то ничего не получится!

— Ладно!
Девушки продолжили каждая заниматься своим делом.

— Что с тобой? — спросила Анка подругу, увидев, как та пошатнулась.

— Не хорошо мне… — ответила Зося, — теперь и мне жарко, и так усталость навалилась…

— Вроде в котле начало бурлить, — подметила Анка, так что снимай жилетку, и будем читать заклинание вместе!

Зося с радость послушалась.

— Что мне ветер, что мне зной, буду вечно молодой… — голоса девушек слились в один поток.



— Ты чувствуешь? — спросила Анка Зосю.


— Чувствую! — поддакнула подруге хозяйка избы.

— Кажется, у нас получилось!

Девушки радостно захлопали в ладоши, обеим в тот момент казалось, что они сделали все правильно, и зелье удалось на славу.



Уставшие, они смотрели на булькающий котел, изба наполнилась странным запахом.

Девушки опустились на стулья и сидели без сил, будто работали, не покладая рук, весь день. Первой заговорила Зося.
— Как думаешь, у нас все вышло правильно?
— Не знаю, Зося… Что-то у меня мутно в голове.

— Мы не узнаем, если не попробуем, — сказала Зося.

— А вдруг что-то пошло не так? — настаивала Анка.

Зося поднялась, достала из сундука хрустальную вазу — часть своего приданного, и зачерпнула в ней полученный отвар.

— Нам нужно попробовать, Анка, мы зря старались?

— А если у нас не получилось? Вдруг мы вмиг состаримся, превратимся в ужасных страшных старух или покроемся бородавками? Петар тогда меня бросит, и один он долго ходить не будет, я вижу, как на него девки засматриваются!

— Или мы все сделали верно, и твой Петар будет любить тебя вечно…

— Не могу я так рисковать, Зося, не могу!

— А если бы я была вечно молодой и красивой, мой… Горан никогда бы не загулял с той женщиной, — с уголка глаза Зося скатилась слезинка.

— Будь он неладен, Зося! Забудь его уже, вот в него и надо влить эту гадость. И кстати, насчет вашей разлучницы говорят, что она на один глаз слепая и на одну ногу кривая, и в городе о ней слава самая из дурных, так что так и надо твоему… Горану. Пусть катится ко всем чертям!

— Тебе легко говорить, — вздохнула Зося, упоминание о ее бывшем женихе растревожили ее душу. — Так что мы будем делать с зельем?

— Завтра пойдем и отдадим его старой Кларе, она все равно со дня на день Богу душу отдаст. Может, ей зелье и поможет.
— Верно говоришь. А если поможет, там еще сварим, мы теперь умеем, — приободрилась Зося.

— И раз уж зелье мы так и не попробовали, а вечер еще долгий, предлагаю тебе отведать вот этого, — Зося достала бутылку с мутной жидкостью.

— Боже, что это?
— Этот самогон еще мой дед делал, настаивал его в дубовой бочке.

— Ну уж нет! Последний раз, когда мой дед пил самогонку, которую приготовил твой, он чуть не ослеп!
— То была другая! — возмутилась Зося.
— Неужели.

-Я сама ее пробовала, и ничего со мной не случилось, — обиделась Зося.

— Ясно теперь, чем ты тут вечерами занимаешься. Ладно, наливай, не бросать же тебя одну.

Зося плеснула темную жидкость в рюмки.

— Ну как? — спросила Зося.

— Ох, — сморщилась Анка, — моему бы Петару понравилось, есть у тебя рецепт?

Девушка улыбнулась:
— Для тебя найду.

— Ох и наделали мы сегодня дел с тобой, Зося, — проворковала разомлевшая от самогонки Анка.

— Да, Анка, — кивнула Зося. — А может, ну ее эту Клару, пусть доживает свой век, как положено, не будем вмешиваться, а то и нас ведьмами кликать будут, а то еще и избы подпалят.
— Не приведи Господь, — согласилась Анка.

Девушки еще немного посидели, а потом Анка стала собираться восвояси:
— Ладно, Зося пойду я, надо мне перед завтрашним днем выспаться, Петар вернется, пирогов ему напеку, каких он больше всего любит.
— Спасибо, что пришла, Анка, — Зося прижалась щекой к щеке подруги.

— А знаешь, забыла тебе сказать, Зося, когда мы с Петаром ездили на ярмарку в прошлое воскресенье, встретили его знакомого — хороший парень, симпатичный, работящий и не женатый. Мне потом Петар рассказал, что когда я отходила посмотреть на ленты, он спросил его, есть ли у меня сестра, очень я ему на лицо понравилась будто. А он и сказал, что есть!

— Да мало ли кто, что спрашивает, Анка, — дернулась Зося. — Какое ему дело до меня.
— А вот и есть дело, чую я, что есть. Парень он хороший, я таких теперь видеть научилась. так что, скажу я Петару, чтобы в гости пригласил его, как увидит?

Зося потупила взор и поджала губы, внутри у нее боролись противоречивые чувства, страхи, но была и надежда.
— Скажи, Анка, и будь, что будет! — решительно выпалила Зося, ведь ночь на дворе стояла волшебная, а значит, какое-нибудь чудо уж точно должно случиться.


Спасибо, что заглянули в нашу избу!

Для вас старались:
Зося — Giselle Diefendorf Majesty.
Анка — Primary Subject Giselle Diefendorf.

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори