ПОСЛЕДНЯЯ РОЗА СЕВЕРА. 1. Прощание.

День был ветреный и сырой, налетевший порыв ветра трепал за моей спиной толстый шерстяной плащ, я же прильнула к холодной деревянной корме, что есть мочи вцепилась в неподатливую древесину пальцами.

По сходням слуги тащили наверх мои сундуки с одеждой, украшениями, мехами, тюки и лари, в которых были подарки моей новой семье, но я не обращала на эту суматоху никакого внимания. До рези в глазах я смотрела на одинокую фигуру в темном, стоявшую на мощеной пристани. Его спутники держались поодаль, и отец стоял один, заложив по привычке руки за спину, чуть сгорбившись.

Отсюда я не могла разглядеть его лица, да мне это и не нужно, я просто ВИДЕЛА, как он поморщился от острой боли, прошившей иглой его правую руку и грудь, согнулся еще больше, скрипя зубами. Кто-то из лордов бросился к нему, но он жестом велел им не подходить. Так мы и стояли: я на палубе «Сирены», а отец — на пристани. Я знала, он тоже смотрит на меня. Мне хотелось запечатлеть его лицо в памяти до мельчайших черточек. Ветер трепал его седеющие волосы, но он стоял неподвижно, подставив лицо холодным порывам. Знает ли он, что мы видимся в последний раз? Я уверена, что знает, но ради меня делает вид, что его не сжирает тяжкая болезнь, что все в нашей жизни по-прежнему и скорлупа моего привычного мирка не рушится от чужого неосторожного прикосновения. Теперь все стало неправильным, искаженным. Отец, старательно играл свою роль до конца, Реймар на прощание сжал мои руки и расцеловал в обе щеки, но взгляд у него был тяжелый, какой-то чужой. С его знакомого лица на меня глядела тьма, какая есть во всех нас, точно мы — порченные яблоки, с червоточиной. Я отпрянула, выдернула руки, краешком глаза заметив, как нахмурился отец и глубокая борозда пролегла на его лбу. Реймар тоже притворился, что ничего такого не произошло и снова стал моим младшим братом, который отчаянно ревновал ко мне сперва матушку, а когда она умерла — отца. Мы все трое словно соревновались за его внимание, любовь и одобрение. Впрочем, Реймар и Дэрен считали, что мне и стараться не нужно. Еще бы, отец и так любил меня за мое уродство. Но я знала, он любил меня за сходство с матушкой. Дэрена на пристани не было, его спешно услали на Пустошь. Он и Реймар что-то натворили, что-то плохое, о чем никто не говорит, они все делают вместе. Реймар чувствовал себя неуверенно, словно у него забрали его половину. А теперь еще и я уезжала. Жадная прожорливая тьма извивается в его ярко-синих глазах, сделав их на миг почти черными. Я задохнулась, как от удара, ибо оттуда на меня глядел не он, а все Драгрейны, прОклятые и мертвые, жаждущие заполучить и меня, и на самом дне этой темноты была она, леди с портрета, хальдми Моррейн. Я оцепенело смотрела в глаза Реймара, нет, в ее бесцветные прищуренные глаза, мне не хватало воздуха и сердце больно билось о ребра. Но вот Реймар сморгнул, и тьма исчезла, затаилась за чистой синевой его глаз, а меня под руку взял отец, иначе я бы упала. Он положил ладони мне на плечи, поцеловал меня в лоб и отстранил от себя. «Иди, Сэсси».

Вот и все его напутствие. Прощаться мы, Драгрейны, не умеем. Неверным шагом я пошла к деревянным сходням, не оборачиваясь. Нужно быть сильной, отец этого от меня ждет.

Кто-то с корабля протягивает мне руку, обхватывает мою ладонь, крепко и нежно. Это Ральф, и я с благодарностью принимаю его помощь. Ральф всегда добр ко мне и сейчас он — единственная твердь во всем этом мире, я цепляюсь за него, никак не могу разжать онемевшие пальцы.
— Все хорошо, — шепчет он мне в макушку, и хотя это ложь, я позволяю себе обмануться. Все хорошо, хорошо, хорошо…

Я тоже притворилась, что всего-навсего счастливая невеста, плывущая на встречу со своим женихом, что я знать не знаю о проклятии и тьме, что не слышу голоса хальдми, шепчущего, обещающего, грозящего мне:«Не беги, Сесилия, все равно не сбежишь, девочка. Мы скоро сыграем! О, сыграем с тобой, крошка Сэсси! Горбунья Сэсси...»
Кто-то из команды проходит мимо меня, мимо Ральфа, он стоит за моей спиной, как рыцарь.
«Отдать швартовы!» Дерево жалобно скрипит, стоит невообразимый грохот, это убирают сходни. Пол под ногами качается, «Сирена» словно вздыхает, кренится на правый борт, выравнивается…
— Вам лучше спустится в каюту, миледи, — ласково, настойчиво сказал Ральф, но я покачала головой.

Я так сильно кусала губы, что во рту теперь солоно от крови. Отец смотрит на меня, превозмогая боль, распрямляет плечи. Но я не вижу, а осязаю груз, что давит на него.

«Не трогай его!» — взмолилась я, но хальдми смеется, шипит мне в уши:
«А то что? Неужто ты думаешь, что сможешь кого-то защитить или спасти? Ты и себя-то не спасешь, когда я приду к тебе, крошка-Сэсси. Нет уж, оставь его мне, беги так далеко, как сможешь. Надейся, что я тебя не найду. Но я найду, — пообещал голос. — И заполучу тебя».

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори