Хроники бросания веера. Глава 30.

Глава 29 здесь
Генрих впервые со времени ранения сидел за общим столом, он был ещё очень слаб, но опасения за его жизнь миновали.

— Странное дело, что люди Токугавы так легко отстали от нас, — задумчиво произнёс он.

— Не думаю, что им перестала быть нужной помощь французского легиона, дела у бакуфу всё хуже… — добавил Арчи.

Выражение лица Мэри, более всего напоминающее скрытое торжество, заставило всех присутствующих членов семейства воззриться на неё.

— А они и не отстали. На следующий день, когда Арчи, Тëтушка и мсье Загорский пошли на рынок, люди Токугавы пришли отвезти Генриха в лагерь бакуфу. Пришлось наглядно показать, что это крайне маловероятно.

Генрих вздернул бровь, приглашая сестру продолжать.

— Поэтому я предложила свои услуги, генерал Пуке, как-никак мой собственный тесть, а Руперт его единственный наследник.

— Ты хотела поехать в лагерь вместо Генриха? — едва не подавился Артур.

— Обошлось письмом, написанным под чуткую диктовку господина Переводчика. Мол, императорское правление, жестоко обращается с иностранными поддаными, придите, спасите и всё в таком духе.

— И ты подписала эту клевету? — не сдержался Арчи.

— Конечно, другого выхода у меня не было, это были очень… Представительные мужчины.

Мириам, которая, по-видимому была в курсе всего произошедшего, подавила смешок.

Выдержав театральную паузу, Мэри продолжила:
— В конце письма я сделала приписку на суахили, что если хоть одна пуля прилетит в Кëто, я скормлю его шакалам.

— И тебе это позволили? — ахнула тётушка Порция.

— О, у него не было выхода: личных печатей у нас нет, а подпись подделать для искусного каллиграфа пустяк. Кто поверит, что это письмо написала я? Я убедила его, что это наша фамильная традиция, и только так он поймёт, что письмо пиала я. В каком-то смысле мне даже не прошлось лгать. Суахили очень компактный язык, всего четыре слова и мир встаёт вверх тормашками, но господин Переводчик, как и следовало ожидать с ним не был знаком.

Арчи засмеялся:
— Ай да Мэри! Кто после этого станет возражать, что женщинам следует править миром?


***

Прежде он был просто мальчишкой на побегушках, но, ни раз проявив острый ум и деловую хватку, был замечен господином. Его отправили учится, и вскоре он в совершенстве овладел тремя языками. Господин Токугава был заинтересован в торговле с гайдзинами и помощь переводчика была незаменима.
Вернувшись в Кёто, он увидел её, спустя почти пять лет разлуки, но сердце его по-прежнему трепетало при виде маленькой фигурки в кимоно, расшитым зелеными цветами.

Она ходила по дому как тень, не поднимая глаз и почти не покидая опустевшую с побегом молодой госпожи, женскую половину дома.

Она никогда не отвечала на его танка, не принимала его подарков, которые он тайком от хозяина оставлял возле её покоев.


Не привыкший к поражениям, однажды, когда хозяин уехал на двухдневный молебен, он подкараулил её в коридоре и остановил, схватив за рукав кимоно.

— Госпожа…
Она не подняла головы.

— Скажи хоть слово, если я противен тебе, я покину этот дом и никогда больше не побеспокою тебя.
Она продолжала молчать.

— Помнишь, как я достал мяч, который ты закинула на крышу сарая? Тогда ты была куда более благосклонна ко мне, госпожа.

Тсукико только вздохнула. Он не знал, с какой нежностью в сердце она хранила воспоминания о каждой их случайной встрече.


Но она не в силах показаться ему! Она не вынесет разочарования в его взгляде, а его жалость будет хуже кинжала в сердце!
По-своему расценив её молчание, он осторожно приподнял её лицо за подбородок.
Она попыталась увернуться, но он держал её – мягко, но крепко.

— Не смотри на меня, я такая уродина!
Она вся сжалась, готовая убежать без оглядки, но то, что произошло в следующее мгновение, выбило почву у неё из-под ног. Он прильнул губами к её шраму, и проведя дорожу из поцелуев до её губ, и жадно прильнул к ним, как усталый путник, приникает к прохладному источнику в конце пути.



Прервав поцелуй, он посмотрел ей в глаза:
— Ты прекрасна, Тсукико.

Когда хозяин вернулся с молебна, переводчик отправился к нему и попросил руки его племянницы. После смерти старшего сына, который был убит в стычке с разбойниками, Тадамори приблизил его к себе. Что касается девчонки, то он собирался отправить её в монастырь, но мысль, что через неё он приобретет сильного и умного зятя в дом, заставила его сменить гнев на милость. Однако, со свадьбой Токугава торопиться не спешил…Всё-таки Норайо происходил из самых низших слоёв общества и это задевало самолюбие Токугавы, столь гордившегося чистотой своего рода, бравшего истоки в доме Тайра.

Норайо постоянно находился в разъездах, и Тсукико по-прежнему влачила жалкое существование приживалки в доме Токугава. Подчас за весь день она не перекидывалась и словечком с домочадцами, но теперь мысли о возлюбленном помогали ей проживать каждый новый безрадостный день.

Время делало своё дело, она уже не была той испуганной четырнадцатилетней девочкой, в которую можно безнаказанно швырнуть миску для риса. Видя, что дядюшка не спешит решать её судьбу в её пользу, она взяла её в свои руки.

И когда она впервые под покровом ночи пришла к нему в каморку, он понял, что выполнит любое её желание, даже если это будет стоить ему жизни…




Продолжение следует...

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори