Заря над городом. Глава 11: Расплата (2)

-А какого рода звание у этого Заринцева? Надеюсь, он служит не в солдатах?
-Недавно получил звание майора,-отхлёбывая горячий чай, откликнулся министр.-Он славный юноша. Не рвётся к звёздам, но и своего не упустит, а с Катериной они познакомились у моей тётки, когда он приезжал в феврале.
-И что ж, понравилась?
-Весьма, весьма… Говорит, что девочка наша мила и остроумна, а кроме того оказывала ему явные знаки внимания. Вот и тётушка Милагрес пишет здесь, что они подружились…
-Прямо спасение, Брильян! Ты слышала? Барон со своим сватовством явился как нельзя кстати. Не знаю, как без него мы развязались бы с этой историей.



Помолвка младшей Серебровой и Гастона Заринцева-Хрустального была единственной темой, которую обсуждали сегодня за утренним кофе. Вчера с каким-то гвардейцем было прислано письмо, где он просил Катиной руки, обещая стать заботливым и верным мужем, и это событие немедленно взбудоражило всё семейство.






Естественно, Кате сказали о том в первую очередь, и естественно, пришлось тут же выпороть её второй за день раз: так мало почтения проявила дерзкая девчонка к благородному предложению юноши. Впрочем, от её согласия или отказа ничего не зависело, нужно было обсудить только приданное и возможности скорого продвижения по службе барона Заринцева-Хрустального. Обе темы были настолько занимательны, что поглотили сестёр до самого вечера, и только отправляясь спать, Манедшела спохватилась: никто сегодня не навестил узницу.
Зевая, поднялась она по лестнице в башню, имея при себе Семёна: мрачного, как туча, с привычно засученными рукавами.



-Ваше превосходит-ство, здоровье чаво-йт пошаливает. Позвольте сегодня не это… Не того.
— «Это-того…» Когда ты научишься выражаться по-человечески, Семён?-С раздражением бросила хозяйка.-Что ты хотел мне сказать?
-Не бить бы сегодня… Или хоть вполсилы. Рука болит.
-Никаких «вполсилы»! Ещё не хватало. Чтобы эта негодяйка вообразила, будто мы начинаем поддаваться её капризам! Пороть будешь, как полагается, а если нет – завтра же прогоню прочь со двора. На что мы тебя держим?
-За палача значится…-Старый садовник невесело вздохнул.




-Ты что же это… дерзничаешь?- Манедшела от возмущения так и встала на месте.- Уже и на тебя эта зараза перекинулась?
-Никак нет-с, ваше превосходитс-тво, а только жалко мне девчушку… Маленькую, значит, графинюшку. Она ж на руках моих выросла. В чём её вина? Ни в жисть она никому зла не делала, а теперь спину –в лоскуты, точно животину какую. Вот Красноярде бы на меня, живодёра окаянного, поглядела!..
-Вот что, Семён, -Манедшела подбирала слова.-Я тебя за сегодняшнее, так и быть, не накажу, только чтоб такого мы в своём доме больше не слышали. Своей дурьей головой судить, хорош ли, плох барский приказ- это ты оставь. Тебя кто кормит? Под чьим кровом спишь? Или забыл?
-Не забыл, ваше превосходитс-тво…
-То-то. Умничать брось, и красную Ярде свою не приплетай куда не следует. Давай дверь отпирай, да поживей!






Катя сегодня была отчаянно-решительной, и даже несмотря на угрозу бить, пока она в сознании, не дала согласия стать женой барона. Манедшела была просто вне себя и чуть не бросилась рвать этой твари волосы, как в тот злосчастный день, когда та крикнула им в лицо, что влюблена в голодранца… Плебейское отродье, паршивая овца! Манедшеле ли не знать, кто она на самом деле такая? Будь её воля- вышвырнула бы этого выродка из дому, как вшивого котёнка, чуть лишь она появилась на свет. Мать… Да, мать! Мягкосердечная дура. Мало того, что будучи молодой, поддалась нелепому капризу, так ещё и не пожелала исправлять потом его последствия. Не подумала о старших детях! И вот теперь- будто целые ливни помоев пролились над их злосчастным домом, и всё вокруг источает зловонье… О, если бы не видеть этого!!!



-Мы закончим завтра,-тоном, не предвещающим ничего хорошего, бросила она Кате, сделав знак Семёну. –Подумай, подумай крепко о том, что я говорила! Барон- из славного рода, молод и хорош собой… Он питает к тебе склонность. Мы даём ему согласие, умалчивая о твоём глупом ответе. Свадьбу справим через неделю: тихую, домашнюю, будут только свои. От тебя ничего не требуется, только встать послушно перед алтарём, позволив священнику совершить обряд… Уехав отсюда, ты будешь свободна – разумеется, в пределах, какие разрешит тебе муж и его семья… Это, право же, просто сказка для такой дурочки! Почему ты упёрлась, как мул? Хочешь всю жизнь провести здесь, в темнице, медленно околевая под кнутом? Или, может быть, одного кнута мало, чтобы вбить в твою голову хоть толику благоразумия?
Непримиримые глаза Кати горели во мраке… Она не ответила ничего.



Вздохнув, Манедшела вместе с садовником вышла из комнаты.
Заключённая с трудом подползла к узкому зарешёченному окошку, подтянувшись на руках, опёрлась на подоконник, чувствуя, как огнём горит окровавленная спина… Сколько ещё жить? Сколько нужно испытать страданий, чтобы смерть явилась к тебе как избавительница?..






Отсюда, как из птичьего гнезда, ей видно было всё: не только сад со всеми его закоулками, но и река, Королевский мост, ближняя часть города… Над всем этим великолепием торжественно висело небо, полыхающее в вечерних красках…
-Катя…
Что это? Или чудится?.. Такого просто быть не могло… Мираж, обман…
-Катя!
У каменного выступа под самым окном светились синие глаза её друга. Он цеплялся за камни башенной стены, неровной, полуразрушенной с наветренной стороны.




-Ты — здесь?! Ты… ты… Какое счастье… Дай поглядеть, не уходи… Осторожно! Как ты только сюда забрался!?
-Заклятье лягушачьих лап… А ты как… Совсем раскисла?

Катька-плакса, вспухший нос
Гриб древесный перерос…-
Он просунул за решётку руку, слегка растрепал её светлые вихры:



-Живая, здоровая?
-Пока ещё жива…
-Катюшка, мы вытащим тебя! Десять дней – продержишься? Скоро начнём… Графский замок первый возьмём осадой…
-Десять дней…- Она застонала, лбом прислонилась к железным прутьям.-А свадьба – через неделю!.. Они всё знают, Петь… Меня замуж отдают.
-Замуж?!
-Да… За одного гвардейца. А ты… Любимый… Ты так и не поцеловал!
-А ты ждала?
Она затряслась от плача, приникая к окну пылающей головой… Парень растерянно выпустил камень, за который держался, оступился, едва не скатился вниз.




-Катька, прости… Честное слово, не решился! Ведь в первый раз… А вдруг испугаешься? Расплачешься? Ни с кем ни разу в жизни не сробел, а вот с тобой…
-Я так и не узнаю, как это… Расплата за день Свободы – оковы на всю жизнь!.. Петя,- Она вытерла слёзы.-Пожалуйста… Хоть теперь, через решётку! Ведь-до самой смерти…
-Я поцелую.-Он поднял за подбородок её бледное лицо. Решимостью светились глаза.- Поцелую, Катька – на воле! Не давай себя сломать. Верь мне и жди. Пусть один, я вырву тебя из их проклятой власти!



Лицо его исчезло. Она вздохнула, с силой оторвала руки от подоконника и со стоном опустилась на соломенный матрац… Каждая косточка ныла. Нужно было собраться с силами, ведь завтра всё начнётся по новой… Молчать… Молчать до последнего! Ни сёстры, ни Гастон не услышат желанного «да». Она должна, должна его дождаться!



Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори