Глава 12.◈Tenebrarum occurrens◈

Не прошло и года🙈

То ли под влиянием вновь перечитанного оригинала, то ли просто потому, что я Герку люблю… Но меня вновь потянуло графоманить.
А так как спроса особого на мою историю нет, то писать я буду в удобном для себя темпе — как муза по голове стукнет, так и буду😅

Это не фанфик. Да, здесь есть персонаж из известной всем Вселенной, нежно и трепетно мною любимой. Да, он здесь практически центральная фигура. Но он тут один; и всё это «графоманство» — не более, чем введение в лор* Вселенной моей.

*Лор — это фоновая информация о мире: его истории, культуре, традициях и других деталях. Всё, что рассказывает о выдуманной вселенной, но не относится к непосредственному сюжету — от физики или принципов действия магии до исторических событий, отголоски которых косвенно влияют на сюжет.


Шон ворвался в комнату, словно ураган, потрясая цветочным горшком и захлебываясь словами и брызжа слюной в разные стороны.
— Ты..! Ты...! Тыыыыыыы!!! Ты опять решил угробить Жоржа? — выл шериф. — Чем тебе растение не угодило? Ты только посмотри на его листья! Они все поникли! Ты опять полил его какой-то хренью, да?- возмущался он, суя Геральту под нос горшок с многострадальным фикусом.

— Чего молчишь? Что это было? Если он сдохнет, я тебе… Я тебя...!!! Я не знаю, что я с тобой сделаю, если Жорж завянет и умрёт!.. — сверкал он глазами, из которых разве что молнии не сыпались. Ведьмак смотрел на него исподлобья, не шевелясь и никак не реагируя на обильно жестикулирующего мужчину. Такая «буря» была далеко не в первый раз, и подобные всплески эмоций его уже не удивляли. Дело было не в том, что Геральт чем-то полил фикус, отнюдь — это сам Шон довёл бедное растение до такого состояния своими экспериментами с подкормкой. Но так как у шерифа виноваты всегда все, кроме него, ведьмак предпочитал отмалчиваться и ждать, когда буря переживаний за Жоржа подутихнет. В конце концов так и произошло — шквал возмущений стих и шериф, видя отсутствие реакции у ведьмака, обессиленно оперся на стол, глубоко вздохнув. Затем, недовольно посопев, достал из кармана небольшой предмет и разжал ладонь: перед лицом Геральта закачался медальон с головой волка.

В былые времена он терял его и не раз, но сейчас времена иные. Сейчас этот небольшой кусок металла олицетворял собою всё то, что сохранилось в его памяти после перемещения в этот мир. Ведьмак даже не задался вопросом, где шериф его взял. Он протянул было руку, но Шон тут же отдернул её, подбросив и снова зажав медальон в ладони.
— Э, нет. — промолвил он, прищурив глаза. — Так просто я тебе его не отдам.
— Что нужно сделать? — посмотрев на него в упор, хрипло произнес мужчина, впервые подав голос за последние пятнадцать минут.

Записи были путаны и не очень понятны; даже Геральт, хоть и обладающий большим количеством знаний и прочитавший множество разных книг, не до конца понимал хитросплетения схем в дневнике и не узнавал как минимум половину рун.
— Эх, сюда бы Региса… — вздыхал он себе под нос. — Уж он-то бы точно разобрался во всех этих каракулях и тоном ментора в своей философичной манере разъяснил бы, что тут к чему…
Вся комната постепенно утонула в обилии бумаг, испещрённых разнообразными заметками. В конце концов в один из вечеров ведьмак не выдержал и сгрёб все бумаги со стола. Шон тут же водрузил на него ящик пива — головы безбожно трещали у обоих и требовали передышку. После нескольких бутылок их потянуло на беседы; разговор плавно стёк к дневнику аптекаря и его содержимому.
— Я ж не учёный и не магик, Шон. Я ведьмак. — практически трезвым голосом вещал Геральт. — Я в этих хитросплетениях Силы мало что понимаю, особенно в схемах — там сам чёрт ногу сломит, ей-богу.
— Ты хоть что-то понимаешь. — пробурчал Шон, слегка икнув. — Я в этом талмуде вообще едва треть слов разобрать могу, и то — слова вроде знакомые, а смысл ускользает. И вообще… — вздохнул он, вперев взгляд в одну точку и грустнея на глазах. — Кроме тебя и разобраться ведь некому. Если я попробую предать огласке содержимое этого дневника или хоть кому-нибудь заявлю о том, что верю во всю эту херню, понаписанную там — меня с должности попрут и самое меньшее, чего можно ожидать — упекут в дурку. Дурка — это больничка такая, для душевнобольных. Для тех, кто с головой не дружит, значит. — Шон помолчал. — Хочешь спросить, откуда у меня такая уверенность в том, что всё написанное в дневнике — правда? Я тебе скажу, хоть и не собирался. Может, у тебя и не появится желание сдавать меня властям. — криво усмехнулся он. — Дело в том, — отхлебнув пива и промочив горло продолжил он, — что в этом дневнике описано то, что я знал и не знал одновременно. Помнишь запись о появившемся внезапно мужчине без памяти? — Геральт кивнул. — Так это был я. Обо мне этот Хагмар написал. Последняя сенсация на тот момент в нашем захудалом городишке… Я помню, как очнулся в больнице — участливая медсестра поправляла мне подушку и о чём-то негромко разговаривала с доктором. Потом был нескончаемый поток вопросов, но ни на один из них я не знал ответа. Нет, безусловно, я обладал стандартными навыками человека моего возраста, был в состоянии самостоятельно есть, пить, одеваться и далее по списку, но… Всё, что касается моей личности или каких бы то ни было воспоминаний о жизни — тут просто белый лист. Ни имени, ни возраста — ни-че-го. Пустота. Вакуум. Городские власти взяли меня под опёку и старались оградить от пронырливых журналистов; назначили психолога, дали работу. Со временем я оклемался, конечно, но произошедшее со мной не давало мне покоя и мешало жить дальше. — туманный взгляд шерифа переместился за окно, где какая-то птица чистила перья, сидя на ветке. — Как я потом выяснил, подобные случаи нет-нет да случались в разных местах мира. Где-то чаще, где-то реже. Обычно люди уезжали из тех мест, где внезапно появились словно из ниоткуда. Бежали от журналистов и фанатиков; бежали в поисках себя. Многие просто сходили с ума, оказавшись не в силах справится с «новым началом», и их упекали в комнаты с мягкими стенами и полом. Я же… Я так никуда отсюда и не уехал. Просто не смог. 7 лет прошло с моего появления здесь. Год назад я вроде смирился с тем, что не смогу узнать, как меня зовут на самом деле и какая жизнь у меня была «до». Стал жить по течению, сделал упор на карьере, интрижку завёл… А потом появился ты. Меня терзала зависть и злость одновременно, а уж когда тебя «подсунули» мне на порог… Ну, ты помнишь моё негодование тогда. — Ведьмак внимательно его слушал, не перебивая. — Уже тогда я понял, что нифига я не смирился. А теперь ещё и этот аптекарский дневник…
Шон замолчал. В воцарившейся тишине было слышно, как из крана на кухне капает вода. Спустя несколько тягостных минут Шон перевёл взгляд с окна на Геральта и снова заговорил. — Дневник, твоё появление — это всё неопровержимые, так сказать, доказательства. Но есть ещё кое-что. Фотографии. Две из них ты уже видел — на них, вероятно, изображены Хагмар и Орианна, как мы с тобой выяснили. Но был и третий кадр… Не смотри на меня недовольно! Да, я всё это время носил его с собой и не показывал тебе, но на то были причины. С того момента, как я первый раз его увидел, меня не покидало ощущение, что я знаю это место, видел его раньше, вживую. Я надеялся, что помимо этого ощущения смогу узнать что-то ещё, возможно, даже вспомнить… Но ничего не выходит, как я ни стараюсь. — шериф вздохнул. — Есть только мои слова и ощущения. И фото. Бесполезный клочок бумаги, не дающий никаких ответов, а лишь порождающий ещё большее количество вопросов… Держи свой медальон. Я давно хотел тебе его отдать.

Они шли сквозь лес, с хрустом ломая ветки и шурша травой под ногами.
— Тебе не кажется, — пыхтел за спиной Шон. — что мы ходим кругами? Я, если честно, уже порядком подза…долбался, знаешь ли.
Геральт не ответил, лишь остановился и снова прислушался. Лес жил своей обычной жизнью — в кронах деревьев шумел ветер, где-то невдалеке выводил свои трели зяблик да постукивал дятел, выбивая одному ему известный ритм.
— Мы и ходим кругами. — наконец подтвердил Геральт. — Но намеренно. Сужаем область поиска. — Шон закатил глаза и застонал. — Идём. И прекрати стенать! Это же была твоя идея, а не моя.
Большую часть пути они молчали, думая каждый о своем. Шериф пыхтел и сопел, бурча что-то себе под нос, продираясь через непролазную кущу, и изредка косился на ведьмака. Тот же шёл невозмутимо, порой останавливаясь и поджидая утомившегося товарища, параллельно с этим прислушиваясь к лесу. Ближе к вечеру надежда и энтузиазм, что горели в них в момент захода в лес, у обоих слегка подугасли. Было решено разбить лагерь; кое-как разобравшись в хитросплетениях палатки и обустроив нехитрый быт, они уселись у костра, мирно потрескивавшим сухими ветками. Уже окончательно стемнело, и искры вздымались над костром, огненными мотыльками взвиваясь в чистое звёздное небо над чёрным, словно смоль, лесом.

Неспеша перекусили тем, что прихватили с собой и прихлебывали чай из потрёпанных кружек, греясь у огня. Шона довольно быстро разморило — сказались и усталость, и сытный ужин с горячим чаем. Он еле нашёл в себе силы залезть в спальник, и теперь лениво наблюдал за ведьмаком из-под полога палатки. В конце концов его сморил сон; Геральт же по-прежнему сидел у костра, изредка подбрасывая мелкие ветки в пламя и прихлёбывая содержимое кружки. В какой-то момент после всего выпитого Геральту приспичило «до ветру» и он, оглядев поляну и догорающий костёр, направился чуть дальше в лес. В момент облегчения не сразу, но почувствовал дрожание на груди. Медальон! Геральт застыл истуканом, боясь спугнуть это уже подзабытое чувство. Подтянул штаны и сделал несколько шагов вперёд. Медальон задрожал чуть сильнее. Самую чуточку, но ведьмаку этого хватило, чтобы понять нужное направление. Ещё несколько шагов… Ещё усиление. Охватившее его чувство заставляло его двигаться вперёд, несмотря на непроглядную темень ночи и оставленного одного в лагере спящего Шона. Он несколько раз за время пребывания в этом мире пытался воспользоваться магией, но все его попытки были безрезультатны. Впервые он попытался воспользоваться знаком, когда Шон был крайне недоволен его появлением в своей квартире — тогда шериф действительно быстро заткнулся, но то явно было не результатом действия Аксия, а, скорее, странными действиями Геральта. Потом он пробовал снова — сбить вазу, зажечь свечу… Но всё было тщетно. Да, его воспоминания и навыки никуда не делись, но вот знаки и всё, что связано с магией здесь не работало — так он тогда решил. «Я ошибался.»- мелькнула у него в голове мысль. — «Магия есть. И дрожащий прямо сейчас медальон — тому доказательство.» Шаг. Ещё и ещё. Медальон уже ощутимо вибрировал, и ведьмак зажал его в ладони. Лес внезапно поредел и впереди проступили очертания залитой лунным светом поляны — не слишком большой, но и не слишком маленькой. На краю поляны высился огромный камень.

Они стояли в центре поляны, сплошь испещрённой обломками камней и кое-где заросших дёрном — два тёмных силуэта в ночном лесу, под открытым небом, сплошь усеянным звёздами. Стояла мертвецкая тишина, не нарушаемая ни скрипом деревьев, ни шумом ветра, ни криками птиц. Будь Шон здесь один, он здорово бы труханул, но никогда в этом не признался бы. Вдруг ведьмак прищурился и задвинул Шона за спину.

— Мы не одни. — процедил он сквозь зубы едва слышно. — Тут кто-то есть.
И тут же тишина, совсем недавно довлевшая над лесом, сменилась глухим пульсирующим гулом. Внезапно откуда-то завыло с нарастающим звуком и появилось ощущение, что земля под ногами дрожит. Если б не Геральт, шериф бы даже и не понял, откуда исходит звук. Ведьмак же неотрывно смотрел на камень, и, казалось, даже не моргал. Медальон на его груди подпрыгивал, словно заходясь в беззвучной истерике. Снова загрохотало; сумрак на поляне ощутимо сгустился, заставляя глаза раскрыться шире в попытках хоть что-то увидеть. И вот, в самый разгар поднявшегося из ниоткуда порывистого ветра, откуда-то из тьмы раздался громкий и пронизывающий рёв. На поляну, усеянную камнями и погружённую во мрак, вышла фигура — темная, высокая и худощавая. Кроме очертаний силуэта больше ничего было не разглядеть — ветер застилал глаза, а тьма не позволяла увидеть больше. Геральт чертыхнулся сквозь зубы, пожалев, что так и не сумел добыть хотя бы один меч, впрочем, как и любое другое оружие. Гол как сокол… Вдруг его осенило. Знаки! Геральт собрался и тут же навесил Квен, предварительно крикнув Шону, чтобы тот не отходил от него далеко. Он, впрочем, о таком даже и не мыслил — лишь прижался к Геральту спина к спине, ощутимо подрагивая коленями. Вой, ветер, тьма… Вокруг них клубился ураган, буквально заставляющий оставаться на месте, словно мышей, которых пройдоха-кот загнал в угол. Но ведьмак не мышь. Он ждал, напрягая все свои инстинкты. И дождался. В тот момент, когда нечто пошло в атаку, Геральт воспользовался Ирденом, раскинув слегка вперёд магическую ловушку, чтобы удержать на месте чёрное клокочущее нечто; сам же предусмотрительно покинул её, утягивая за собой шерифа.

Нечто, оказавшись в слегка светящемся фиолетовым круге моментально взвыло, тщетно пытаясь пробиться сквозь границы круга. Всего на мгновение фигура показалась у самого края — видимо, в порыве гнева и злости она бросилась на барьер, который тут же оттолкнул её обратно. Шон, заметивший это, не сдержавшись, охнул и грязно выругался. — Знак долго не выдержит. — сквозь шум докричался до него Геральт. — Надо уходить.
Ведьмак и шериф резво повернулись вспять и побежали, спотыкаясь о камни и цепляясь за словно отовсюду торчащие корни деревьев. Защитный Квен, к тому моменту уже едва мерцавший, окончательно погас. Стук сердца набатом звучал в ушах у Шона, а глаза расширились от ужаса. Шериф бежал за ведьмаком, не разбирая дороги — тот же словно без компаса знал, в какой стороне находится лагерь. Звук воя и дрожание земли усилились; нечто, по всей видимости управившись с Ирденом, спешно настигало их, буквально дыша им в затылок. Время растягивалось; казалось, что путь до лагеря никогда не закончится. Геральт ещё раз создал магическую ловушку и бросил под ноги, не прекращая бежать. Внезапно громкий вой и дрожь ослабли, словно нечто решило отступить. Они тут же остановились, тяжело дыша и вгоняя воздух в лёгкие. Шон упёрся руками в колени и пытался унять дрожь, сотрясающую всё тело. Тьма вокруг всё ещё царила, но всё остальное угасло — кажется, они сумели оторваться от того, кто гнал их по лесу с таким гневом и яростью. Шон, наконец кое-как отдышавшись, уставился в темноту: его глаза отражали ужас, смешанный с облегчением. Приблизившись к лагерю, Геральт и Шон обнаружили, что огонь костра почти потух, а тёмные облака затянули небо — от ярких звёзд не осталось и следа, словно кто-то стёр их ластиком. Они сели у костра и подбросили ещё веток — пламя вспыхнуло, рассеивая окружающую тьму. Так они и просидели до рассвета, не сомкнув глаз и не произнеся ни слова.

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори