Готэмские сказки. История третья. Часть четвертая

Хочу покрасить эту дверь я в чёрный цвет,
Нет больше красок и другого цвета нет.
©
Бурные 60-е годы, разгар борьбы за Гражданские права, Всадники Свободы ведут свое необыкновенное шествие по Соединенным Штатам. Между тем город Готэм замер в напряжении накануне выборов мэра.

Часть 4

От внезапной хватки на своем запястье Бри вздрогнула и, повинуясь давней привычке сначала бить, а потом разбираться, чуть не засветила в лицо человеку, но вовремя узнала Брюса. Улыбаясь, он утащил ее за ширму и жестом предложил садиться.
— Не надо им мешать, — шепотом заметил он.

Бри глянула в щель между створками ширмы и увидела Дика, увлеченно болтающего с подружкой.

Брюс разлил им шампанского по бокалам и отсалютовал Бри. Блики запрыгали по дорогому хрусталю, и на мгновенье лицо Брюса показалось ей уставшим, черты заострились и стали резкими. Но уже в следующую секунду мягкий свет люстры развеял это впечатление.
— Вы очень лояльный отец, — заметила Бри тоже шепотом.
Брюс пожал плечами и пригубил шампанского.
— Пусть отдохнет, он это заслужил. Дику выпало больше ответственности, чем положено мальчику его возраста. В чем-то это моя вина.
Бри посмотрела на него из-под бокала.
— Многие вас не поймут. Он сын Брюса Уэйна.
Мужчина задумчиво кивнул.
— Эти многие не знают, что значит, быть сыном Брюса Уэйна, — тихо сказал он.

Ли внезапно вскочила на ноги, одергивая короткую юбку.
— Тебе подарили мотоцикл, Дик, и ты молчишь?! Пойдем, покажи мне! – протараторила она, потянув его за руку прочь из комнаты.
Брюс проглотил остатки шампанского и протянул руку Бри, чтобы помочь ей подняться, как в этот момент в комнату вошли двое Сайонисов.

Инстинктивно Брюс сел назад и замолчал. Бри машинально последовала его примеру. В тот же момент она поняла, как ложно оказалось их положение. Выйти из-за ширмы уже было невозможным, пришлось слушать.
— Послушай, — продолжал начатый разговор Сайонис-старший, — я тебе все сказал. Только дурак даст разрешение на брак с официанткой, и только идиот на ней женится. Я не дурак и тебе тоже не в кого быть идиотом – оставь это Брюсу Уэйну.
— Он тут причем? – мрачно спросил Роман.
— Не причем, но он себе может позволить такие глупости, а мы нет. Я весь этот город вывернул наизнанку, я заставил всех этих тварей меня уважать, и я не позволю…

— Никого ты не заставил, — перебил его Роман, — и никто тебя не уважает. Они уважают деньги – но это уже не ново.
— Ну изволь – я купил их уважение. Я могу купить все, что захочу. Я куплю тебе любую интеллигентную дурочку, на которую ты ткнешь пальцем. Женись на Мари, у ее папаши стоматологический бизнес, женись на Розе, нам пригодится адвокат… Купить тебе любимую женщину я, увы, не смогу, это нам не по карману.
Роман помолчал, а потом вдруг заговорил:
— Ты помнишь, как я был маленьким и вы возили меня играть с Брюсом? Улыбались доктору Уэйну и Марте, а потом мы ехали назад, и ты проклинал их на чем свет стоит?

Мгновенье снова царила тишина, а потом Сайонис заговорил, чуть понизив голос:
— Я помню. Я думал, ты давно забыл.
— Я ничего не забыл.
— Слюнтявые дураки, всю жизнь игравшие в великодушие. Палец о палец никогда не ударили.
— Да, — отозвался эхом Роман, и что-то такое необыкновенное было в его тоне, что Бри вся встрепенулась. Это «да» не было согласием со словами отца, но не было и сарказмом в его сторону. Оно вообще, судя по всему, относилось не к его репликам, а к какому-то внутреннему диалогу Романа.
Бри перевела взгляд на Брюса, слушавшего с напряженным вниманием. Он показался ей чуть бледнее обычного, но, впрочем, Брюс никогда румянцем не отличался.

— Теперь ты ездишь к их сыну.
— Ты меня обвинениями в лицемерии не уязвишь.
— И не надеялся.
Сайонис-старший передернул плечами и направился к двери. Роман постоял еще какое-то время в гостиной, а потом тоже вышел.
Брюс, все это время сидевший неподвижно, перевел дыхание и крепче сжал губы, о чем-то раздумывая.

Бри негромко окликнула его, и Брюс перевел на нее взгляд, словно только что вспомнив, что она вообще находится рядом.
— Ну что же, Бри, — улыбнулся он. Это, конечно, не была стопроцентно искренняя улыбка, скорее попытка ее, но Бри должна была признать, что попытка вышла вполне хорошей, – как говорит народная мудрость: «тот, кто подслушивает, никогда ничего хорошего про себя не услышит». Так что, полагаю, мне жаловаться не на что.
— Да уж… — неопределенно отозвалась она, не зная, что сказать.
— Простите, мне надо вернуться к гостям, — избавил ее от непривычного затруднения Брюс и поднялся со стула.
Большинство гостей разъехалось, и последние затухающие вспышки веселья подходили к концу, когда Брюс окликнул Бри и подозвал ее к телефону.
— Возьмите трубку в кабинете, Бри, вам звонок от комиссара полиции.
Она сразу поняла, что новости не будут хорошими.

***
На подъездной дорожке около дома Сайонисов в темноте бликовали огни патрульных машин, когда Брюс остановил машину по повелительному взмаху руки полицейского.
— Я Брюс Уэйн, комиссар Гордон нас ждет.
Поколебавшись, полицейский дал знак их пропустить.
Комиссар Гордон стоял посреди гостиной Сайонисов, которая выглядела мрачнее, чем днем. Мало того, что шторы были вздернуты и в окна заглядывала готэмская ночь, с которой вяло соперничали дизайнерские лампы, портреты и маски со стен откровенно следили пустыми взглядами за людьми. Засохшая кровь на полу и труп у пишущей машинки тоже жизнерадостности сцене не добавляли.

— Он застрелился, — кратко сообщил комиссар Гордон, как будто подозревал, что Бри может подумать при виде трупа с пулевым отверстием в виске, будто тот отравился.
— Застрелился, — мрачно отозвалась Бри, замечая краем глаза, как в гостиную зашел Роман с Кирой, — или не застрелился.
Комиссар бросил на нее быстрый взгляд, но тут же повернулся к младшему Сайонису.
— Мои соболезнования. очень жаль вас беспокоить в такое время, но мне придется задать вам несколько вопросов.

— Давайте, комиссар, — пожал плечами Роман. Он выглядел очень уставшим, но отнюдь не убитым горем. Впрочем, в четвертом часу утра выглядеть уставшим немудрено.
— Позвольте выразить восхищение вашим самообладанием, — заметил комиссар сухо. Впрочем, Бри была готова признать, что сарказм в его голосе ей почудился.
Роман снова пожал плечами. Кира не отходила от него ни на шаг.
— Боюсь, я не смогу закатить вам истерику, чтобы показать, какой я эмоциональный. Попробуйте обратиться за этим к Брюсу.

Тот покосился на него, но сказать ничего не успел – зазвонил телефон. Комиссар взял трубку, звонил постовой.
— Роза Джонсон? – машинально переспросил комиссар Гордон.
Роман чуть встрепенулся, если можно было так сказать – он выглядел как человек погруженный в глубокую апатию.
— Пропустите. Она мой адвокат.
Комиссар отдал распоряжение, а Бри посмотрела на Романа
— Ваш адвокат?

Он в третий раз пожал плечами.
— Избирательного штаба этой кампании.
Комиссар положил трубку и посмотрел на Романа.
— Мы не могли вас найти, мистер Сайонис. Где вы были в момент смерти вашего отца?
— Он был у меня, комиссар, — твердо ответила Кира.

— Это правда, — подтвердил Роман, чуть заметно кивая вошедшей Розе. – От Брюса я поехал к мисс Эмброуз. Я… — внезапно голос его прервался, и он неосознанно посмотрел на Киру, словно ища поддержки, — я сделал ей предложение.
Внезапно Брюс, что-то рассматривавший на столе, весело рассмеялся. Этот беззаботный смех прозвучал настолько неуместно, что все, включая Бри, вздрогнули. Оказавшись в центре пристальных взглядов, Брюс поднял голову.

— О, простите, я просто читал шутки.
— Какие шутки? – страшным голосом спросил комиссар Гордон.
— Довольно хорошие, — с неподражаемой непосредственностью ответил Брюс. – Слушайте: «Достоинство цветного телевизора — если хороший парень называет плохого желтомордым — вы можете в этом убедиться!», — он снова рассмеялся. – «Желтомордым»… Это с листа, заправленного в печатную машинку. Довольно странно, кстати, что человек кончает с собой, печатая шутки, — между делом заметил он, отходя от стола. – На чем я вас прервал?
Комиссар Гордон подошел к столу и уставился на лист, заправленный в печатную машинку.
— Ваш отец печатал на ней анекдоты?
— Отец печатал на ней все, — отозвался Роман. – Он не получил образования, у него был плохой почерк.
— Да, — пробормотал комиссар, — печатал он…

Бри, посмотревшая через его плечо, тоже заметила пару ошибок в тексте.
— Это действительно странно.
— Странно другое,- заметила Бри. – Пистолет.
— Пистолет наш, — отозвался Роман.
— Молчи, — оборвала его Роза, он быстро посмотрел на нее, но ничего больше не сказал.

— Человек стреляет в себя, — продолжила Бри, — пистолет падает из его рук… Как же так получается, что вся кровь на ковре под пистолетом, а пистолет чистый?
— Тогда…
— Тогда это вообще не самоубийство, — неохотно сказала Бри.
Брюс неслышно пересек комнату и встал у дивана. Роза выпрямилась и вздернула подбородок. Кира чуть слышно ахнула, а Роман так сжал ее пальцы, что они совсем побелели. Он заговорил первым.

— Что ж… Нам угрожали расправой много раз. Активность ку-клус-клана всем известна.
Комиссар долго молчал, а потом поморщился и кивнул.
— Я должна поговорить с кандидатом, — настойчиво сказала Бри. – День выборов уже сегодня. Ситуация критическая.
— Поедем вместе, — отозвался комиссар. – Пожалуй, к кандидату следует приставить охрану…

— А где Майкл? – вдруг вполголоса спросила Роза, но ее вопрос потонул в общем шуме – Бри переговаривалась с комиссаром, Брюс что-то говорил вслух, не заботясь, слушают ли его, а Роман звал собак. Только Кира, кажется, услышала и немного побледнела.
***
Уэйн уехал вместе с Бри и комиссаром, а остальные прикорнули в доме Сайонисов на несколько беспокойных часов.

Роза, проснувшись раньше всех, пошла в гостиную штаба, чтобы забрать свои бумаги. Началось 24 часа молчания на время голосования, поэтому в штабе было тихо и почему-то очень темно.

Ругаясь сквозь зубы и натыкаясь на мебель, которой в темноте словно стало в два раза больше, Роза, наконец, добралась до торшера, щелкнула выключателем и отшатнулась.


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори