КОРОЛЕВСТВО. 17. Верьена.

«Милостью Черного бога и Праматери я разрешилась от бремени здоровым младенцем на пятый день фомхара. Мою дочь нарекли Верьеной по желанию Морхеда. Верьена из Гленбахата, дочь Верховного мара Приграничья. Я счастлива, матушка, и благодарю Вас за то, что выбрали мне в мужья лучшего из мужчин. Возможно, Ваши планы расстроены, но для матери не должно быть ничего ценнее счастья ее ребенка, и в этом Вы преуспели. Когда Верьена окрепнет, я с дочерью навещу Вас в Кробх Даре.
Госпожа Гленбахата Аверил»



Я долго корпела над письмом, но так и не написала того, что было на сердце. Что несмотря на все козни матери, я зачала от мужа и родила ребенка. И пусть это всего лишь девочка, у нас будут еще дети — сыновья. Тайком от Морхеда я гадала на рунах и каждый раз они предсказывали мне одно — сыновей. Впрочем, Морхед души не чаял в Верьене, как и леди Инес и вся челядь крепости. Временами, глядя на совершенное личико Верьены, я и сама не верила, что произвела ее на свет. Родовые муки милосердно изгладились из памяти, и я уже всем сердцем любила нашу с Морхедом дочку.
Боли скрутили меня поздней ночью, такие сильные и острые, что я захрипела, извиваясь на широкой постели, хватая пальцами края простыней. Кое-как я позвала служанок. Меня охватил страх, боль была такая сильная и обрушилась на меня так внезапно, что мне трудно было сделать вдох, и я лишь корчилась среди окровавленных простыней, тщетно призывая мужа, Мугейн, даже свою мать. Хоть кого-нибудь, кто сможет облегчить эту боль.

В какой-то момент я увидела подле себя Мугейн, подоткнув подол юбки, она деловито толкла в ступке какие-то зерна. Один ее вид немного успокоил меня. Она села на край постели, я вцепилась в ее руку мертвой хваткой.
— Мугейн… Так больно, ооо!

— Тише-тише, госпожа моя, — она ласково вытирает мой лоб мокрой тряпицей, от нее пахнет травами и полынью, запах такой сильный, что забивается в ноздри, кружит голову. Я словно плыву в тумане.
— Не противьтесь этой боли, она помогает Вам… Пусть она проходит сквозь Вас, Ваше тело, как река… — ее голос убаюкивал, я едва понимала, что она говорит. Знала только, что Мугейн не боится и знает, что делать. У нее у самой ребенок… Боль то уходила, то возвращалась, и я уже не понимала, сколько все длится — прошла ли эта ночь или наступил следующий день… Я была потеряна в море боли и одинока. Некстати мне вспомнилась матушка. А ведь она произвела на свет шестерых детей, милостивые боги! И не умерла! Значит, и я не умру, руны обещали мне сыновей…
От питья Мугейн меня кружило на грани сна и яви, и я никак не могла понять, где Морхед, почему не пришел ко мне. Пару раз я видела у своей постели леди Инесс и повитуху, и всегда — Мугейн. А потом боль чуть отступила и опочивальня погрузилась в благословенную темноту. Мне было холодно, так холодно, что зубы выбивали дробь и кожа покрылась мурашками. Я по-прежнему лежала на той же кровати, и по углам комнаты была тьма. Но видела я себя будто со стороны, будто находилась в другом месте.
Кажется, я различила блеск стали, легко, как бумагу, распоровшей мое нутро. От крика содрогнулись стены опочивальни, но мой рот был нем и из него не исторглось ни звука. На руки мне кто-то кладет окровавленного младенца. Мальчик, — понимаю я, руны не лгали, у нас сын…
— Госпожа! Госпожа Аверил! — Мугейн наклонившись надо мной, тормошила меня за плечо, позади я разглядела перепуганную повитуху. — Ох, моя госпожа, нельзя сейчас спать, миленькая! Потерпите немного, ребеночек вот-вот появится на свет…

От духоты, стоящей в опочивальне, от густого травяного духа, жара горящих свечей, сладковатого запаха крови меня мутило, широко раздвинутые колени дрожали от слабости, и я вцепилась в гладкие, стертые сотнями прикосновений подлокотники родильного стула, мое тело изогнулось и наконец исторгло из себя орущий окровавленный комок.


Повитуха приняла его и тут же ловко обтерла от крови, укутала в мягкую холстину и кружева, пока Мугейн трудилась надо мной. Боль закончилась, я смертельно устала и изнемогала от желания взять сына на руки. Мугейн и служанка помогли мне подняться и довели до кровати, где уже перестелили постель.
— Крепкая и здоровая малышка, госпожа, — повитуха, широко улыбаясь, передала младенца леди Инесс, и та очень неохотно протянула мне сверток.

Я с благоговением взяла его.
— Не сын? — пробормотала я искусанными в кровь губами. Она была прекрасна — личико приобрело нормальный не синюшный цвет, длинные темные ресницы отбрасывали тени на ее крохотные розовые щечки. Я осторожно коснулась ее горячей головки кончиками пальцев — на макушке темнел пушок волос, таких же черных, как мои и Морхеда.

Время остановилось, текло мимо нас с ней. И я не замечала, как прибрались и вышли прочь повитуха и ее помощница, как в опочивальню влетел Морхед и склонился над нею так же, как и я сама.
— Девочка, — сказала я, впрочем наверняка Морхеду уже сообщили. Он даже не оторвал своего взгляда от малышки.
— Она здоровая и крепкая, будут и сыновья. — Указательным и большим пальцем он начертал на ее лобике руну мира и милости.

— Верьена из Гленбахата, — хрипло выговорил он. И глядя на них, я вдруг осознала, что наша дочь будет владеть не одним Гленбахатом, но всем Приграничьем от гор Шуттеркрона до Дарма, от равнин Луэйха до полноводной Иннесви. По опочивальне пронесся сквозняк, как холодное дыхание судьбы, но я предпочла не заметить его.

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори