Готэмские сказки. История вторая. Часть шестая, заключительная

Это не продолжение прошлой истории, а просто еще одна сказка про тех же персонажей. Соответственно, предыстории могут совпадать, не совпадать, совпадать частично. Для чтения истории о 50х, читать предыдущую сказку про 40е совсем необязательно (хоть она и была хороша :D ).
В городе Готэм, в сытых, процветающих, нетерпимых 50-х годах в окружной прокуратуре творятся странные вещи…
Коль враг вокруг и враг везде, то самый главный враг – в тебе! ©
Часть 6.


Мистер Дуал, он же окружной прокурор Дент, носивший множество имен от «Харви, старина» авторства Брюса Уэйна до «мелкий гаденыш», которым его наградила родная мать, развалился в кресле.
— Проходи, — повторил он гостеприимно и взмахнул зажатой в руке сигарой.



Ганшот прошла вперед, бегло оглядывая комнату. На весь кабинет окружного прокурора лег какой-то отпечаток запустения.
Харви поднялся и взял пузырек со стола.
— Ты не против? Мои нервы никуда не годятся.
Она не была против.



— Ну и кто же ты такая? Сними маску, — мягко, даже как-то ласково сказал он.
Чуть поколебавшись, она стянула ткань вниз, открывая лицо. Харви подался вперед, как будто, чтобы рассмотреть лучше, и отпрянул от увиденного. Ганшот уже давно не чувствовала ничего кроме безумной разрушающей изнутри усталости, и все равно отвращение, написанное на его лице, ее уязвило.



Он отвернулся на мгновенье, опершись на кресло, словно в поисках поддержки.
— Но как же так?.. – как-то беспомощно спросил Харви в пространство.
Ганшот потупилась, но промолчала. Впрочем, он быстро взял себя в руки.
— Присаживайся, дорогая, — усмехнулся Харви, открывая пузырек, но к губам его не понес.
Не говоря ни слова она прошла через комнату и села в предложенное ей кресло, не выпуская, впрочем, пистолета из рук.
Харви оказался за ее спиной.



— Не надо дергаться, подруга, — посоветовал он ей. – Видишь ли, у меня в эту бутылочку налито вовсе не мое лекарство, а концентрированная азотная кислота.
Она чуть скосила взгляд из-под длинных ресниц на маячившую в неприятной близости от ее лица пробирку с бесцветной жидкостью и тут же снова решительно уставилась прямо перед собой, обдумывая как лучше действовать дальше. Это был не первый и даже не десятый случай, когда ей чем-то угрожали, но это не значит, что Ганшот собиралась лезть на рожон.
— Как ты могла? – с какой-то очень искренней горечью сказал он. – Ты же клялась, что на моей стороне.
Она спокойно покачала головой.
— Нет. Я обещала оставаться на стороне Харви Дента. Но разве ты – это он?



Он чуть вздрогнул, и она на мгновенье напряглась – дергающиеся люди, держащие пробирки с кислотой, всегда были дурным знаком. Краем глаза она уловила его нервное движение, словно он искал что-то по сторонам.
— Зеркало разбито, — любезно подсказала Ганшот и услышала, как у него перехватило дыхание.
— Что это значит? – надтреснуто спросил он.
Она осмелилась чуть повернуться, чтобы посмотреть в растерянные темные глаза.
— Мне кажется, Харви, — мягко сказала она, — это значит, что вам нужна помощь хорошего врача.
На мгновенье она увидела знакомый проблеск неуверенности в его взгляде, но он тут же погас.
— А мне кажется, — уже совсем другим, жестким тоном заговорил он, выпрямляясь, — это значит, что у меня мало времени. Смотри перед собой, подруга.
Колба опять качнулась в опасной близости от ее лица, и Ганшот подчинилась.
***
Дверь распахнулась без стука, и на пороге появился Бэтмен.



Ганшот на мгновенье понадобилась вся своя выдержка, чтобы не закатить глаза. Она никогда не могла до конца преодолеть недоверие, когда в ее дела оказывались вовлечены посторонние герои. Впрочем, в определённом смысле Бэтмена этого не касалось.
— Я в порядке. Огнестрельного оружия у него не видела. В колбе кислота, — вежливо сообщила Ганшот новоприбывшему, решив сэкономить время.
— Помолчи! – резко одернул ее Харви.



Бэтмен подался вперед.
— Харви, не надо.
Он казался бледнее обычного под своей маской и даже измененный модулятором голос звучал как-то мягче. Ганшот чуть дернула бровью – она не верила, что это от беспокойства за нее.
— Хватит! – снова рявкнул Харви. – Довольно этого. Снимай маску.
Он дернул рукой, и на этот раз жидкость в пробирке качнулась и от резкого движения еще заметно задымила. Ганшот вжалась в спинку кресла, напрягаясь всем телом, как будто бы уловив запах – фантомный, конечно.
Однако Бэтмен вскинул руки.
— Стой! Стой, Харви
И сорвал маску.



Трудно сказать, кто из них удивился больше, увидев Брюса Уэйна. Лица Харви Ганшот не видела, как, впрочем, и своего, но почувствовала, как брови у нее снова взлетели – в этот раз непритворно. Ничем большим свое изумление она выдать не могла, по-прежнему сидя неподвижно на стуле спиной к Харви.
Тот в свою очередь отшатнулся назад.



А потом рассмеялся. В смехе его не было истерических ноток, и все же он отнюдь не вызывал желания присоединиться к веселью.
— Прелестно, — воскликнул он, — прелестно. Мой лучший друг и верная сотрудница. Просто прелестно.
Он снова придвинулся к Ганшот, не замечая долгих взглядов, которыми она успела обменяться с Бэтменом.
– Не ожидал я такого, мисс Айрон. Но теперь уже ничего не поделаешь. Если я наклоню эту бутылку…



— Не глупи, Харви, — неожиданно жестко сказал Бэтмен. – Ты здесь один против нас двоих, и насколько я знаю эту женщину, она отнюдь не безоружна и определенно не беспомощна.
— Благодарю, — сухо вставил Ганшот.
– Может, тебе и не хочется видеть ее лица, но для тебя же хуже, что ты посадил ее спиной к себе. А вдруг она резко наклонится и метнется вперед? Еще лучше, если она бросится вбок вместе со стулом. В то же мгновение я доберусь до тебя. Конечно, риск есть, но, пожалуй, это…



Ганшот рванулась вперед, пригнув голову и закрыв лицо руками.



Бэтмен даже не прыгнул, а бросился вперед со всей силой, на какую были способны мускулы. Толчок швырнул Харви на пол. Бутылка описала дугу по воздуху и врезалась в пол, растекаясь опасным содержимым.



Ганшот, кувырнувшись по полу, оказалась на коленях и выхватила пистолет.



Мистер Дент лежал распростертый на полу и на лице его – видимой его части – расползалась серая жутковатая бледность. Разлитая кислота испарялась, шипя и дымя. Губы его чуть разомкнулись и вырвался сдавленный низкий хрип на одной ноте, длинный, страшный.



Брюс бросился к нему, зовя по имени, перевернул на спину и отшатнулся.



Бри не выдержала и закрыла глаза.

***


Комиссар Гордон был раздражен – что являлось нормальным состоянием нормального готэмского полицейского. Любой полицейский терпеть не может, когда ему в нос тычут каким-то удостоверением всякие правительственные штучки, а уж особенно таким. Комиссар еще раз с неприязнью осмотрел бумагу.
— Удостоверение на предъявителя?
Холодные голубые глаза устало глянули на него из-под капюшона.
— Во всей стране нас всего несколько агентов, которым мое начальство выдало их так.
— А ваше начальство не думало, что кто-то может пристукнуть такого агента и открыть себе все двери этой корочкой?
Взгляд на мгновенье чуть потеплел. Гордон подумал, что под маской женщина усмехнулось.
— Мое начальство знает, что тот, кто способен пристукнуть такого агента, и так способен открыть любые двери.



Комиссар хмыкнул.
— Сдайте оружие.
Она на мгновенье заколебалась, но подчинилась.
— Том, — обратился комиссар к сидящему полицейскому, передавая тому коробку с пистолетом. – Выпиши пропуск.
— Ага, — сказал молодой караульный, качнувшийсь на стуле. – К Двуликому, стало быть, пришли?
— Делай свое дело и не разговаривай! – рявкнул комиссар.
Стул с грохотом снова встал на все четыре ножки.
Бри вошла в камеру бывшего окружного прокурора, а ныне заключенного номер 87403, Харви Дента.



Неестественный резкий свет почти не разгонял темноту вокруг. Ганшот пару раз моргнула, чтобы глаза привыкли.
Сидящий мужчина не шевельнулся, но искоса взглянул на вошедшую.
— Харви… — тихо позвала Ганшот.
Угол рта у него изогнулся в усмешке.
— Ну-ну, дорогуша, что это за красотку ты нам привел? – неожиданно высоко произнес он.
Ганшот чуть склонила голову и подошла чуть ближе. Интонации показались ей знакомыми.



— Харви, — мягко сказала она, — Харви, вы меня помните?
Один неповрежденный глаз уставился на нее, второй продолжал смотреть в темноту.
— Очень жаль, — ровно сказала он, — но мистера Дента сейчас нет. Я передам ему, что вы заходили.
Ганшот вздрогнула. В этот раз интонации были ее собственные.
Харви облизнул языком сухие губы.
— Очень хочется курить…



Ганшот раскурила сигарету и поднесла к его губам. Ее трудно было чем-то шокировать, и все же она на секунду зажмурилась, ощутив как его губы коснулись ее пальцев – гладкая скользкая кожа с одной стороны и месиво из шрамов обожженной плоти с другой.



Он посмотрел на нее – а вернее, сквозь нее на невидимых собеседников — и улыбнулся. Странная гримаса из этого получилась.
— Я называю это меньшим злом, — твердо проинформировал ее Двуликий.
Ганшот вздохнула и, не поворачиваясь спиной к связанному смирительной рубашкой заключенному, отступила к двери.

***


При свете дня фигура Бэтмена, словно сотканная из ночных теней, казалась на крыше чужеродной. Теплый весенний ветерок взметнул полу его плаща, но мужчина не шевельнулся.
Ганшот, появившись на крыше, безо всякого пиетета протянула ему бумажный стаканчик, в котором безошибочно угадывалось обжигающее уличное пойло.



— Будешь?
Бэтмен не шевельнулся, не ответил. Она равнодушно пожала плечами, плюхнулась на парапет, спустила маску и отхлебнула кофе.



— Можешь не волноваться, — сказала Бри. – Харви не выдаст полицейским твоего имени. Он вообще вряд ли его помнит.
Если Бэтмен и обрадовался этому сообщению, то виду не подал.
— Это ведь началось не сейчас? – продолжила Ганшот. – Как давно он болен? С детства?
Он снова промолчал, и она тоже замолкла, делая глоток.
— Интересно, сколько вообще внутри него личностей?.. – снова задумчиво заговорила она. – Две? Десять? Сто? Или вообще все люди, которых он когда-либо встречал, остались спрятанными там, внутри его сознания?
Бэтмен опять молчал. Она снова начинала думать, не шизофреническая ли он галлюцинация, которую она себе придумала в этом насквозь больном городе.
— И тогда, — продолжила она, — внутри этого сознания есть и мы с тобой. А может быть, мы с тобой вообще существуем только в сознании Двуликого?
Молчание.
Она обернулась.



Парапет был пуст. Никто не стоял рядом с ней.
Ганшот снова отпила из стаканчика. Мир вокруг стремительно выцветал, возвращаясь к привычным маскам.



Она осталась в пустоте, но не в одиночестве.

Никто из нас никогда не бывает один.

Раз-два-три.

Конец второй истории.
Автор работает за еду, то есть за отзывы.
Примечания: 50-е годы — это максимальное процветание США, и одновременно с этим они очень лощеные, глянцевые, показушные и далеко не радужные с точки зрения прав женщин, цветных, меньшинств. Кроме того, именно тогда имеет максимальный расцвет движения маккартизма по поиску врагов внутри своего Отечества, истерия по поводу последователей коммунизма, ну и в принципе МакКарти — фигура одиозная, а суды МакКарти — до сих пор в Америке имя нарицательное.
Часть из плакатов в открывающей сцене митингующих взяты именно оттуда.
Ну и из пасхалок — это Брюс появляющихся в сценах, где его быть не должно. Он есть среди митингующих, он тапер ночью в Двойном Георгине, он есть в здании суда.
Флаг в суде с 48 звездами вместо 50 — то есть события происходят до 3.7.1959, Аляска и Гавайи еще не вошли в США.
В финальной сцене из кабинета Харви, там все, связанное с юриспруденицией — бюст, портрет, библия — либо упало, либо перекошено. Это типа автор в символизм играет)))

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори