Штормовые записки. Париж, Париж... часть 1

Приветствую всех заглянувших! Под катом небольшая зарисовка с Харлеем и Шторм с прошедшего кинофестиваля. Из разряда: что осталось за кадром. Всем неравнодушным к судьбе этих героев — добро пожаловать.

Вместо предисловия.
Как видно из названия, это уже не Штормовой перевал. Под этим названием буду публиковать всякие мелкие зарисовки из жизни Харлея и Шторм. Правда не ожидала, что начну публиковать их так скоро. Но Харлей оказался полон сюрпризов. Один его вид во фраке чего стоил! Он быстро и основательно объяснил мне, что его мир явно гаражом не ограничивается. Делать нечего, будем освещать эту сторону его личности.
*****************
Неделя во Франции подходила к концу. Неделя абсолютного безграничного счастья. Каждую ночь засыпать, сжимая Шторм в объятиях. Каждое утро боятся открыть глаза и обнаружить, что это всего лишь сон, иллюзия, морок. Чувствовать ее дыхание у самого уха
— С добрым утром, любимый…
Интересно, как она определяет, что он уже не спит?
Неделя, когда можно было раствориться друг в друге и забыть о проблемах, которые остались в Москве.
А проблем оказалось не так уж и мало. Не с Даром, нет. С ним как раз все шло отлично. Осторожность длилась минут пятнадцать. Потом обнаружилось, что новый взрослый очень годно управляется с его машинкой на радиоуправлении. А когда в следующие выходные машинки оказалось две, Дар пропал окончательно. Его даже не смущало, что Харлей претендует на внимание мамы и последний кусок яблочного пирога. Где-то глубоко он понимал, что быть другом своему сыну и быть ему отцом – немного разные вещи. Но все-таки…
Потом наступила зима: каток, горки, снежки. Какими счастливыми глазами она на них смотрела! Но замуж не спешила. А ему отчаянно хотелось семью. Семью, которую он потерял и даже не подозревал об этом. Они жили на разных концах Москвы. Она работала днем, он был занят вечерами. Выходные? Далеко не всегда. Концерты, репетиции. Выходные музыканта редко приходятся на выходные. На Новый год он подарил Дару модель харлея, и все праздники они ее увлеченно клеили. Весной обещал познакомить парня с реальным прототипом. Все, как она хотела. Пару раз он даже оставался у них ночевать. Не в ее постели, но все-таки…
А еще были его родители. Они хорошо знали и любили Олю, тогда… Потом она ушла. И однажды, отвечая на очередной вопрос матери о том, что у них случилось, Харлей наговорил такого, что вспоминать было страшно. Мама ждала, что он встретит другую, женится, заведет детей. И с каждым годом ожидания росла обида. На него, и, что гораздо важнее, на нее. И все-таки…

…

Фуршет подходил к концу. Шторм куда-то пропала. Его главный экспонат: «На лабутенах нах, и в оху восхитительных штанах». Остынь, Харлей, вроде уже не мальчик. Подумаешь – штаны. Он рассеяно блуждал глазами по толпе гостей, силясь отыскать эти самые штаны, когда услышал за спиной вкрадчивое
— Михаэль?

Харлей замер. Только одна женщина так его называла. И она точно не входила в число тех, кого бы он хотел видеть здесь и сейчас.
— Катрин.
— Вот это да, Михаэль Новиков собственной персоной! Кажется, вечер перестает быть пустой тратой времени. Ты здесь по работе?

— Нет. А ты?
— Всегда на посту, милый, ты же знаешь. Ты все там же, в Москве, в филармоническом?
— Если за эту неделю не выгнали, то да.
— И что ты делаешь вечером 19го? – промурлыкала Кэт, как бы невзначай касаясь его руки изящными тонкими пальцами.

— Февраля? Зависит от того, что ты предлагаешь.
Циничный тон. Спокойно убранная рука. Ее удивление длилось не больше секунды. Сначала дела, потом все остальное.

— У оркестра концерт в Москве.
— Да, я видел. И как это касается меня?
— Ульрих.
— Вы все еще его терпите?
— Он лучший, ты же знаешь.
Харлей неопределенно пожал плечами.
— Так что там Ульрих?
— Он отказывается ехать. Заявил, что ноги его не будет в вашей Раше, пока там царит ненавистный путинский режим.
— Вполне в его духе. Найдите замену.
— Ты шутишь? Найти первоклассного тромбониста с открытой российской визой за две недели?
— Найдите русского.
— А я, по-твоему, чем занимаюсь?
— Ты даже не знаешь, в какой я сейчас форме.

— Михаэль, как говорят у вас в России, мастерство не пропьешь. Хотя вы с коллегами регулярно пытаетесь это сделать. Но если хочешь, можем утроить небольшое личное прослушивание.
Тон снова стал ленивым, бархатистым, обволакивающим. Рука легко скользнула ему на грудь. Да, намеков Катрин явно понимать не хотела.
— Не думаю, что это хорошая идея, Кэт. Я без тромбона.

Он почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд. Шторм. Она стояла на другом конце комнаты и смотрела на них во все глаза. И выражение этих глаз не сулило ничего хорошего.

Продолжение следует…
******
И в качестве бонуса\тизера фотография, которая отвечает на вопрос, почему фрак сидит на Харлее как вторая кожа;)

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори