Марина
Проект "PianoRock"
Высотин толкнул дверь репзала и поморщился: в лицо ударила смесь застоявшегося табака, дешевого кофе и перегретой аппаратуры.
Посреди комнаты, среди переплетенных кабелей и стоек, возвышался… рояль. Рояль?! Лакированный коричневый монстр из кабинета Громова смотрелся здесь как породистый скакун на стройке — нелепо и вызывающе. У рояля вовсю искрило.
Громов, возмущенный до глубины души, что-то доказывал Маргоше, а та, зажав в пальцах сигарету, слушала его с выражением глубочайшего скепсиса.
— Громов, ты совсем с катушек съехал, — Маргоша стряхнула пепел прямо на лакированную крышку, — может, еще хор мальчиков-зайчиков позовем? Решил меня по-тихому слить и заменить этим деревянным ящиком?
— Маргош, не неси херню! — Громов с размаху хлопнул ладонью по роялю. Инструмент отозвался тяжелым, обиженным гулом.
— Какое «слить»?! Я тебе русским языком талдычу: это расширение звука! Объем, масштаб, понимаешь?! Ну вспомни Queen, Aerosmith или Muse!
— Да-да, масштаб… — Марго зло ткнула окурком в сторону инструмента, а потом резко махнула рукой на Юлю, которая стояла чуть поодаль с планшетом. — А Юлька, небось, уже и график гастролей под этот гроб расписала? Решила «свежую кровь» пустить?
Высотин молча подошел ближе, оценивающе рассматривая махину, прикидывая, как этот массив дерева сожрет весь частотный диапазон и превратит микс в кашу. Юля, заметив его, облегченно выдохнула.
— Что за митинг с утра? — Негромко спросил Высотин, когда Громов набрал в грудь воздуха для нового залпа.
Юля шагнула к нему, устало потирая переносицу.
— На повестке дня проект «Пиано-рок», — вполголоса пояснила она, — Громов загорелся. Ребята притащили из кабинета этого зверя, хотели попробовать звук, но тут пришла Маргарита Романовна и решила, что её подсиживают. Полчаса уже орут друг на друга.
Высотин перевел взгляд на Громова.
— Серёга, а подзвучивать ты его как собрался? Микрофонами для караоке?
— О, Николаич, здорово! — Громов встрепенулся, будто увидел мессию. — Вот, это как раз тебе на обмозговать. Юлькина идея — просто пушка, свежак! Маргоша зря наваливает драмы. Мы же не вместо её клавиш его ставим, а в дополнение. Представь: синт даёт плотный жирный фон, а рояль сверху — живую атаку, хрусталь! Это же будет звучать мощно, в один монолит сольется. Все при деле будем!
Маргоша ядовито фыркнула, нервно поправила жилетку, и обвела всех презрительным взглядом.
— Мы всегда играли чистый честный рок. А ты теперь решил присыпать всё это академической пудрой? Это не «расширение звука», это фигня на постном масле. Юлька просто убивает концепцию группы ради этого псевдо-лоска, а ты идёшь у неё на поводу. Не ожидала от тебя, Громов. — Разочарованно добавила Марго, и направилась к выходу, бросив через плечо.
— Играйте хоть на баяне, если так хочется. Но без меня. Я в этом салонном ансамбле больше не участвую.
Дверь репзала грохнула так, что струны рояля снова загудели. Громов вцепился пальцами в волосы.
— Не переживайте, Сергей Михалыч, — Юля тут же подлетела к нему, — вы же её знаете. Остынет и вернется.
Высотин откинул тяжелую крышку рояля и заглянул внутрь, изучая деку. Провел пальцем по стальной раме, прищурился.
— Геморрой вы мне придумали знатный, — выдал он вердикт, — обычные микрофоны внутрь совать нельзя — соберем весь мусор со сцены и фидбэк. Будет каша. Если хотите звук, а не гул, нужны пьезодатчики прямо на штеги. И пара «конденсаторников» сверху для объема.
— Подключить можно всё. Но готовь бюджет, Серёг. На коленке мы этот «свежак» не запишем.
В глазах Громова снова зажегся азарт.
— Вот это разговор! Николаич, ставь что надо. Любые деньги, Юля всё подпишет. Нам нужен звук, чтобы качало, как на стадионе, но хрустело, как в филармонии!
Он с любовью похлопал рояль по боку, как породистого жеребца.
— Это же масштаб! Представьте: темнота, один луч, Высотин за пультом выводит этот кристальный звон, и тут влетают гитары… У меня уже мурашки! А Марго… — он махнул рукой, — будем надеяться, остынет и передумает. Я с ней потом ещё поговорю.
— Жень, заказывай датчики прямо сейчас. Чтобы до конца месяца демо было готово.
Высотин дошел до своей студии и плотно закрыл дверь. Здесь, за звуконепроницаемыми панелями было тихо и спокойно. Он щелкнул тумблерами. Студия наполнилась родным низким гудением процессоров и мягким свечением мониторов. Высотин опустился в кресло и, вместо того чтобы открывать рабочие проекты, сразу забил в поиске профессиональное оборудование. Ему нужно было сосредоточиться на чем-то осязаемом. На экране замелькали технические характеристики пьезокерамических датчиков, графики частот и схемы подключения.
В дверь коротко постучали.
— Не заперто. — Бросил Высотин, не оборачиваясь.
Вошла Юля. В руках два стаканчика, от которых шел густой аромат арабики. Она поставила один перед Высотиным, подальше от пульта, и сама прислонилась к краю стола.
— Твой любимый, черный. Без ничего.
— Спасибо.
— Жень, скажи честно… как тебе проект?
Высотин сделал глоток, не отрывая взгляда от спецификаций.
— В целом идея интересная и даже рабочая. Если всё сделать по уму, выйдет стильно. Рояль даст такой низ и объем, который ни один синт не вытянет.
— Я не про звук сейчас. Я про вообще. Ты же видишь, как Маргошу тряхнуло. Громов на взводе. Или Марго права и я действительно порчу концепцию группы?
Юля отпила кофе и, не дождавшись мгновенного ответа, заговорила резче — в голосе прорезалась обида:
— Ты же слышал, что она выдала. Она меня не переваривает, до сих пор летние гастроли припоминает. Юля отошла от стола и начала мерить студию нервными шагами, сжимая стакан в ладонях.
— А я ведь не ради амбиций. Я как директор должна нос по ветру держать. Рок сейчас либо меняется, либо подыхает в гаражах. Назгулы на одном старом драйве далеко не уедут, им нужен этот лоск, масштаб. Новые, интересные, смелые идеи. Но для Марго я — враг номер один, который рушит их уютное болото. Мне вот интересно, если бы Карина предложила этот проект, реакция была бы такой же?
Высотин откинулся на спинку кресла и повернулся к Юле. В полумраке студии его взгляд казался слишком прямым и тяжелым.
— Концепция группы — это не набор инструментов, а энергетика и смысл. Если «Назгулы» сохранят свой перегруз, свою подачу и вокал, то рояль только подчеркнет их мощь.
Юля с интересом подалась вперед, ловя его взгляд.
— Марго же просто боится перемен. Не думаю что тут что-то личное, — спокойно продолжал Высотин, — это вопрос её комфорта, и если бы этот рояль предложила Карина — реакция была бы такой же.
Юля горько усмехнулась.
— Спасибо хоть на этом. Но иногда кажется, что я тут одна головой стену прошибаю. Она замолчала, явно ожидая от него чего-то большего — поддержки, сочувствия, хоть какой-то эмоции. Но Высотин не ответил. Он смотрел на Юлю, видел её растерянность, но в голове всплывал образ Саши, которая за две недели, что прошли с их первой ночи вдруг выстроила между ними стену. Он-то ждал сближения, нового этапа доверия в их отношениях, а Саша, испугавшись этой близости, закрылась в учёбе. Высотин понимал: это не холодность, это её непроизвольная реакция. Старая травма, нанесённая Люси, заставляла Сашу панически бояться потери контроля над своей жизнью. Он видел, как она медленно, но верно замуровывает себя в своей «безопасной» раковине из рефератов, семинаров и зачетов, просто чтобы не чувствовать того, что происходит между ними. Это выматывало его больше, чем любые многочасовые сессии сведения.
Она сама мучилась от этого отчуждения, и Высотин это чувствовал, но и ему было чертовски тяжело.
Каждая их встреча теперь напоминала прогулку по минному полю, где Высотин непроизвольно взвешивал каждое свое слово или действие. Он снова посмотрел на детали датчиков для рояля на экране монитора. Пазл вдруг сложился в одну рискованную, но, черт возьми, верную комбинацию. Этот неожиданный «монстр» посреди репзала в мыслях Высотина перестал быть «геморроем». Напротив, Высотин увидел в нем редкую возможность — дать Саше опору, в которой она сейчас так отчаянно нуждалась.
В студии повисла та самая пауза, когда один уже всё сказал, а второй чего-то ждет. Воздух будто загустел. Высотин кожей чувствовал на себе взгляд Юли — слишком долгий, слишком «говорящий». Эта её симпатия, которую она толком и не скрывала, в последнее время стала ощутимо давить на плечи.
— Жень? Ты здесь вообще? — Юля недоуменно коснулась его плеча.
Самое время сейчас было врубить «профессионала» и не давать ей зацепиться за этот момент.
— Юль, — Высотин развернулся к пульту, давая понять, что разговор окончен. Пальцы привычно легли на фейдеры, — если по Громову и Марго вопросов больше нет, давай на сегодня всё. Мне нужно датчики выцепить, пока они на складе висят. Сама знаешь — такое железо уходит за полчаса, потом локти кусать будем.
Юля не шевельнулась, и на секунду ему стало не по себе. Она была умной девчонкой и прекрасно считывала подтекст. Высотин видел, как она на мгновение прикусила губу, борясь с чем-то внутри, но тактичность, слава богу, перевесила. Никаких драм, никаких лишних слов. Только этого ему ещё не хватало.
Она коротко, чуть кривовато улыбнулась — так, что ему на долю секунды стало её жаль.
— Поняла. Не отвлекаю, — голос прозвучал на удивление ровно, — хорошего дня, Жень. Удачи с датчиками.
Когда за ней тихо щелкнул замок, Высотин наконец-то выдохнул, сбрасывая это дурацкое напряжение. Работать он не начал. Вместо этого вытащил телефон, повертел в пальцах, глядя в темный экран, и снова подумал о Саше. С ней всё было в сто раз сложнее.
Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори
Посреди комнаты, среди переплетенных кабелей и стоек, возвышался… рояль. Рояль?! Лакированный коричневый монстр из кабинета Громова смотрелся здесь как породистый скакун на стройке — нелепо и вызывающе. У рояля вовсю искрило.
Громов, возмущенный до глубины души, что-то доказывал Маргоше, а та, зажав в пальцах сигарету, слушала его с выражением глубочайшего скепсиса.
— Громов, ты совсем с катушек съехал, — Маргоша стряхнула пепел прямо на лакированную крышку, — может, еще хор мальчиков-зайчиков позовем? Решил меня по-тихому слить и заменить этим деревянным ящиком?
— Маргош, не неси херню! — Громов с размаху хлопнул ладонью по роялю. Инструмент отозвался тяжелым, обиженным гулом.
— Какое «слить»?! Я тебе русским языком талдычу: это расширение звука! Объем, масштаб, понимаешь?! Ну вспомни Queen, Aerosmith или Muse!
— Да-да, масштаб… — Марго зло ткнула окурком в сторону инструмента, а потом резко махнула рукой на Юлю, которая стояла чуть поодаль с планшетом. — А Юлька, небось, уже и график гастролей под этот гроб расписала? Решила «свежую кровь» пустить?
Высотин молча подошел ближе, оценивающе рассматривая махину, прикидывая, как этот массив дерева сожрет весь частотный диапазон и превратит микс в кашу. Юля, заметив его, облегченно выдохнула.
— Что за митинг с утра? — Негромко спросил Высотин, когда Громов набрал в грудь воздуха для нового залпа.
Юля шагнула к нему, устало потирая переносицу.
— На повестке дня проект «Пиано-рок», — вполголоса пояснила она, — Громов загорелся. Ребята притащили из кабинета этого зверя, хотели попробовать звук, но тут пришла Маргарита Романовна и решила, что её подсиживают. Полчаса уже орут друг на друга.
Высотин перевел взгляд на Громова.
— Серёга, а подзвучивать ты его как собрался? Микрофонами для караоке?
— О, Николаич, здорово! — Громов встрепенулся, будто увидел мессию. — Вот, это как раз тебе на обмозговать. Юлькина идея — просто пушка, свежак! Маргоша зря наваливает драмы. Мы же не вместо её клавиш его ставим, а в дополнение. Представь: синт даёт плотный жирный фон, а рояль сверху — живую атаку, хрусталь! Это же будет звучать мощно, в один монолит сольется. Все при деле будем!
Маргоша ядовито фыркнула, нервно поправила жилетку, и обвела всех презрительным взглядом.
— Мы всегда играли чистый честный рок. А ты теперь решил присыпать всё это академической пудрой? Это не «расширение звука», это фигня на постном масле. Юлька просто убивает концепцию группы ради этого псевдо-лоска, а ты идёшь у неё на поводу. Не ожидала от тебя, Громов. — Разочарованно добавила Марго, и направилась к выходу, бросив через плечо.
— Играйте хоть на баяне, если так хочется. Но без меня. Я в этом салонном ансамбле больше не участвую.
Дверь репзала грохнула так, что струны рояля снова загудели. Громов вцепился пальцами в волосы.
— Не переживайте, Сергей Михалыч, — Юля тут же подлетела к нему, — вы же её знаете. Остынет и вернется.
Высотин откинул тяжелую крышку рояля и заглянул внутрь, изучая деку. Провел пальцем по стальной раме, прищурился.
— Геморрой вы мне придумали знатный, — выдал он вердикт, — обычные микрофоны внутрь совать нельзя — соберем весь мусор со сцены и фидбэк. Будет каша. Если хотите звук, а не гул, нужны пьезодатчики прямо на штеги. И пара «конденсаторников» сверху для объема.
— Подключить можно всё. Но готовь бюджет, Серёг. На коленке мы этот «свежак» не запишем.
В глазах Громова снова зажегся азарт.
— Вот это разговор! Николаич, ставь что надо. Любые деньги, Юля всё подпишет. Нам нужен звук, чтобы качало, как на стадионе, но хрустело, как в филармонии!
Он с любовью похлопал рояль по боку, как породистого жеребца.
— Это же масштаб! Представьте: темнота, один луч, Высотин за пультом выводит этот кристальный звон, и тут влетают гитары… У меня уже мурашки! А Марго… — он махнул рукой, — будем надеяться, остынет и передумает. Я с ней потом ещё поговорю.
— Жень, заказывай датчики прямо сейчас. Чтобы до конца месяца демо было готово.
Высотин дошел до своей студии и плотно закрыл дверь. Здесь, за звуконепроницаемыми панелями было тихо и спокойно. Он щелкнул тумблерами. Студия наполнилась родным низким гудением процессоров и мягким свечением мониторов. Высотин опустился в кресло и, вместо того чтобы открывать рабочие проекты, сразу забил в поиске профессиональное оборудование. Ему нужно было сосредоточиться на чем-то осязаемом. На экране замелькали технические характеристики пьезокерамических датчиков, графики частот и схемы подключения.
В дверь коротко постучали.
— Не заперто. — Бросил Высотин, не оборачиваясь.
Вошла Юля. В руках два стаканчика, от которых шел густой аромат арабики. Она поставила один перед Высотиным, подальше от пульта, и сама прислонилась к краю стола.
— Твой любимый, черный. Без ничего.
— Спасибо.
— Жень, скажи честно… как тебе проект?
Высотин сделал глоток, не отрывая взгляда от спецификаций.
— В целом идея интересная и даже рабочая. Если всё сделать по уму, выйдет стильно. Рояль даст такой низ и объем, который ни один синт не вытянет.
— Я не про звук сейчас. Я про вообще. Ты же видишь, как Маргошу тряхнуло. Громов на взводе. Или Марго права и я действительно порчу концепцию группы?
Юля отпила кофе и, не дождавшись мгновенного ответа, заговорила резче — в голосе прорезалась обида:
— Ты же слышал, что она выдала. Она меня не переваривает, до сих пор летние гастроли припоминает. Юля отошла от стола и начала мерить студию нервными шагами, сжимая стакан в ладонях.
— А я ведь не ради амбиций. Я как директор должна нос по ветру держать. Рок сейчас либо меняется, либо подыхает в гаражах. Назгулы на одном старом драйве далеко не уедут, им нужен этот лоск, масштаб. Новые, интересные, смелые идеи. Но для Марго я — враг номер один, который рушит их уютное болото. Мне вот интересно, если бы Карина предложила этот проект, реакция была бы такой же?
Высотин откинулся на спинку кресла и повернулся к Юле. В полумраке студии его взгляд казался слишком прямым и тяжелым.
— Концепция группы — это не набор инструментов, а энергетика и смысл. Если «Назгулы» сохранят свой перегруз, свою подачу и вокал, то рояль только подчеркнет их мощь.
Юля с интересом подалась вперед, ловя его взгляд.
— Марго же просто боится перемен. Не думаю что тут что-то личное, — спокойно продолжал Высотин, — это вопрос её комфорта, и если бы этот рояль предложила Карина — реакция была бы такой же.
Юля горько усмехнулась.
— Спасибо хоть на этом. Но иногда кажется, что я тут одна головой стену прошибаю. Она замолчала, явно ожидая от него чего-то большего — поддержки, сочувствия, хоть какой-то эмоции. Но Высотин не ответил. Он смотрел на Юлю, видел её растерянность, но в голове всплывал образ Саши, которая за две недели, что прошли с их первой ночи вдруг выстроила между ними стену. Он-то ждал сближения, нового этапа доверия в их отношениях, а Саша, испугавшись этой близости, закрылась в учёбе. Высотин понимал: это не холодность, это её непроизвольная реакция. Старая травма, нанесённая Люси, заставляла Сашу панически бояться потери контроля над своей жизнью. Он видел, как она медленно, но верно замуровывает себя в своей «безопасной» раковине из рефератов, семинаров и зачетов, просто чтобы не чувствовать того, что происходит между ними. Это выматывало его больше, чем любые многочасовые сессии сведения.
Она сама мучилась от этого отчуждения, и Высотин это чувствовал, но и ему было чертовски тяжело.
Каждая их встреча теперь напоминала прогулку по минному полю, где Высотин непроизвольно взвешивал каждое свое слово или действие. Он снова посмотрел на детали датчиков для рояля на экране монитора. Пазл вдруг сложился в одну рискованную, но, черт возьми, верную комбинацию. Этот неожиданный «монстр» посреди репзала в мыслях Высотина перестал быть «геморроем». Напротив, Высотин увидел в нем редкую возможность — дать Саше опору, в которой она сейчас так отчаянно нуждалась.
В студии повисла та самая пауза, когда один уже всё сказал, а второй чего-то ждет. Воздух будто загустел. Высотин кожей чувствовал на себе взгляд Юли — слишком долгий, слишком «говорящий». Эта её симпатия, которую она толком и не скрывала, в последнее время стала ощутимо давить на плечи.
— Жень? Ты здесь вообще? — Юля недоуменно коснулась его плеча.
Самое время сейчас было врубить «профессионала» и не давать ей зацепиться за этот момент.
— Юль, — Высотин развернулся к пульту, давая понять, что разговор окончен. Пальцы привычно легли на фейдеры, — если по Громову и Марго вопросов больше нет, давай на сегодня всё. Мне нужно датчики выцепить, пока они на складе висят. Сама знаешь — такое железо уходит за полчаса, потом локти кусать будем.
Юля не шевельнулась, и на секунду ему стало не по себе. Она была умной девчонкой и прекрасно считывала подтекст. Высотин видел, как она на мгновение прикусила губу, борясь с чем-то внутри, но тактичность, слава богу, перевесила. Никаких драм, никаких лишних слов. Только этого ему ещё не хватало.
Она коротко, чуть кривовато улыбнулась — так, что ему на долю секунды стало её жаль.
— Поняла. Не отвлекаю, — голос прозвучал на удивление ровно, — хорошего дня, Жень. Удачи с датчиками.
Когда за ней тихо щелкнул замок, Высотин наконец-то выдохнул, сбрасывая это дурацкое напряжение. Работать он не начал. Вместо этого вытащил телефон, повертел в пальцах, глядя в темный экран, и снова подумал о Саше. С ней всё было в сто раз сложнее.
Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори
Обсуждение (32)
Значит Саша решила забиться в домик
Сашка, ага, в «домике».
Громов завёлся.
Женя пока ещё терпит…
всё как в жизни)
А что, может, Маргоша и правда с голоду такая нервная?) Она, по-моему, питается одними сигаретами)))
А если серьёзно, то это такой огромный и неизбежный нюанс командной работы, когда идея может зайти не всем, и кому-то быть принципиально против шерсти.
Громову желаю терпения и сил, чтобы разрулить эту ситуацию! Потому что если Марго не вернётся, то нужен новый клавишник, и как можно быстрее.
И Высотину сил, очень ему сочувствую, и Сашке тоже… Спасибо Люси, поломала дочь, а ему теперь предстоит всё это починить и собрать в одно крепкое целое.
Я всё ещё за то, что Сашка не потеряет свою самостоятельность — вот я не вижу никаких ограничений, Высотин совсем не давит на неё! Тут просто затык в том, что Сашка только получила свободу от матери и ещё не осознала другой жизни, а уже приходится принимать в свою жизнь нового человека, от которого она подсознательно ждёт того же самого. Мда
А что там Женя надумал насчёт Сашки и этого звуконаполнения в рояле? Хочет подключить её к работе над ним, чтобы общее дело сближало? 🤝
Да, для них это обычное дело, поругаться, поспорить, высказаться, и в итоге найти какое-то решение. Правда вот не всегда с первого раза выходит. Кому-то нужно время переварить идею.
В следующей серии увидим...😜
Вот да, задачка со звёздочкой. Сашка и сама все понимает, она работает над собой. И Высотин старается по мере сил и возможностей ей помочь. Все у них должно получиться постепенно.🥰
Спасибо, Юль, большое за поддержку ребят!🤗
Всегда пожалуйста! Мне они нравятся и каждый сам по себе, и как пара, поэтому я держу за них пальцы 🤞🤞
История от эпизода к эпизоду раскрашивается новыми красками, удивляет новыми поворотами!
Вокруг Высотина всегда будут влюбленные девочки — так что, даже не знаю, а хорошо ли подключать Сашку к Назгулам на работу — ревность подстегнёт чувства или отморозит?
Вот и увидим...
Девочка больше испугалась, чем получила удовольствие. Радость спасения от проблем с Блеком обернулась слезами и страхом за потерю своей свободы.
И вместо того, чтобы решать проблемы по-взрослому спряталась в скорлупу и ребята отдаляются друг от друга.
Хватит ли терпения Жене вытащить Сашу из этой скорлупы? И, вообще, как бы он не пришел к мысли, стоит ли заморачиваться, когда вокруг столько девушек красивых без полчищ «тараканов» в голове, с которыми будет легче…
Печалька
Это не в его характере. Высотин — не мальчик, который ищет, где легче. И если он выбрал Сашу, то не из-за отсутствия других вариантов (Юля — прямое тому доказательство, или та же Тори), а из-за того, что ему нужна именно она. Для него это не «заморочки», а борьба за своего человека.
Первая ночь с Высотиным была настолько настоящей, что её внутренний датчик безопасности просто зашкалил. Она бежит не от него, а от своего страха «раствориться» в другом человеке. Она не «морозится», она спасает свою личность единственным известным ей способом — через дистанцию.
И Высотин это считывает. Его терпение — это не просто выдержка, это форма его любви. Он не собирается её «лечить» разговорами, он собирается делом доказать ей, что быть с ним — безопасно. Именно поэтому финал с роялем так важен: он хочет дать ей возможность быть собой, а не просто «девушкой Высотина».
Но, с другой — блин, бедный Высотин. Он же не каменный… И таких как Сашка девушек у него ещё не было, судя по всему. Много работы предстоит им обоим — и над собой, и над отношениями. Сашка к такому развороту точно ещё не готова, это для неё… м… слишком «взросло». Мне так кажется.
Держу за них кулачки! Верю, что они со всем справятся.
Юлю жаль, она, вроде, хорошая девушка, и заслуживает личного счастья. И пусть она найдёт кого-то, кто ей это счастье организует (и это будет не Высотин) :))
И про Назгулов — рада про них снова читать! И ох, какая драма!!! Тоже понимаю и Марго, и Громова. Надеюсь, что в самом деле им удастся найти компромисс и договориться!
Для Назгулов такие «драмы» обычное дело в их творческом процессе. Скоро увидим получится ли у них этот рок-эксперимент.