О ком грустит М77. Глава 13

Здравствуйте, мои хорошие!
Устраивайтесь поудобнее, мы продолжаем…

Глава 12 здесь
***
Отчего не радуют боле Маричку родные горы? Отчего не плывет над деревней в вечерних сумерках её песня? Отчего не слышен её смех среди подруг? Не оттого ли, что на рассвете уезжает черноглазый Миро? Не оттого ли, что табор сворачивает свои шатры? Не оттого ли, что жаль ей старую бабушку и самую чуточку – себя? Отчего мрачнее грозовой тучи молодой Грешек?Отчего не ласкают его слух девичьи песни? Отчего не спускается он с гор до самой ночи? Не оттого ли, что не любит его красивая Маричка? Не оттого ли, что не слышно её чистого голоса среди девичьего хора? Не оттого ли что черноокий цыган украл её сердце?Но никто не ответит на эти вопросы, схоронит ночь эту тайну. Ах, зачем же зачем, Маричка не полюбила ты молодого Грешека, зачем подарила свое сердце Миро, память его из оловянных колец, а вместо сердца – серебряный бубенец!

***

В тот вечер, залитый светом десятков люстр из богемского стекла, воздух дрожал от волнения, перепутывая духи и ноты.

Жозе в шелковом платье, привезенном из Парижа, сидящая рядом с братом, забыла и думать о том, кто сидел невидимый внизу, впрочем, и он всей душой был не в зале, а там – где любовь приводила на смертный одр, возрождала из пепла и сама сгорала в огне. Музыка уводила за собой, давая ответы на все окаянные вопросы, так долго не дающие покоя – всё преходящее, только музыка вечна, если любишь – люби, весь, всего его, всю её, до конца, до последней капли крови, до последнего звука, тающего в конце арпеджио….

Ах, как бы хотела ты, маленькая женщина стать флейтой в руках менестреля, ах как бы хотела ты стать его ми-минором! Как бы хотел ты, молодой музыкант, умереть за Марио, на этой сцене, как бы хотел ты, чтобы её голос называл твоё имя. Как бы хотел ты, гордый человек, вместо звуков оркестра, слушать шум волн, разбивающихся о берег, как бы ты хотел, закрыть свои усталые глаза, а открыв, оказаться на горячей южной земле и попросить пить у доброй женщины в цветастой юбке. Как бы хотела ты, рыжая Тоска, увидеть зеленые горы, как бы хотела ты обернуться серокрылой птицей и улететь в родные края! Лишь один менестрель улыбается своей флейте, улыбается своей музыке. Не тоскуй по менестрелю маленькая женщина, вспомни о своем концерте музыкант, смирись гордый человек, забудь о печали рыжая Тоска! Слушайте, как играет менестрель, слушайте, его тихую песню, нет вопросов, на которые музыка бы не знала ответ….

***
Ночью Петру снится сон. Они идут с Гийомом по привычной уже темной Blutgasse, как вдруг он неожиданно замечает странную, словно из ниоткуда взявшуюся фигуру в конце улицы.
— Кто это? — спрашивает он.
— Это художник.
— Что он делает здесь в такой час?
— Рисует — голос Гийома спокоен и тих.
— Рисует? Но ведь не видно ни зги. Что он рисует?
— Тебя. Меня. Нас.

Петр подходит ближе и видит, что лицо художника точь-в-точь лицо слепого музыканта, что они встретили с Александром в ту памятную апрельскую ночь.

— Но ведь он слеп!
— Да. Но ему не нужно видеть. Ведь он спит, и мы ему снимся… Ты, я, все мы…

***

Мария де Норпуа жила с отцом в небольшой квартирке в тупичке прямо над кабачком «Эстерхази». Они занимали пять комнат, которые служили столовой, гостиной, спальней г-на де Норпуа, смежной с его кабинетом и спальней Марии. Принимали редко. Раз в неделю заходил выпить чаю и поиграть в нарды старый приятель г-на де Норпуа, с которым он много лет назад учился в Сорбонне, да иногда заглядывал маленький круглый добродушный доктор Мартин. В Вене де Норпуа жили недавно, а потому друзей не имели. Мебель в квартире сдавалась вместе с комнатами, примечательными в квартире было только маленькое пианино с серебреными подсвечниками, старая скрипка, большая библиотека, которую де Норпуа собирал с особым трепетом, да богатый восточный ковер – подарок одного из клиентов, пожелавшего остаться инкогнито.

В прежние времена во Франции де Норпуа имел нотариальную контору. Он был честным, образованным юристом, люди любили его, но зарабатывал, он, как водится, немного, так, чтобы хватило прокормить себя и дочку. Жизнь в маленьком домике текла тихо и просто, изо дня в день менялся лишь окрас листьев на винограде. В один черный год инфлюэнца унесла жизнь его любимой дочери, и для де Норпуа наступили черные времена. Шли годы, а рана на сердце никак не затягивалась… Но однажды он услышал её. Он еще не видел её лица, но уже слышал её голос, так похожий на тот голосок, только сильнее и глубже. А как она была так похожа на его Жюстин, эта босоногая девочка!..
И снова менялся окрас листьев на винограде. А де Норпуа жил со своей названной дочерью тихо и спокойно.
Но вот однажды к нему пришел хорошо одетый горбоносый, по-южному загорелый молодой человек с острыми усиками, и попросил помочь в одном запутанном деле, связанным с бумагами и недвижимостью в Новом Свете.
Поначалу Огюст не хотел на это соглашаться, но к удивлению своему встретил горячее сопротивление дочери, которая прежде никогда не вникала в его дела.
Пришлось принять предложение, к тому же незнакомец обещал хорошо заплатить. Разбирая сложный вопрос, де Норпуа часто брал бумаги домой, а господин с усами, рекомендовавшийся г-ном Моро, то и дело наведывался к ним, справляясь о ходе дела.Однажды, услышав как Мария поёт, он убежденно сказал, что ей нужно петь в театре. Мария очень смутилась, больше они об этом не заговаривали. Когда дело было решено, и молодой человек пришел в последний раз, он передал, в знак благодарности к отцу и в знак восхищения Марией, несколько рекомендательных писем в самые видные театры Вены.

Де Норпуа был неглуп и понимал, что совсем скоро он уже не сможет держать контору сам, а дочь его ничего не смыслит в юридических делах, а потому дело придется продавать, но уж очень ему не хотелось покидать родные места.Однако Огюст понимал, что такой шанс выпадает раз в жизни, и не в его власти было лишать дочь счастья. Впереди Марию ждала карьера певицы, о которой она так мечтала, но неспокойно было на душе у старика, какая-то смутная тоска сжимала его сердце и не давала уснуть по ночам. Дорого бы отдал де Норпуа, чтобы остаться, и вернуть ту тихую простую жизнь, что была в маленьком домике до появления загадочного господина с усами, но, решив не огорчать свою любимицу, уступил.

Продав контору и дом, с тяжелым сердцем, покинул Огюст де Норпуа родные края. Тотчас по приезду, Мария стала ходить на прослушивания. Ею восхищались, её приглашали выступать на концертах и музыкальных вечерах и всюду, где бы ни показывалось письмо таинственного благодетеля, ей тотчас были открыты все двери. Однако сам господин с усами не спешил появляться. Он неожиданно явился в конце апреля и пригласил Марию на вечер, где собирались все лучшие люди города, а не прошло и недели, как Марию пригласили в Венскую оперу, петь Флорию Тоску – успех неслыханный, вызвавший огромную шумиху в обществе. И только старый Огюст де Норпуа знал истинную цену этой удачи, ибо только ему было известно, сколько труда и бессонных ночей было брошено на этот алтарь.
С тех пор Марию можно было увидеть перед служебным входом в театр в самые ранние часы. Дни напролет она работала, отдаваясь новой роли всей душой. Прежде больше всего Мария любила роль Травиаты. Ей нравилось разрывать узы будней и погружаться в омут страстей, доходить до последней черты исступления и чувствовать себя победительницей восклицая «E spenta!», падая в объятья горько раскаявшегося возлюбленного. Нравилась ей и роль Баттерфляй, нравилось умирать ради жизни, нравилось, когда за сценой был слышен голос её партнера, напрасно зовущего прекрасную Баттерфляй.
Но в Тоске – было другое. Любовь, за которую душу спалить на адовом огне – не жаль! Любовь, что ведет к гибели, спасает и губит вновь. Что знаешь ты, рыжаволосая девушка, что знаешь ты об огне, разъедающем душу, о ноже, разрезающем сердце? Но отчего так дрожат твои руки, отчего твой голос заставляет замирать от восторга так, что сердце готово вырваться из груди? Отчего так тоскливо и больно видеть, как погибает Тоска? Оттого ли, что сама ты спалила свое сердце на том огне, что не знает пощады? Оттого ли тебе уж никогда не выпить более страшного яда?..
Природа щедро наградила Марию. Её голос был чистый, глубокий и при этом чрезвычайно прозрачный, словно горная река. Сказать, что Мария была красива, означало не сказать ровным счетом ничего. Она была красиво необычайно, до какого-то щемящего восторга. Словно только что сошедшая с картин Альфонса Марии Мухи, она никого не оставляла равнодушным. Её славянская красота, воспетая на французский манер, приковывала взгляды, оставляя чувство восхищения со странным привкусом страдания. Но и на этом природа не остановилась – она одарила Марию душой доброй и светлой, никогда не остающейся равнодушной к чужому горю…
Такова история о том, как Маричка Джуич, волею судьбы стала Марией де Норпуа.

Продолжение следует…

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори