Архив ненужных снов. Глава 1. Осколки

Всем доброго времени суток!
Кто там хотел длинную и нудную запутанную историю? В общем, мои тараканы подумали, и я решила: а не кинуть ли мне в вас ее небольшой кусочек?) Пусть, декорации еще не доделаны, костюмы не дошиты, а проблема нехватки света все так злободневна, но для первых глав особого реквизита и не требуется – это все равно лишь небольшое вступление)
Но сначала по традиции очень много пару слов от автора.
1. Если Вы принадлежите к славному роду троллей, впадаете в ярость берсерка без мухоморной настойки от любых намеков на развитие отношений в кукольной реальности и кукол с ярко выраженными гендерными признаками, а также Вам крайне противны все эти графоманские потуги местных сочинителей – то Вам не сюда. Ибо не могу Вам гарантировать, что при малейшей попытке троллинга в стиле «И зачем все это?» (каким бы изящным и высокохудожественным он не был) Ваши корабли не отправятся бороздить просторы Вселенной бана; не могу гарантировать полное отсутствие всяко-разных крайне политкорректных эпизодов и наличие у меня хотя бы одной бесполой куклы; не могу гарантировать, что сражу Вас изящным слогом и не буду периодически растекаться мыслью (или мысью? — филологи знают, как правильно) по древу (я Вас умоляю, мне самой никогда не нравилось, как я пишу)… Если же Вы не нашли себя в этом списке – очень хорошо, это значит, что мы можем перейти к пункту 2 и поговорить не так официально)
2. Раз уж я исповедалась в том, что графомания – и мой страшный грех тоже, то скажу сразу: история намечается крайне длинная, крайне запутанная (боюсь, что не избежать сразу нескольких сюжетных веток), крайне неполиткорректная, местами нелогичная и – таки да! я чуть-чуть испорчу вам настроение – не для всех она закончится хеппи-эндом. Увы, я не умею писать исключительно про розовых единорогов. А еще заранее прошу прощения за свою любовь к иногда излишним деталям.
3. Для любителей символизма и адептов поиска скрытого смысла — все персонажи выдуманы моей больной фантазией, а любые совпадения с реальностью абсолютно случайны, ибо история основана на нереальных событиях.
4. А здесь я выражу благодарности 3-м китам своим главным идейным вдохновителям:
Анне Annabelle80 – за неспешные прогулки по городским улочкам вместе в компании Хранителей и Маяков)
Любе Lyubastik182 – за путешествие по городу N, который перевернул все мои представления о том, что можно и что нельзя делать в куклоисториях)
Анне kirelanna – за «весёлый размножающийся Лысогорск»© с легким привкусом космооперы)

Ах да, еще одно предупреждение — на некоторых кадрах демонстрируются табачные изделия!

Эпиграф

…За морями, в Офире и Зангвебаре, есть белые лошади в черную полоску. Их я тоже никогда не видел, но знаю, что они существуют. А вот золотой дракон – существо мифическое. Легендарное. Как, скажем, феникс. Фениксов и золотых драконов не бывает.
«Предел возможного», А.Сапковский

…Кажется, тогда стоял обычный ничем не примечательный душный и знойный июльский полдень – один из тех, в которые асфальт, кажется, начинает плавиться, воздух – кипеть, мысли – бесцельно блуждать в голове, а получать плохие новости совершенно не хочется.

Марго лениво скосила взгляд на небрежно брошенный на сиденье соседнего кресла жалобно пищащий телефон и чуть заметно нахмурилась. Мать вообще звонила ей крайне редко, в основном, в тех случаях, когда случалось что-то вон из ряда выходящее или же ей просто было крайне необходимо в очередной раз поплакаться на судьбу, жестокий мир и всеобщее непонимание. Второе, надо сказать, происходило в разы чаще чем первое и значительно действовало на нервы, поэтому каждый раз Марго собирала волю в кулак и с глубоким вздохом заставляла себя взять трубку – все-таки Галина Алексеевна была крайне обидчивой особой.

В этот раз послышались приглушенные всхлипывания, перемежавшиеся неразборчивым бормотанием, и Марго решила, что мать просто в очередной раз повздорила с соседкой и теперь, решив проверить уровень собственного актерского мастерства и несколько при этом переигрывая, жаждала слов утешения от старшей дочери. Но когда старшая дочь начала (собственно, как и в большинстве случаев) было произносить дежурное «Ма, я за рулем», то внезапно запнулась. Нет, не было ничего такого — ни соседки, ни разбитых цветочных горшков, ни забытого в духовке пирога. Что-то намного, намного темнее и хуже.

Мать говорила бессвязно и слишком рассеянно, в противовес своей обычной манере быстро вещать о своих успехах и неуспехах, повторяя одни и те же фразы по несколько раз, и Марго с трудом удалось понять смысл ее слов. Многие детали ускользнули от нее, но и того, что ей удалось разобрать было достаточно, чтобы в горле пересохло, а где-то внутри, несмотря на жару, что-то заледенело.
– Ма, я сейчас приеду! – и бросила трубку.
***

Где-то через час (будь они неладны, эти вечные пробки!) Марго уже стояла на лестничной клетке у квартиры №50.


Мать открыла не сразу – некоторое время из-за двери доносились сморкающиеся звуки, и только потом щелкнул замок.

Галина Алексеевна, облаченная в китайский халат таких размеров, что в него, казалось, одновременно могли бы поместиться все наложницы китайского императора, да и сам император впридачу, со следами потекшей туши на лице, которое отчаянно кривилось из-за еле сдерживаемых рыданий, повисла на шее у Марго, что-то лепеча. Марго приобняла ее, отгоняя крамольную мысль, что матери на самом-то деле жаль не столько свою младшую дочь, как вечно несчастную и непонятую саму себя.


Нет, не сказать, что Галина Алексеевна была такой уж совсем никудышной матерью… Марго понадобилось некоторое время, чтобы смириться с осознанием того, что мать принадлежала к тому типу людей, которые никогда не взрослеют и склонны к обидам на пустом месте, чьи поступки (за редким исключением) практически всегда крайне непоследовательны, а ответственность – это нечто совершенно далекое и малознакомое. Конечно, мать заботилась о двух своих дочерях в меру своих возможностей, но… природная легкомысленность редко позволяла ей доводить начатые дела до своего логического завершения. Именно поэтому иногда Марго казалось, что 16-летняя Влада, ее младшая сестра, намного серьезнее смотрит на жизнь, чем их мать.

— Влада… Она собиралась дойти до библиотеки… – сквозь рыдания выговаривала Галина Алексеевна, – Как вдруг этот грузовик… Мне сказали, что водитель…

– Тебе сказали?! Ты, что отпустила ее одну? Зная, в каком она состоянии? – Марго, худшие опасения которой, кажется, начинали подтверждаться, схватила мать за плечи и встряхнула, – Боже мой, ты о чем думала, ма?!
Галина Алексеевна, не выдержав такого обращения, завыла в голос.
– Но ведь ей же стало намного лучше! Тем более, здесь же недалеко идти… Я же не знала, что у нее закружится голова…
Конечно, мама, конечно. Единожды брошенная фраза про заметные улучшения полностью устраняет вероятность того, что взгрызающаяся в твой мозг опухоль не заставит твою голову закружиться в самый неподходящий момент.
– Тебе что-нибудь сказали, как она?
– Нет, пока ничего… Рит, стой! – всхлипнула Галина Алексеевна, увидев, как Марго рванулась в сторону двери, — Не уезжай, к ней сейчас все равно никого не пускают.

Марго остановилась, как-то резко и неуклюже, и на нее внезапно снизошло страшное спокойствие. Взгляд некоторое время рассеяно перескакивал с лица матери на настенные часы с изображенными на циферблате пейзажами Прованса, а потом ее внимание приковала тонкая стопка смятых бумажных листков со следами земли и грязными отпечатками шин.

Мать поймала ее взгляд.
– А, это… Ее любимая тетрадка со всеми этими средневековыми монстрами… Точнее, то, что осталось. Она все время ее с собой таскала.

Истерзанная обложка отвалилась при первом же прикосновении. Добрую половину записей и рисунков понять было невозможно – видимо, тетрадь упала в лужу и чернила потекли, записывая свои собственные, только им самим понятые послания.

Сестра постоянно уходила в книжный запой. Она проглатывала сборники легенд и справочники по мифологии целыми стопками, а затем делала пометки по прочитанному в особой тетрадке, сопровождая все это акварельными набросками странных фантасмагорических созданий. Марго, тоже кое-что смыслившая в преданиях далекого и не очень прошлого, когда узнала об этой ее привычке, пошутила, что Влада замахнулась на составление собственного бестиария, чем, пожалуй, даже слегка обидела младшую сестру.

— Ну, большинство здесь – это никакие не монстры, а вполне безобидные зверушки – Марго наугад вытащила из бумажного вороха несколько листов и, прищурившись, попыталась разглядеть поплывшие от влаги подписи, – Вот, фениксы, единороги, харадры, например…
– Кто-кто? – мать, все еще всхлипывая, заглянула ей через плечо.
– Харадры. Птички такие были у средневековых людей. Считалось, что в состоянии лечить любые болезни… Или… Не могу, конечно, совсем точно сказать, но…
– Какая разница, этих… Ну, их все равно не существует.
– Ну да, не существует, – задумчиво повторила Марго.
Среди страниц нащупалось что-то твердое, и она вытащила белое фарфоровое крылышко, все в трещинах и сколах. Марго узнала кулон, который она подарила Владе при их последней встрече. Вернее, то, что от него осталось.

– Я бы даже его не заметила, если бы не та девочка…
– Какая еще девочка?

– Ну, которая мне и позвонила. С Владиного телефона и сказала, что… Что… Ну в общем… Она же и скорую вызвала. Странная немного, лет 17-18, а такая серьезная, меня все успокаивала, что мол, все будет хорошо… Сама темненькая, кудрявая, на мулатку похожая… Да еще в белых кружевах, как у всех этих старинных барышень, а туфли вообще ни к селу ни к городу – тяжелые, черные и на таком каблуке… – в голосе Галины Алексеевны послышался легкий оттенок зависти – интересная обувь всегда была ее слабостью и сейчас, она, похоже увлеклась.

Марго не оценила красочное описание туфель незнакомки – ее занимало другое.

***

Погода тогда стояла противная и слякотная, листья уже начали облетать, и вообще осень крайне торопливо вступала в свои права. За городом половина дорог превратились в непроходимые топи, и возвращавшаяся с дачи Марго почувствовала себя на седьмом небе, когда наконец-то выехала на асфальтированную дорогу. Там, у обочины, она позволила себе остановить автомобиль и закурить (тогда она еще не бросила эту вредную привычку).


Небо стремительно темнело, ветер плакал в кронах стоящих вдоль дороги елей, а в левом боку ныло ребро – в условиях меняющейся погоды вечное напоминание о давней аварии.


Марго стояла и смотрела свозь сигаретный дым на шумящий лес, погруженная в свои мысли, а откуда-то сбоку доносился торопливый цокот каблуков. И когда она обернулась, чтобы узнать, кому могло взбрести в голову разгуливать поздним вечером по пустынной дороге, то увидела что к ней, грациозно обходя лужи, приближается престранная девица, кутавшаяся в огромную белую шаль, из под которой виднелось старомодное кружевное платье, которое вполне могло быть вытащено из сундука какой-нибудь пра-пра-прародственницы. На голове – совершенно нелепый (или не совсем удавшийся) пучок.
Складывалось впечатление, что незнакомка отчаянно пыталась создать нечто вроде утонченной бохо-барышни, а получилось как всегда – в смысле, нечто среднее между погорельцем из соседней деревни и обедневшей особой голубых кровей.

Странная девица остановилась в нескольких метрах от Марго и, застенчиво переминаясь с ноги на ногу и потупив взор, неуверенным тихим голоском поинтересовалась:

– Извините, вы меня не подвезете?

«Размазня!» — подумала Марго, у которой после двухчасовой тряски по бездорожью настроение было хуже некогда, — «Настоящая Чеховская размазня!», а вслух раздраженно произнесла:
– Вообще-то, я попутчиков не беру. Моя машина – это, знаешь ли, моя крепость – кому попало не сдается.
– А, ну… Ладно, вы тогда извините, что побеспокоила, — Странная девица смутилась еще больше и, не решаясь возразить, собралась было продолжить печально ковылять в своих неподъемных туфлях на умопомрачительном каблуке по мокрому асфальту, но Марго уже передумала.

– Ладно, садись. На маньяка вроде бы не катишь… Да хватит уже мне выкать, я тебе что, тетка старая что ли?
Бохо-девица, до этого еле слышно пытавшаяся поблагодарить свою благодетельницу, замолчала и неуклюже взгромоздилась на переднее сиденье автомобиля. Только сейчас Марго обратила внимание, что кожа у незнакомки бронзово-загорелая, а глаза странного желтовато-зеленого оттенка. «Мулатка в линзах» — решила для себя Марго.

— Ну, куда тебе?
— О, мне только до станции, там дальше я на электричке, — все так же тихо и неуверенно ответила девица. А затем добавила:

— Я от бабушки, у нее тут дача. Я слишком задержалась, дольше чем рассчитывала, а автобусы, оказывается, здесь вечером уже почти не ходят.

— Они не только вечером – они здесь иногда вообще не ходят и живут своей собственной жизнью. Общественный транспорт вообще худший враг нормального человека. Особенно в час пик. А знаешь, кто лучший друг человека? Нормальный автомобиль – вот лучший друг человека! Если бы еще дороги были бы нормальные…

Бохо-девица, широко раскрыв глаза, послушно кивнула. Еще некоторое время, пока за окном мелькали темные, качающиеся на ветру лапы елей, она буравила Марго взглядом, словно собираясь что-то сказать, но ужасно при этом стесняясь (что, собственно, она и делала), и наконец-то решилась:
— У вас… У тебя что-то случилось?
— В смысле? Я что, так плохо выгляжу?
— У тебя что-то случилось, — неожиданно твердым голосом произнесла девица. Марго, не ожидавшая такого напора, поперхнулась.
— Ну а если и… Тебе-то в конце концов что?
— А вдруг я смогу помочь? – в каком-то нехорошем восторге произнесла Странная девица.
– Нет, ты, пожалуй, последняя, кто может мне помочь… Хотя если тебе уж так интересно… — Марго горько усмехнулась и внезапно для самой себя выложила этой явно ненормальной девице с немигающим совиным взглядом, почти про все, что можно – и про вечные ребячества матери и ее вечно терпящие фиаско попытки устроить свою жизнь после того, как отец, утомленный скучной жизнью, взбалмошной женушкой и двумя детьми, ушел из семьи, и про собственные вечные скандалы с матерью, с которой они никогда не сходились во мнениях, про то, как она, Марго, наконец-то съехала из общей квартиры, оставив мать вместе с младшей дочерью, и про то, как однажды у Влады нашли опухоль… Хотя волновало Марго в тот момент только последнее. И Странная девица видимо это поняла, но не сказала ни слова – лишь грустно покачала головой, достала из маленькой черной сумочки блокнот и карандаш и весь оставшийся путь что-то увлеченно писала. Или чертила?
А когда автомобиль наконец-то подъехал к месту назначения, она вырвала исписанный лист, свернула его и протянула Марго. Та, внезапно растерявшись, механически взяла листок и посмотрела на Странную девицу совершенно непонимающим взглядом.


— Вот, возьми. Это поможет, — и неуклюже выбравшись из салона, Странная девица добавила, — только ничего не перепутай. Это очень важно.

Тяжелые туфли зацокали прочь, а Марго так и осталась сидеть, глядя вслед исчезающей в темноте белой шали, потом, наконец, придя в себя, критично оглядела листок у себя в руке и со словами «Везет же мне на сумасшедших!» запихнула его в бардачок.

***
«Совпадение или нет?» Марго поднесла к лицу белый фарфоровый осколок, и в глазах у нее защипало.

***
Если вы смогли дожить до конца текста – благодарю за внимание!
Продолжение последует, когда уже наконец-то доделается хоть что-то из мебели. В следующий раз расскажу про сестру Марго, а потом отправимся далеко-далеко искать ведьмины круги, и вот тогда начнется главное веселье)

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори