Зимнее солнце. Глава 30. Первые сложности

Прочитать прошлую главу можно тут: babiki.ru/blog/foto-istorii/105537.html

В Сантии все еще осень. Последние дни в окрестностях лежит снег, скоро его сменят сырость и пожухлые листья. А у наших героев начались серьезные сложности. Даже не неприятности, а ситуации, которые кажутся такими большими, что замираешь перед ними, как кролик перед удавом, не в силах пошевелиться. Как говорится — «небо с рогожку показалось». Это только первые сложности, и сегодня гроза пройдет стороной. Но наши маги уже входят в состояние боевой готовности.

Снег все еще лежал, укрывая белоснежным одеялом сухие листья, но метеомаги обещали потепление уже на следующей неделе. Погода становилась все теплее и теплее, к среде достигла -1. Снег покрылся блестящей корочкой наста, которая легко трескалась, заставляя проваливать глубоко и с трудом выбираться. В такую погоду в лес никто не ходил, в город и в больницу святого Михаила добирались по нахоженным тропкам. Перемещаться в пространстве с помощью магии вблизи Сантии было затруднительно – большое количество сильных магов и могущественных артефактов могли сбить с пути.

За завтраком Най обнаружил, что Лаэрт задумчив. Надо сказать, что настроение Гринграсса было всегда очень стабильным. Даже когда его что-то тревожило, он переживал это где-то в глубине себя, не раздражаясь на окружающих. Если бы Найджел знал своего друга чуть хуже – он ничего бы не заметил.



— Что не так? – спросил он, дергая Лаэрта за рукав.

Тот повернулся и улыбнулся, явно радуясь тому, то его настроение было замечено.

— Письмо из дома получил.

— Дай угадаю – очень неприятное?

— Верно. Родители недовольны тем, что я не общаюсь с прежней компанией. В ней много детей из влиятельных семей, многие из этих семей дружны с моей. Отец считает, что я упускаю выгодные возможности. А когда речь заходит о выгоде – он становится одержимым.



— Слушай, Лаэрт, я же ничего о твоей семье не знаю. Я никогда не интересовался магическими новостями и газет не читал. Может, расскажешь как-нибудь? Чем именно может грозить недовольство твоего отца? Из Сантии-то он тебя точно не заберет. Неужели, и вправду есть, чего бояться?



— Есть, — веско сказал Лаэрт. – Мой отец страшен именно тем, что действует быстро и неожиданно. Кажется, ничего такого, но каждый его поступок бьет точно в цель, увы. Многие маги поумнее и похитрее нас с тобой попадались на его уловки. Впрочем, когда есть угроза чему-то важному для него, отец может действовать и напрямую. Он умеет давить на болевые точки и делать так, чтобы его слушались. Например, в раннем детстве мы с братом были дружны. Мы играли вместе, он меня баловал. С раннего детства родители были строги к нам: нас заставляли носить неудобные парадные костюмы, водили по гостям, чтобы похвастаться наследниками и заставляли часами сидеть смирно, выслушивая взрослые разговоры. Мое детство было наполнено изучением хороших манер, уроками и наказаниями намного больше, чем играми. Иногда эти наказания были достаточно суровы. Чтобы научить меня справляться со страхами, отец запирал меня в темной комнате, к примеру. Он заставил Ричарда расстаться с «невыгодной партией», разбив уже сложившиеся отношения.



— Вот это да! – выдохнул пораженный Найджел. – А что твоя мать? Сомневаюсь, что это был брак по любви. Она была к вам мягче?

— Знаешь, я всю сознательную жизнь считал ее невинной жертвой. Но в последние годы начинаю понимать, что такое положение дел Марту Гринграсс полностью устраивает. Ей нравится сиять, следить за собой и хвастаться перед остальными. Я раньше считал мать не такой умной и жестокой, как отца, думал, она ему подыгрывает, чтобы оставаться в безопасности и не навлечь на себя его гнев. Но оказалось, что это просто маска. Думаю, мать вполне разделяет методы отца.



— Какой кошмар! Даже и не знаю, что тут сделать можно, я в этом не силен. Думаю, посоветуюсь с родителями. Они у меня не такие как твои, они классные – хоть и волнуются, лезть не станут. Расскажи, что еще было у тебя с родителями?



— Много всего было, Най, я даже вспоминать не хочу. Часто было больно. Я говорю не о физической боли, конечно. Ричарду досталось больше – он более мягкий и не умеет себя защищать. У него доминантная магия воды. Родителям не нравилась наша тесная дружба, потому что вдвоем мы вполне успешно могли им сопротивляться. Но это я сейчас понимаю. А тогда не понимал. Когда я учился в начальной школе, отец сказал брату, что разрешит ему поехать в драконий заповедник в Румынии, если тот сделает меня отличником. И Ричард все каникулы заставлял меня сидеть за учебниками, сам объяснял и помогал. О, я тогда считал его самым страшным человеком на земле! Он бывал суров, а мне хотелось прыгать, бегать и проводить время на конюшне. В итоге мы рассорились и долго не разговаривали. А еще я вполне уверен, что мой отец убил человека. По крайней мере, из того, что я точно знаю – поговаривают, он делал это несколько раз, но это непроверяемые слухи. У нас в Гринграсс Холле была один раз неожиданная проверка из Министерства Магии, искали запрещенные артефакты, зелья и книги. Прибыли несколько авроров, но искали они слабо, боялись. А один из них, только-только из академии, немногим старше Ричарда, искал очень усердно. Он выглядел таким смелым и очень, очень разозленным. Объяснил нам, что речь идет о запрещенном разделе магии, о некромантии.



Некромантия – это магия работы с физической смертью, начиная с проклятий, заставляющих части твоего тела медленно отмирать, и заканчивая оживлением трупов. Говорят, совсем сумасшедшие маги используют ее, чтобы получать информацию у умерших. Нас с братом никто не гнал, но вскоре нам стало скучно, и мы разбрелись по дому. Я играл в библиотеке, когда услышал шаги. Отец был в ярости, и я так боялся навлечь на себя его гнев, что спрятался за занавеской. В библиотеку вошли Льюис Гринграсс и тот молодой аврор, его звали Девис. Я слышал, как отец угрожал ему, требуя провести обыск формально. Не помню точно их разговор, мне было так страшно, что кровь стучала в висках, и я слышал только звук своего гулко колотящегося о ребра сердца. Разговор был коротким, вскоре библиотека снова опустела. Пока коллеги молодого аврора мило беседовали с моей матерью, предлагавшей им чай, и ходили из комнаты в комнату, он сам обыскивал наш холл. В том числе спустился в подвал, где мы храним вина. Кажется, он что-то там нашел, потому что я услышал, что он звал остальных. Вероятно, Девис спешил поделиться своей находкой с остальными, потому что побежал им навстречу. В коридоре я столкнулся с остальными аврорами, спешившими в подвал. Но когда через пару минут мы были на месте, то увидели, что Девис лежит внизу лестницы со сломанной шеей. Мой отец прибежал позже остальных, никто не смотрел на него, только на тело. А я смотрел. И заметил, что ворот мантии отца порван, как будто кто-то цеплялся за него. Отец поймал мой взгляд и посмотрел мне в глаза. В его взгляде была неприкрытая угроза, и я понял, что мне грозит подобная участь, если я хоть что-то скажу. Мне стало так страшно, как никогда в моей жизни, страшнее, чем полчаса назад в библиотеке за занавеской. Я отрицательно покачал головой, давая понять, что отца не выдам. Он еще пару секунд смотрел на меня этим своим ледяным взглядом, затем кивнул и отвернулся.



Вот такой он, Льюис Гринграсс.





Лаэрт и Найджел молча сидели какое-то время. Кусок не лез в горло.

— Пойдем, прогуляемся? – предложил Най.

— Хорошо.

Они вышли на улицу и пошли в сторону Заповедного Леса, утопая в снегу. Погода стояла чудесная, светило солнце, и с трудом верилось, что где-то в Гемме могут происходить такие кошмарные вещи. Снег, отражая лучи, блестел и был похож то ли на карамель, то ли на глазурь.



Лаэрт уже немного отошел от письма из дома и встревоженным не выглядел, скорее – рассеянным и печальным. И эта отрешенность Наю совершенно не нравилось. Он ожидал от друга всплеска активности, мозгового штурма – чего угодно, только не этого смирения.



— Слушай, — сказал Най, — а ты сам можешь уйти из рода, не дожидаясь, пока тебя изгонят?

— Наверное, могу, — не удивился вопросу Лаэрт. – Только это сложно. Я смогу унести с собой только немного личных вещей, и у меня просто не будет денег, даже чтобы продолжить обучение. Теоретически, меня могут взять на работу, но маг-недоучка, маг без диплома не может претендовать на действительно хорошую работу. Об аврорате можно сразу забыть. Мне останется изготавливать шоколадных лягушек на заводе, разве что.



— Постой! Неужели все так серьезно? А ты не можешь претендовать на какую-нибудь стипендию, грант или что-то вроде того?

— Могу. Но пока суть да дело, пока подам заявку, пока ее рассмотрят… как только не поступят деньги на оплату очередного месяца обучения Сантии – меня стразу отчислят. Никто не станет давать грант магу, вылетевшему из университета. Да и технически из рода меня сразу не изгонят, отец сможет сделать этот процесс достаточно долгим. И пока не будет принято решение о моем изгнании, я все равно буду оставаться частью семьи. И за это время со мной ой как много всего успеют сделать. Не удивлюсь, если отец наложит на меня подчиняющее заклинание или отправит к родственникам в другую страну, а там… В общем, вариантов много, и ни один из них мне не нравится.



— Я понял. Значит, ты хотел подождать до окончания Сантии, ведь всего полтора года осталось?

— Именно. С дипломом я могу уже поступать на курсы авроров, они за счет государства. Может, снова вернуться в мою прежнюю компанию, хоть для проформы?



— Ты же знаешь, что для проформы не получится. Ерунда какая…, — Най взъерошил себе волосы. – Может, написать моим родителям и попросить их усыновить тебя?

Лаэрт рассмеялся впервые за это долгое утро.

— Забавная идея! Стать твоим братом? А почему бы и нет?

— Это не шутка! – воодушевился Найджел. – Если объяснить им все, они точно не откажут.

— С чего вдруг им помогать Гринграссам?!



— Не Гринграссам! – Най усиленно замотал головой: мысли опережали слова, но он взял себя в руки, чтобы объяснить другу. – Мне. Ты мой друг, значит, очень важный человек и для них тоже. Если тебе будет плохо – будет плохо и мне. Да и вообще, ситуация крайне неприятная, я бы постарался помочь любому на твоем месте. Просто не так масштабно, возможно… Я вообще не люблю, когда бабочек насаживают на иголки и запихивают в коллекцию. Бабочки должны летать!



— Спасибо, — серьезно кивнул Лаэрт. – Я подумаю над твоим вариантом. Но, может, все не так и страшно. Может, нам обоим удастся как-то найти общий язык с… этими.







_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _

Мэлани вернулась в свою комнату и сразу заметила, что что-то изменилось.



Послушно откликнувшись, магия заструилась по рукам, готовясь к защите, но заклинание показало, что в данный момент в комнате никого нет. Лаки спрыгнул рук и принялся бегать из угла в угол; его хвост сильно распушился, став толстым и похожим на ершик для мытья бутылок. Но тревога кота на этот раз осталась незамеченной. Мэлани в ужасе замерла перед полкой с любимыми игрушкам, осознавая случившееся: все фигурки пропали.





Сказать, что девушка удивилась и испугалась – это значит, ничего не сказать. Неприятное холодное и липкое ощущение, возникнув где-то в районе затылка, скатилось по спине к самым ногам, будто облили неожиданно ледяной водой, а сердце заколотилось быстро-быстро.



Это был не тот страх, что в лесу перед лицом бандитов. Там Мэлани не была беспомощной и могла сделать что-то. И даже если ей было страшно, она просто не успела подумать о своем страхе, предпочитая действовать. Здесь чувства были другими. Кто-то чужой и враждебный был в ее комнате, брал ее вещи и непонятно, что еще делал! Он мог сделать что угодно – а Мэл в это время сидела на занятиях. И все уже свершилось, и сделать ничего нельзя. Нельзя вернуть игрушки, любовно собранные на протяжении долгого времени. Фигурки редкие, просто так их не купишь. Выигранные в конкурсах, выменянные, полученные в подарок – они значили для девушки слишком многое, чтобы быть просто вещами, из тех, что годами копятся на полке и лишь изредка берутся в руки.



Целые кусочки жизни Мэлани, части ее самой… Будто сам Мэрлин в порыве плохого настроения взял и стер куски ее прошлого. Это было неприятнее чувство. И даже горячая поддержка Лаки, крутившегося рядом и мяукающего, не смогла успокоить.

Мэл и в голову не пришло мстить на этот раз, хотя она уже поняла, кто мог совершить подобное. Она чувствовала себя несчастной и потерянной.






Купить шарнирную куклу, не BJD можно в нашем Шопике

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори