Архивы Эдельвейса. СТА. Консервация.

Стрела знала эти места с детства. Ведь всё произошло на её глазах.
Она лазила сюда ещё ребёнком, развлекаясь как и другие дети. Благодаря аномалии, с другой стороны городка можно было выйти напрямую к холодному неприветливому морю.


А ещё с этой стороны можно было попасть в пограничную зону и вплотную подобраться к старой военной базе, откуда обычно гоняли. Сами военные в аномалию не совались и грозились закрыть территорию несмотря на её ценность для ученых.

Когда-то Сарданск был известен лишь как маленький приморский городок, занимавшийся добычей и изучением местной редкой кварцевой руды — сарданита. Никто тогда ещё не знал, что тектогенная аномалия, наблюдаемая и изучаемая в сарданских скалах, скоро обернётся катастрофой масштаба всего Каисса и двух прилегающих кантонов. А впоследствии распространится на соседний материк и построенный Эдельвейсом институт станет Сарданску надгробием.
Главный корпус НИИ возвели прямо вокруг пятна искажений. Комплекс-резерваторий изучения сарданской тектогенной аномалии лабораторного типа. В простонародье получивший название Кристалл по аббревиатуре. Причудливое здание кристаллической формы, большая часть которого представляла собой сложную лабораторию, выросло на месте пустыря, в почве которого кварцевые и сарданитовые жилы тянулись на многометровую глубину и вызывали целый ряд всевозможных побочных эффектов. В этих местах наблюдались хроноаномалии, возникали зоны сингулярности, да и техника вела себя странно.
И, пока расположенные поблизости военные базы затрудняли изучение прочим корпорациям и исследовательским центрам, Эдельвейс, пользуясь своим статусом, выбил себе эту территорию, по тогдашним меркам совсем небольшую. Корпорация отстроила комплекс, который занял её всю, аккуратно окружив забором и, точно колпаком, накрыв зданиями института.

Таким образом Комплекс представлял собой небольшой город внутри Сарданска, по стечению обстоятельств расположенный в центре аномального пятна, мешающего плотной застройке местности.
НИИ должен был стать для аномалии колбой, аквариумом, сейфом. А стал призматическим кристаллом, линзой, собравшей её в фокус и превратившим блик в лазер. С того дня воздействие аномалии, а так же ее размеры, начали постепенно увеличиваться. Незаметно она вросла в стены Комплекса, изменила его и предоставила учёным идеальный полигон. Обратной стороной медали стало то, что меняла она не только вещи, но и тесно работающих с ней людей. Но даже когда это выяснилось, исследования не прекратились.

Перед учёными Эдельвейса открывался новый, невероятный мир. Пространственно-временные искажения, ведущие в измерения другого свойства, возникающие прямо посреди коридоров и комнат Кристалла, серьёзно встряхнули трайнскую науку. Впервые за всю свою историю она нащупала решение космической проблемы.

Оставалось лишь ухватить принцип этих искажений, смещений, которые по гипотезе учёных формировала некая космическая аномалия, пересекающая планету под углом к экватору и в определённые циклы вступающая в резонанс с электромагнитным полем Трайны — её вспышки фиксировали во многих кантонах, отмечая неестественные полярные сияния вдоль этой условной диагонали планеты. Эдельвейс был на пороге великого открытия, когда случился Инцидент. Все началось с падения НЛО на границе кантона Каисс и Джаспер-Сити, совсем недалеко от Сарданска, учёные которого, естественно, были заинтересованы в его исследовании. Вслед за этим последовал вооружённый конфликт на уровне корпораций, многочисленные аресты и, наконец, развал Эдельвейса и закрытие всех научных секторов под видом того, что их исследования стали слишком опасны. На самом же деле вышедшим на арену новым игрокам было выгодно прекратить деятельность сильного конкурента. Людей из зоны конфликта эвакуировали принудительно, и когда в Сарданск вступили ликвидаторы, собиравшиеся не то уничтожить Комплекс, не то окружить его глухой стеной, аномалия неожиданно вышла в активную фазу. Незримая, но разрушительная волна прокатилась по ее территории, оставив после себя вспыхнувшие электросети, парализованную технику, вырванные с корнем деревья и лопнувшие трубы, точно некая сила искала себе выход и находила везде, где были хоть малейшие прорехи.

Не тронула она только сам Сарданск и его периферию. Жители не спешили покидать город окончательно, осев в брошенных деревнях. Они жили с аномалией бок о бок, как с хищным животным, учились понимать её законы и не нарушать её правила. И теперь она сама могла защищать Комплекс от незваных гостей, заставить тех бесконечно плутать в лабиринтах коридоров, а то и вовсе не пускать на свою территорию.
После Инцидента и быстро угасших военных действий аномалия подобно плесени стала расползаться на новые территории, подминая под себя деревни и небольшие города. Эти территории изменили привычные карты, поделив города и кантоны на сектора с нумерацией от эпицентра.
Сарданская область, будто затягивая раны, превратилась в настоящий лес, скрывший город от посторонних глаз. Её сектора начинались с первых номеров, как самые опасные.

Артефакты Эдельвейса были разбросаны по всей стране, но даже самые законсервированные объекты не сохранились так хорошо, как Кристалл. Комплекс словно генерировал вокруг себя защитное поле и жил своей жизнью. Чудом сохранившаяся электроника поддерживала в пределах Комплекса порядок и отказывалась работать, вынесенной за его пределы. Сторонняя же техника умирала, стоило пересечь невидимую границу.
Стрела часто вспоминала то время, когда здесь кипела жизнь. Огромную библиотеку с дата-носителями, серверами и книгами, оранжерею с редкими растениями, местный музей с образцами злополучного минерала, жеоды которых достигали потолка помещения — говорят, именно такие кристаллы и находились глубоко под НИИ, но в десятки, в сотни раз крупнее.

В то время не надо было ни за кого переживать, ни от кого скрываться, не надо было перелезать через заборы, избегая патрульных, чтобы попасть домой, и сверять свои шаги по наручным часам. Но мир изменился. И им пришлось меняться с вместе с ним.

Таких, как Стрела быстро назвали сталкерами. Охотники-проводники, умеющие читать аномалию и передвигаться между заражёнными секторами. Кто-то шутил, что слово пришло из старых историй, вернув себе первоначальный смысл. А кто-то считал, что это просто производное от аббревиатуры СТА.
Постепенно кантон Каисс пришёл в себя. Власти сменялись, ведя свои грязные игры, а брошенные города зарастали буйной растительностью. Аномалия вернулась в пассивную фазу, свернулась в клубок, мирно поддерживая существование оставшихся после Инцидента очагов. Заниматься её исследованиями было некому, кроме горстки идейных учёных, тихо и незаметно поддерживавших друг с другом связь по сети. Теперь открыто работать действительно стало слишком опасно.

Пришедший на смену Эдельвейсу Шаттл пытался переманить к себе кого-то из его бывших сотрудников, облагораживая часть разрушенных городов и даже выплачивая компенсации семьям пострадавших, но доверие к новой корпорации, стремящейся всё взять нахрапом, не спешило возникать. Те, кого воспитал Эдельвейс, зарекомендовавший себя архитектором светлого будущего, посмеивались над потугами Шаттла занять его место. С собственными идеями у корпорации-преемника было не очень: преодолев притяжение сферы услуг и выйдя на орбиту таких титанов, как Нова Орбион и Тессафора, чьи концерны занимали целые кантоны, Шаттл вдруг остался без топлива и, чтобы не претерпеть крушение, тащил всё, до чего мог дотянуться, лишь бы не потерять статус. И теперь стервятником кружил над останками Эдельвейса, норовя ухватить побольше. И маниакально искал его утерянные наработки, которых в лучшие его времена накопилось огромное количество, а особенно ценными были космические программы, проектировавшиеся на базе изучения аномалии смещений.

В тот период кризис достиг пика, и немало эвакуированных, в том числе изменённых, выживших после инцидента, начали искать работу в соседних городах. Аномалия наградила некоторых изменённых особыми способностями: навыком навигатора на её территории, особым чувством электромагнитного поля, позволяющим работать с повреждённой техникой. Они приспособились. Сталкеры, кибершаманы, техновикинги, фантомы, безумные учёные и их лабораторные порождения. Брошенные дети Эдельвейса. От Семиозёрска до Блекленда. Подопытные кролики для одних, безумные сектанты для других, преступники для третьих. Их защищала лишь аномалия, не пускающая рейды вглубь первых секторов, путая и сжигая технику. Чтобы выжить без покровительства Эдельвейса, требовалось объединить усилия. Учёные, оставшиеся на свободе. Дети лабораторий. Просто сочувствующие из соседних кантонов, несогласные с властью Шаттла. Кризис породил немало мелких синдикатов и групп сопротивления как в сети, так и физических.
Сталкеры нередко становились их курьерами, ведь не всё можно доверить сети. Заражённые аномалией сектора затрудняли простым жителям сообщения между городами, в то время как Шаттл будто бы и не торопился решать эту проблему.
Таким курьером была и Стрела.
***
Миновав световые колодцы Комплекса и углубляясь в его галереи, девушка прокручивала в голове разговор с сестрой.

Патрульные всё ближе к Центру. Плохо. Значит, Шаттл нащупывает возможность обходить аномальные излучения и у него появились жизнеспособные разработки. А значит, им предстоит игра на опережение. Надо сообщить ребятам и держать ухо востро.

Она замедлила шаг и вгляделась в преломление света. Первый признак искажений — свет.
Коридоры НИИ живут собственной жизнью. Аномалия смещает их, точно стрелки на рельсах.

Стрела знала часы этих смещений. Самой ей не довелось пройти рискованный путь по активному коридору вслед за теми, кто оставил их на этой стороне. Теми, кто ушли по нему и не вернулись.

Она частенько задерживалась тут в это время, чтобы взглянуть на смещения, играющие в калейдоскоп со светом.

Слабая надеждой увидеть призрачные отражения людей из прошлого, работавших здесь до Инцидента, всё ещё не покидала её.
Ведь среди них были её родные.

Они ушли, потому что так было нужно. Для города, для НИИ. Для будущего. Возможно, они ушли, пожертвовав собой. Но она почему-то упорно верила, что они вышли там, в ином измерении и пространстве. И однажды непременно найдут способ связаться с ней.
Коридоры манили в свой призматический лабиринт. Порой их гипнозу сложно сопротивляться, ведь это особые частоты так влияют на мозг.

Стрела знала человека, способного пройти этим коридором. Её сестра, Глитч. Её создали для таких вещей в этих стенах еще до того, как всё началось. Но несмотря на желание хоть одним глазком заглянуть в другое измерение, она ни за что не подвергнет её такой опасности. Хотя будь она здесь, непременно побежала бы в коридор.

Искажения научились предсказывать с точностью до секунды — но не успели вычислить миллисекунд задержки, открывающей аномальный коридор с другой стороны.

Задержки, которая может выдать фатальный сбой.

Смещение шагнуло секундной стрелкой, реальность подёрнуло рябью.

Они разминулись на несколько мгновений, не подозревая, что вошли в один и тот же коридор

Самонадеянность Глитч иногда граничила с безрассудностью. Она не считала себя бессмертной, но была уверена, что данной ей силой нужно пользоваться, пока есть возможность. Сказывался юный возраст и стремление быть полезной тем, кто всячески её оберегал.

Конечно, она потащила с собой Шео, потому что из её окружения только он мог последовать за ней и вернуться. Ведь его тоже создавали для работы с аномалией! Жаль, только, что создатели часто небрежны со своими созданиями.
Ей всегда было жаль беглых модификантов. Мало кто из них выживал, ещё реже они не сходили с ума. Про Шео отец говорил, что тот тоже сорванный, но по сравнению с тем, что им с ним часто доводилось видеть, Шео был вполне адекватным! Глитч называла его младшим братом. Не только по причине лабораторного происхождения обоих. Просто ей хотелось, чтобы у неё был младший брат, о котором она могла бы заботиться, и перестать, наконец, быть младшим ребёнком в семье! Ребёнком, ха! Да будь НИИ жив, она была бы уже на втором курсе!

Как там говорилось? Приключение на двадцать минут? Они только посмотрят и всё. А если повезёт, и попадётся что-нибудь полезное — унесут из-под носа у шаттловских ищеек! Нечего им тут лазить!

В Комплексе полно законсервированных архивов, к которым был доступ только у резидентов Эдельвейса. После Инцидента оказалось, что до них не так-то просто добраться из-за высокой аномальной активности. Тут-то Глитч и собиралась пустить в дело особые способности природы спектрала.

Шео её энтузиазма не одобрял, потому что отвечать перед её отцом, бывшим эдельвейсским учёным с крайне тяжёлым характером, придётся именно ему. Но полазить по мёртвому НИИ было интересно, а воздействие абберации прыжка стало ему уже привычно. И Глитч, убедившись, что младший брат держится адекватно после прохода смещения, бодро потянула его вглубь Комплекса. Туда, куда не каждый сталкер бы рискнул полезть — в подвалы.

Судя по увесистому рюкзаку, куда Глитч упаковала явно не только бутерброды, прогулка была тщательно спланирована и подготовлена. И действительно, оказавшись во мраке подвала, девушка извлекла из рюкзака два внушительных фонаря, хотя её спутнику свет был без надобности.


Большая часть помещений подвала не представляло интереса, пока одно из них не встретило их уцелевшим сейфом. Какое-то время оба дурачились с фонарями, устраивая театр теней, затем Глитч заявила, что они настоящие пираты у схрона с ценностями, и те целиком в их распоряжении. Шео в ответ ехидно хмыкнул, что для этого сейф не помешало бы открыть.

Девушка картинно нахмурилась, а затем, гордо задрав нос и явно пародируя отца, заявила, что уж точно договорится с ящиком, хотя бы потому, что родилась в этих стенах. Её спутник усмехнулся, заметив что тогда она должна открыть его силой мысли и уличной магией. Под ногами скрипели рассыпанные дискеты, и он метнул парочку в стену, пока девушка, отозвавшись, что уличная магия работает только на улице, пыталась подружить замок с ключом.

Такие ключи-чипы Эдельвейс сделал учёным для доступа в архивы третьего уровня. Был ещё второй и первый, но о существовании ключей к ним оставалось только догадываться. Глитч всё надеялась, что они найдут такой чип в одном из сейфов. Шео съязвил, что это сказки для детей, и никто не будет прятать столь важную вещь в старом ящике, как в дурацкой компьютерной игре. И вообще этот сейф наверняка мёртв внутри. Глитч демонстративно чихнула. Ключ отец отдал ей на хранение. Встроенный в кулон, он легко переносил поля абберации. Но пользоваться им по прямому назначению самостоятельно девушке ещё не приходилось.

Вопреки сомнениям и к огромной радости Глитч, электронный замок ожил и, выполнив свою функцию, отключился. Оба с любопытством нырнули вглубь сейфа. Грохнув выстрелом в тишине, звякнула опрокинутая ими канистра. Оба вздрогнули от неожиданности. Луч фонаря заметался, рассыпав по помещению блики от валявшихся под ногами дата-носителей и взметнул из углов причудливые тени. Шео напряжённо вгляделся вглубь коридоров. В полумраке ему начала мерещиться всякая дрянь.

Глитч, будучи эмпатом, уловила поднявшийся холодок — резкую перемену в настроении спутника. Только бы не ушёл в срыв. Значит, надо возвращаться наверх. Взять с собой всё, что нашли в сейфе и разобраться на месте. А чтобы не вызвать подозрений у отца, сразу сгрузить всё Стреле. Жаль, её здесь нет!

Нашлось немало интересного. Колбы с образцами! Вот это действительно сокровища, ведь для лабораторных детей подходят далеко не все лекарства, а с развалом Эдельвейса многих веществ для регенераторов и реакторов и вовсе не достать.

Девушка поспешила сложить добычу в рюкзак и вывести сделавшегося нервным модификанта из тёмных коридоров Комплекса, пока они у него вдруг не сменились коридорами подсознания. Она несла всякую весёлую чепуху, чтобы переключить друга на своё настроение, и злорадствуя, что шаттловцы останутся с носом.

Шео всё-таки настоял на том, чтобы груз был у него и в случае чего Глитч могла бы прыгнуть налегке. Та в ответ усмехнулась, что если материалы пережили буйство аномалии в её эпицентре, то от прыжка в абберацию не пострадают, но спорить не стала.
Они поднялись наверх в галереи.

Девушка хотела выйти через старую оранжерею, чтобы застать закат, на что её спутник возразил, что им следовало бы вернуться дотемна, если они не хотят лишних вопросов. Но переспорить Глитч ему так или иначе не удалось и друзья направились длинным путем через оранжерею.

Шео продолжал ругаться молча, но Глитч всё равно слышала его эмоциональный фон. Может, стоило послушаться и пойти коротким путём? Где-то впереди она ощутила лёгкое присутствие постороннего. Но тревога быстро рассеялась: свои! Девушка приветливо заулыбалась, чуть сжав напряжённую руку брата.

Теперь лишних вопросов им точно было не избежать.

Смотрите больше топиков в разделе: Фотоистории с куклами BJD (БЖД): сериалы, комиксы, сюжеты