Линка (Часть пятая)

Итак, сударыни и господа, буде таковые есть, настал черед новой порции текста. Долго меня не было, но на этот раз я принес вам много. Правда, скажу, глава на этот раз вышла сомнительная, местами — жуткая и страшная, так что читать на ночь не очень советую. Если же у вас день или вам попросту не страшно темными вечерами, то извольте! Но потом не жалуйтесь ;)
А ещё в этой части есть аномалия…



Ссылки на прошлые главы искать тут:

Часть первая: babiki.ru/blog/hobby/57748.html
Часть вторая: babiki.ru/blog/hobby/57833.html
Часть третья: babiki.ru/blog/hobby/58074.html
Часть четвертая: babiki.ru/blog/hobby/58333.html

Читать главу вот тут:
docs.google.com/document/d/1nSKCImgq4CqLfaLoHX1nLhOSm0F3EesVJ1s4FCPoe_E/edit

Начальный отрывок:

— Опять ребят танком закапывают, — тихо, сквозь слезы, проговорил солдат, облаченный в рваный бронежилет. Слезы бороздили грязь на измученном и уставшем лице, сквозь губы пробивался оскал.
Там, за стенами ветхого корпуса, танк мощными гусеницами катался по трупам. Трещали кости, земля и асфальт жадно впитывали алую кровь, красной кашей обращались те, кто еще два дня назад улыбался, шутил, жил…
Музыка касалась моих ушей, заставляя содрогаться. Я отрицательно покачала головой – Лекса даже не заметил этого. Он не смотрел на экран, а я видела – на белой стене то и дело вспыхивали символы букв, чтобы через мгновение обратиться новым предложением, а по соседству, старый полковник бранился на танкиста, танкист молча, с скорбной миной на лице, давил уже неживое, плакали много чего повидавшие на своем веку солдаты. Мне хотелось спрятаться. Испуганно забиться в угол, как до этого Аюста мечтала подальше оказаться от Повелительницы Тьмы. А в глазах моего спасителя – азарт, огонь, не желание видеть творящегося прямо под носом, страшная, уродливая улыбка. Мне показалось, что еще мгновение – и симпатичное мне до этого лицо обратится в поросячью харя.
На какой-то миг прямо перед моими глазами скользнула зеленая линия – прямо из экрана, устремившаяся мягкой волной прямо в сердце писателя. Улыбка ширилась, норовя покинуть пределы лица, изображая высший предел наслаждения. И, словно конвеер, Лексы изрыгал из себя это – буквами, словами, предложениями.
Я отвернулась. Нет, не хочу видеть этого азарта на костях, вдохновения на плаче. Чем Лекса лучше Юмы, если наслаждается… подобным? Жестокость? А может быть что-то другое, чего я просто не могу понять? Лекса – тот, что положил меня спать рядом с собой, когда мне было страшно, включивший для меня телевизор, объясняющий, добрый, безобидный – и вдруг страшный монстр? Всё – лишь шелуха, а стоит её снять, как сверкнут озлобленные глазки труса и подлеца?
— Ты опять плачешь?
— С чего ты взял? – грубо ответила я ему вопросом на вопрос.
— Чувствую. Не плачь. Тебе сегодня не страшно?
— Не страшно.
Лекса попытался коснуться меня пальцем, погладить, но я потребовала оставить меня в покое. Мне было противно, что его пальцы касались меня, что еще вчера я получала наслаждение от того, что лежу рядом с ним. Словно вся та чернь, грязь и мерзость, которую он столь старательно вбирал внутрь себя коснулась меня – холодными пальцами. Нырнула в глубину дыши и копается, вытаскивая все мои страхи наружу, обращая образ милого толстячка – в кровожадного монстра.
А в моей голове мысли устроили самую настоящую войну. Лекса не может быть подлецом, тебе просто показалось! – кричали одни. Еще как может – мухой жужжали другие. Ты только вспомни его глаза, когда он писал? Почему он запустил именно этот ролик? Почему оставил его на экране, когда мог спрятать за белым покрывалом документа? Мог, но не сделал – словно желал показать мне свою истинную суть. Но если желал показать свою суть, значит – он не желал от меня ничего скрывать и даже, в какой-то мере, поступил благородно? Сразу и начистоту?
Хватит – сказала я самой себе. Как-нибудь потом с этим разберусь, а сейчас лучше поразмышляю над тем, что сказала мне Аюста. Начнем с того, что она – моя защитница? Но где она была все то время до этого? Почему, зная, что во мне есть хоть капля искры – ведь я могла думать, они не попытались меня спасти? Почему не поддержали, почему не научили? А, вдруг у них там союз? Ну, у света с тьмой. Мелочь, вроде меня, приносят в жертву всепоглощающей мгле, чтобы защитить действительно живых. Людей, например. Мне представился огромный алтарь, на котором приносят в жертву живые предметы. Стонет под натиском всеразрушающего молота фарфоровая чашка, отбивают последний час умирающим механизмом старые часы, влажнеют глаза раздробленной куклы. Меня. Я тут же отбросила эту версию прочь. Надо будет обязательно спросить об этом у Аюсты, если она придет ко мне еще раз. Надеюсь, что девочка не отделается от меня простым пожатием плечиков. Мол, опоздала просто, с кем не бывает? Знаешь, сколько оттуда до тебя лететь…
Ладно. Юма утверждала, что я кого-то жру. Живчик. Буду думать, что это Лекса. Но как я могу его есть? Я не людоедка. Представьте себе только – хороший сюжет для страшной сказки: кукла-людоедка. А еще она говорила о том, что хочет попридержать меня на потом – мол, чуточку стану потолще и…
Толстеть я не собиралась, хоть и дизайнер-извращенец сделал меня излишне худощавой. Сдается мне, Повелительница Тьмы имела ввиду что-то другое. Знать бы только, что именно? Может быть, стану живей? Моя искра разгорится, станет больше и… но ведь Аюста говорила о том, что если я буду развивать свою искру – смогу быть почти живой и тогда смогу сопротивляться Юме. Примерно, как это было сегодня вечером. Мне вспомнилось, как она хоть и не в испуге, но с удивлением, уходила от меня. Не победившая, но и не побежденная. Прямо какой-то затык. Чего я не понимаю? Ритм – жизнь? Слова – жизнь? Слова можно сложить в ритм? А можно ли поделить жизнь на ритм, чтобы получить слова? Загадка не из простых, а информации не хватает.
Мне вспомнилось, каким сегодня Лекса ворвался в комнату. Взбудораженный, восторженный, возбужденный. Положи перед ним тогда обнаженную красотку – он бы даже и глазом не моргнул, а бросился к компьютеру. Писать, нести в свет, родить какую-то мысль, идею, что застряла у него в голове. Опорожниться, а потом облегченно откинуться на спинку стула – мол, усе. Как будто в туалет сходил, теперь дышится легче.
Нет, не так Лекса заканчивал писать. Уставший и слегка злой, он нуждался в отдыхе. Никакого расслабления, наоборот – казалось, в его голове прокручиваются сотни вариантов того, как всё должно было выглядеть на самом деле. Чтобы, не выдержав, вновь ворваться в созданный самим собой мир и в, который раз, чуточку, но поменять правила.
Давным-давно кончился ролик про похороны танком. Лекса поубавил пыла – кажется, моё изменившееся поведение по отношению к нему его расстроило. Пальцы уже не так часто долбили по клавишам, высекая очередной абзац. А, может быть, он просто устал? Шатался где-то до поздней ночи, вот и…

За продолжением сюда:
docs.google.com/document/d/1nSKCImgq4CqLfaLoHX1nLhOSm0F3EesVJ1s4FCPoe_E/edit
Любая критика — позитивная и негативная очень кстати!

Смотрите больше топиков в разделе: Другие хобби и увлечения: сад, питомцы, путешествия