Тяжёлый выбор

Не собиралась Лялька потакать прихотям приблудившегося к ним мальчишки. Будь на его месте другой- давно бы отбрила так!.. Любой прочь уползёт, скуля и душевные раны зализывая. Характер у неё был боевой. Но в том-то и дело, что слаба она оказалась перед Кхамало. Нравился он ей, чего греха таить, ух как нравился. И его ершистость. И дурацкие шуточки, и напористый нрав. Всё отзывалось в её сердце давно не слышанным отзвуком, пением той женской струны, что третий год стыла, никем не тронутая.



Парень расспрашивал о её житье-бытье, любопытствовал, где сын и растёт ли он похожим на отца…

— Он у меня быстро вымахал… Шесть лет уже, и шалостей голова полна. Я в нём души не чаю, вся в него ушла. Ну и забоялась, что разбалую, мямлей и рохлей выращу… Всю неделю плакала, но решилась. В августе поехали в Монфандержильский детский интернат при военной школе, оставила там… По выходным навещаю.
— Жёстко,- он с сомнением шмыгнул носом.- Я бы так не смог… Он ревел?
— При мне — нет… Но видно было, что неохота оставаться. У него натура Куртова, безалаберная. Военная дисциплина не про них… Да я и не думаю толкать его в солдатскую службу. Пусть бы подянули сейчас, в школьном возрасте, ответственность хоть какую привили. А дальше выберет сам…
— Новобрачные идут!- Радостно загомонил табор.- Ухх, Аманда хороша! С посвящением, красавица…



— Ой, гуляеееееееееееееееем!- Собеседник её с хохотом сорвался с места. И прежде, чем сестра невесты успела ойкнуть, подхватил за талию, с песней закружил на месте, только юбки взметнулись! Кто другой так посмел бы — своротила бы Лялька челюсть набок. Но ему — рука не поднялась. Пискнула, замахала руками… И всё.



Потом они плясали, играя в гляделки. «Люблю. Моей будешь!» — говорили его глаза. «Бесстыжий нахал!»- Сверкал в ответ её взгляд.- «Мужнюю жену в соблазн сводишь?»
Бесполезно. Все знали, и он тоже, что жена Лялька только формально. В память о прошлом, можно сказать. Не ждала она назад того, кого ещё до свадьбы обещала не связывать долгом. Кого сама отпустила, как только совместный путь стал ему в тягость. Кто не хотел и не собирался киснуть на цыганском острове, а мечтал только о том, чтобы идти дальше, открывая новых людей и страны, узнавая мир с разных сторон… Проще простого было бы получить статус «вдовы», а потом и начать жизнь с чистого листа. А не хочет Ляля разрывать узы тайно, подло, предавая дружбу того, кто всегда был с ней честен — напиши ему напрямую и потребуй развода, чтобы прошлое осталось в прошлом. Чего проще? А вот не могла. Не в силах была Лялька отпустить сказку своей юности. Сказать себе твёрдо и жёстко: всё.
На пятый день веселья на остров заглянула тётя Маша.

— Я опять уезжаю на три дня. Туда, в лес… Ты!- она тыкнула в грудь расплясавшегося Кхамало:- Ты едешь со мной!
— А она — со мной!- Невозмутимо бросил наглец и сгрёб Ляльку в охапку.

Табор приветствовал его выходку одобрительными прибаутками:

— С Богом!
— Правильно, уноси её! Чтоб сестре кровь не портила нравоучениями…
— И возвращай румяную, смущённую… Пущай свои грехи, а не сестрины считает…
— А чтоб грехи появились, над этим делом надо работать! Вот и давайте… Отдохните от души!
— Как там говорится на свадьбе… Совет да любовь!

Хозяйка бесцеремонно бухнула их в мешок с грязным бельём («Ну извините, ребятки! Это лучше, чем втискивать обоих в тесную сумку, где вы все шарниры переломаете!») и побежала на автобус.



— Некоторые поклонники «Мастера и Маргариты», — заметила Ляля, сморщив нос,- утверждали, что грязное бельё, в котором герой нашёл свой билет в счастливую жизнь — символ нечистоты духовной…
— А я утверждаю, что если ты немедленно не прекратишь нудить и не начнёшь получать удовольствие от путешествия, заткну тебе рот поцелуем!- оборвал её Кхамало, вальяжно растягиваясь на скомканном пододеяльнике.- Можешь потом лупить меня, сколько влезет. Я это сделаю…



Ляля вздохнула. Да, это не муж. От него философских рассуждений не жди… Зато парень солнечный и всегда на позитиве. И действительно умеет брать от жизни всё…
Их путь был недалёким, зато уже на месте открылось множество тропинок, по которым хочется пробежаться чисто для удовольствия. Уже не куда-то, а просто так. Сколько километров они так намотали по лесу? Десятки наверное.






Места были сказочной красоты. И здорово было бродить по такому лесу с тем, кто красоту понимает, замечает все самые маленькие и потаённые изюминки ранней осени и всеми наблюдениями спешит с тобой поделиться. Правда, серьёзный разговор не спасал их от неожиданных и дурацких выходок Кхамало…










— Хозяйкааааааааааааааа!!.. Тётя Машааааааааа!!! Не видишь, что вытворяет этот сдвинутый?! Эй, ты что, застыла с камерой в руке?! Спасай меня, мать!!! — Вопила она, утаскиваемая в глубокое дупло под песню «спрячь за высоким забором девчонку- выкраду вместе с забором!»



Правда там, в дупле, ничего такого страшного не происходило. Защекотать её до икоты, состроить страшную рожу или растрепать волосы он мог, но границ приличия не переступал. Ни одного прикосновения, которого после она могла бы стыдиться. Чувствовала: уважает. И уважала в ответ. А вслед за уважением крепло, набираясь силы, другое чувство…





Не хотелось засыпать, когда разговор о созвездиях и путях морских странников увлекал воображние в космические дали, как в детстве. Но вот Кхамало, наскакавшегося по лесу больше, чем она, сморила усталость. Ляля задумалась.
Рядом был её человек. У него крепкий нравственный стержень, хоть он и пытался показать себя эдаким беспечным гулякой, которому чёрт не брат и попротить понравившуюся девчонку- раз плюнуть. Общие увлечения, общие мысли сделали бы их семью крепкой и дружной. Он был бы хорошим отцом… Влюбиться? Да она уже, похоже, влюблена. По крайней мере там, в дупле, слегка огорчилась, когда дело не дошло даже до поцелуя в щёку… Откуда же эта надсадная боль, стоит лишь подумать о том, чтобы сдаться? Пусть не сразу, после приличествующего разведённой женщине года или двух… У этого упрямства хватит, дождётся. Только дай намёк, что ожидание будет не напрасным…



Ляля глядела на нехотя разгорающийся за лесом рассвет. По лицу её катились слёзы… Как там говорил Курт о подобных случаях?.. «и хочется порой автостопом побаловаться… Но понимаешь, что красота объезжаемой на всех парах горы тебе этого не простит. Пусть подъём и тяжел, и выжмет из тебя последние соки, но он — твой...» Курт… Он тоже понял бы её, если бы после долгих мучений выбрала простое, женское счастье. Да он даже не хотел, чтобы она мучилась… Но беда в том, что сама Ляля себя не простит.
Второй и третий день были столь же насыщенными.







К вечеру побрели на автобус. Он катил их среди темнеющих лугов к городу, где остался табор. Кхамало похрапывал. Видимо, с его точки зрения всё шло просто отлично и по плану. А она… Её трясло от сознания, какой тяжёлый выбор встал впереди.
Брели через ночной город к дому не спеша, любуясь карикатурами, которыми разукрасили стены домов вездесущие студенты.



Он насмешливо заметил, что нос Лялька уже умудрилась в чём-то измазать. Вот тебе и матрона, мать семейства! Стёр с носа пятно и вдруг задержал руку…




Медленно-медленно рука коснулась щеки…
Можно было отшутиться. Можно- резко оттолкнуть его и сказать, что зарвался, спрятаться за напускной суровостью. Так было всегда, когда жизнь заставляла Лялю надевать на себя образ старшей: сестры, матери шебутного пацанёнка или старшей в таборе… Никто уж не удивится, а новенький- и подавно. Но растревожившая её ночь, нервное напряжение и первые ночи, проведённые в мучительных раздумьях… Она не в силах была притворяться. И, подняв на него полные слёз глаза, тихо прошептала: «Прости...»



— Почему?- Спросил он, глядя в упор. Спросил резко, почти гневно.
— Потому что есть ОН. Даже если не здесь… Если не со мною. Он есть. И ничто в мире никогда не будет мне так же важно…

Кхамало стоял к ней спиной, пытаясь усмирить злость. Плечи вздымались рывками… Сердись-не сердись а мужняя жена в своём праве: выбрала прошлое… Что скажешь? Чем упрекнёшь? Пытаясь смягчить нанесённую ему рану, она на набрала воздуха в грудь и тихо произнесла:

— Ты не чужой. Не думай. Если согласен стать другом, а не мужем…
— Да ты что, не понимаешь?!!!

Будто вихрь, он метнулся к ней, впился когтями в плечи, резко тряхнул, только зубы клацнули:



— Не видишь?!!! Не понимаешь?! ДА???! Я деревянный по-твоему?! Будь проклята со своей дружбой, ты… ехидна! Вот так взять и завалить на траву прямо здесь. Будешь знать… Завалить, впиться в твой подлый рот… Попробуй не целуй в ответ! Сможешь?! Не сможешь!

Выбора не было. Зажмурившись и глотая рыдания Ляля залепила ему звонкую оплеуху, затем толкнула что было сил! Кхмамло взревел, как раненый зверь…




Она бросилась прочь, хотя ноги подкашивались от страха. Не его боялась… Себя. Знала, что промедли минуту- сдавит сердце женская жалость, скрутит, сожмёт до боли… И не уйдёт Ляля уже никуда.

— Спрячь меня, спрячь скорей,- скороговоркой зашептала она, столкнувшись в темноте с хозяйкой,- туда, в спортивную сумку, под замок… Спрячь, чтобы не нашёл! И чтоб сама не открыла… случайно.

Хозяйка, не задавая вопросов, быстро сунула её, куда и просила. Вжикнула молния. В темноте, задыхаясь от плача, слушала она его зов и стоны отчаяния. И до крови кусала губы, чтобы не позвать в ответ… случайно.



Смотрите больше топиков в разделе: Куклы Disney Animators и Принцессы Диснея: Disney Store, фото