Драконы Темной Луны 1

Собственно, помещаю начало обещанной истории про Дениса.

Ольга
Пиликанье будильника врывается в сон, и приходится просыпаться. И не то что просыпаться, а выдирать себя из сна — с огромной неохотой. И не потому, что она не выспалась. Просто Ольге очень не хотелось закрывать огромный гримуар — книгу, чья обложка из черной кожи закрывалась на крошечные бронзовые замочки. Шершавые пергаментные страницы были исписаны витиеватым почерком, а странно яркие рисунки казались живыми, запоминались с первой секунды. Чтобы достать этот увесистый том, Ольге пришлось пройти немало приключений. Иногда — весьма неприятных. И от того, что все это происходило во сне, события не теряли ни опасности, ни ясности, и остроты ощущений.
В общем, просыпаться не хотелось. Но пришлось. Минут пять Ольга лежала, не открывая глаз, наощупь пытаясь отключить будильник мобилы. Потом пришлось все ж потрясти головой, и глаза-то отрыть. Пальцы нашли нужные кнопки, и назойливое пиликанье стихло. И сразу навалилась боль. Болела голова. Болело все тело. Любое движение давалось с трудом, и каждая мышца была наполнена не упругой силой. Как должно быть у хорошо выспавшегося человека, а медленной, тягучей слабостью. Глядя на то, как дрожит рука, удерживающая стакан чая, Ольга испытала дичайший соблазн бросить все. Вот в буквальном смысле: уронить этот чертов стакан, чтоб разлетелись осколки и расползалась по старенькому, давно не мытому линолеуму (нет, нет сил… ни на что нет!) светло-коричневая лужица «вчерашнего» чая. Заварить свежий, густого, красновато-коричневого цвета, бодрящий и вкусный, сил, опять же, не было. А еще хотелось упасть тут же, у стола, на диванчик, и уйти обратно в сон, даже никому не позвонив. Вдребезги разбивая уже не стакан, а работу. А, может, и всю жизнь. Потому что новую найти в таком состоянии не удастся, а денег «на черный день» можно считать, что и нет. «Золотой и две серебрушки» — привычно пересчитала Ольга имеющуюся сумму в той системе. Что была принята в ее снах. «Это месяца 2-3, а потом можно найти крышу повыше. И шагнуть».
Мысль о том, что стоит навестить врача, найти причину боли и слабости, и вылечится, Ольгу даже не посещала. На платных врачей не было денег, а на поликлинику с ее двухчасовыми очередями перед записью, и такими же у кабинета врача не хватало сил. Замкнутый круг.
Впрочем, чай был допит, булочка с маслом и сыром съедена, волосы расчесаны и черная водолазка отчищена от кошачьей шерсти. Вот, кстати, из-за кого еще нельзя опускать руки: куда денется Мурзя, если с ней что-то случиться? Оставалось влезть в джинсы, погладить ленивого кота, накинуть курточку, а поверх — тонкий ремешок сумки, и двигать на работу. Плохо, что заболела напарница, и ей торчать в школе сегодня весь день. Ну да — как-нибудь. Главное дойти. А там уж разберемся.
Кот лениво проводил девушку одним глазом, замок исправно щелкнул, запирая дверь. На миг Ольге даже показалось, что странная болезнь закончилась — первый лестничный пролет она преодолела быстро, в своем обычном темпе. А потом ступеньки неожиданно кинулись под ноги, а стены, видимые боковым зрением, заколебались, как туман. Пришлось судорожно ухватиться за перила, и сильно сбавить скорость: «Опоздаю» — тревожно мелькнуло в мозгу.

… К вечеру Ольга не могла не то что спорить с кем-то, но даже и думать. Именно потому все так и вышло. Сердитая вахтерша зашумела, что она не нанялась их тут ждать, что давно пора закрывать да обесточивать. И была, конечно, права. Восемь часов вечера — все сроки, в которые ребятню разбирали по домам, давно прошли. И Ольга часа два дремала на стуле, боясь даже шевельнуться, чтобы не разбудить притихшую в затылке боль. А Денис, тощее костлявое существо с золотыми волосами Маленького принца, возился с камнями, приводя в порядок обширную, но давно и безнадежно перепутанную коллекцию в кабинете географии, отведенном под один из «продленочных» классов.
Да, Ольга была воспитателем, хотя и работала в школе. Воспитателем группы продленного дня. Только не в простой школе, а в частной. Детишки тут были, что называется, «особыми». И потому их после уроков не распускали по домам, а сдавали, как детсвадовскую малышню, на руки родителям. Работала маленькая школа в две смены. Так что иногда Ольга проводила тут весь день – если вдруг что-то случалось с напарницей. Сперва возясь с малышами, а потом с ребятами 5-7 класса. Более старшие занимались в другой, тоже частной школе. И Ольга не знала, как заведено там. Отпускают ли подростков домой одних, или все так же держат на продленке?
Глядя на Дениса, сложно было поверить, что за ним нужен какой-то особый надзор, или что он не способен добраться домой один. Мальчишке было лет 12 или чуть больше – низкорослый и щуплый, он вполне мог выглядеть младше своего возраста. Правда, иногда он застывал на несколько секунд. И словно бы отключался. Особенно, когда возился с камнями. Но могло такое случится и на лестнице, или среди похожего на бурную реку школьного коридора. А если б не эта странность он бы выглядел совсем обычным.
Спокойный был парнишка, молчаливый и самостоятельный. Держался он особняком, но вот странное дело: никто его не задирал и не дразнил. Ольгу это вполне устраивало, и она в причины такого поведения «детского коллектива», обычно больше похожего на стаю зверят, не вникала. Особенно сейчас, когда над ухом нудела уборщица:
— … А если по мобильному мать евонная не отвечает, так вы на улице ждите! Мне работать надо, и сроки все вышли!
Последние слова склочной тетки вдруг эхом отдались от стен. Возникло на миг ощущение, что их сказали среди скал, запахло морем. Вздрогнул, поднял взгляд от камней, Денис. Тетя Глаша замерла, не в силах понять, что это только что было. Ольга этого тоже не понимала. Но запах был родной, знакомый. Там, в мире снов, ее домик стоял у самого моря. Как всегда, ощутив прикосновение того мира, Ольга обрела и уверенность:
— Не шумите. Сейчас уйдем. Динь, иди одеваться…
Она встала, и тут же крепко взялась рукой за угол стола. Слишком быстрое вышло движение — движение здорового человека. Но здоровой она теперь была только в мире снов. А тут следовало быть осторожней, рассчитывать силы. Переждав короткое головокружение, Ольга привычно накинула на плечо ремешок сумки, и вышла в раздевалку. Куртку она надевать не стала, несла в опущенной руке. Лишние движения — лишние силы. Да и не плохо бы простудиться. Полежать пару дней с жаром, под одеялкой, и чтобы никуда не надо было идти. Только чай, книги и сны. Ольга вздохнула. В реальности добраться до книг и чая (и уж тем более сна!) ей в скором времени не грозило. Она молча взяла за руку притихшего Дениса, похожего в его оранжевой футболке, на которую он накинул лишь джинсовую жилетку, на язычок пламени, вывела его из здания.
И сразу поняла, что подалась на ругань вахтерши зря. На улице не было никакой возможности дождаться Денисовых непутевых родителей. Ни на крыльце, ни в беседке, ни на детской площадке. Потому что на улице свирепствовал не то, что дождь — ливень! Да еще и с каким ветром! Натуральный ураган. Вода летела буквально горизонтально, и то тут, то там с треском что-то падало — не то обломанные ветки, не то куски крыш. Ольга машинально завернула Дениса в свою куртку, оглядываясь. И не выдержала — протерла глаза кулачками: у тротуара, прям перед воротами школы, мигал зеленый огонек такси.

Потом она осознала, что все слишком уж было «одно к одному». И этот длинный, выматывающий день, и головная боль, и сволочная тетя Глаша, и ливень, и такси… выпади из этой цепи хоть одно звено — и она ни за что бы не потащила к себе домой чужого ребенка. Но случилось так, как случилось. И Денис сидел на ее диване, до самого носа укутанный в чистый и теплый банный халат, а нехитрая его одежонка, успевшая промокнуть, пока они бежали до такси, поднимая брызги, потому что под ногами было настоящее море, сохла по батареям. По всем имеющимся в крошечной однокомнатной квартирке.
Перед мальчиком дымилась кружка горячего чая, и он не без удовольствия грыз Ольгин ужин: школьное пирожное. Сама же она без всякой надежды давила кнопки мобильного. «Абонент не отвечает… абонент не отвечает… абонент не отвечает...» с равнодушием усталого попугая твердила ей трубка.
С трудом удержавшись от того, чтобы кинуть несговорчивый (и нив чем не повинный) аппарат в ближайшую стену, Ольга в отчаянии посмотрела на Дениса:
— Ты хоть помнишь, где ты живешь?
Угу, словно бы можно в 12 лет не знать. Она просто не знала, что еще сказать, вот и вырвалась эта несуразица. Ольга сразу же покраснела от стыда. Но тут случилось странное: мальчишка, который до того хоть и молчал, но выглядел спокойным, вдруг побледнел. Осторожно, словно стеклянное, положил на стол недоеденное пирожное, и отодвинулся в угол дивана. Молчание затягивалось. И, когда Ольга уже решила, что он сейчас признается: «Нет, не помню!», и даже потянула руку, чтобы потрепать его по роскошным кудрям и успокоить, Денис прошептал едва слышно:
— Конечно, помню. Но…
Он вскинул к ней треугольное худое лицо. Посмотрел в глаза. Ольга не закончила движения. Ей показалось, что от усталости она сошла с ума: зрачки у мальчишки были красными. Не как на фотке со вспышкой, а едва-едва заметно, но все же абсолютно точно мерцали рубиновым светом.
«Пора к врачу...» — грустно констатировала девушка, садясь на диван и отламывая чисто машинально кусочек пирожного. До сих пор она стояла — понимая, что стоит сесть, и подняться обратно будет ой как нелегко… «Если я буду от усталости видеть черти что — до беды не далеко» — мысли текли вяло, сладкие крошки таяли во рту. Она сделал глоток обжигающего чая из своей кружки, и тут опомнилась. Угостить ребенка пирожным, а потом самой начать его лопать! Позор.
— Ты… не хочешь домой?
Осторожно уточняя это, она как раз собралась отрезать от пирожного тот кусок, где были следы ее зубов. И вернуть ребенку, и тут обнаружила, что, кроме ее следов, там были еще одни. Словно пироженку до нее кусал не мальчик, а очень крупный еж. Всеми своими треугольными жуткими зубами.
— Я не могу туда вернуться. — Мальчишка сказал это очень тихо, и как-то очень горько. – Совсем не могу. Я дал слово Дракона.
Ольга с трудом оторвала взгляд от несчастного пирожного, чтобы посмотреть на мальчика. А он как раз зевнул. Сладко-сладко зевнул, как и должен зевать уставший и промокший ребенок. Когда его отогрели и напоили чаем. Или, скорей, как котенок — у детей, обычно, нет таких клыков. Пироженка полетела на пол.
«Это все сон. Просто сон. Я отрубилась от усталости прямо за столом, и мне все просто снится, а дети разносят класс. Или, может, уже разнесли. И уже пришли родители, и меня трясли, пытаясь привести в себя… а потом вызвали скорую».
Мысли принесли некоторое облегчение. Хорошо бы, что бы все было так. Дошло до логического конца. Больница, лекарство, втекающее в вены через иглу, обследования. Доброе и укоризненное: «Ну что же вы так себя запустили, голубушка?»
Да, пусть все так и будет! Пусть. Она будет много спать, и сможет прочесть свой вожделенный гримуар без помех. И еще сможет… стоп. Стоп!!!
Ольга больно ущипнула себя за локоть. Потому что, стоило ей подумать о гримуаре, как тут же всплыл в памяти один из его ярких, сразу врезающихся в память рисунков. Тощий и бледный мальчик со ртом, полным костяных игл-зубов.
— Каменный дракон… — произнесла она тихо и уверенно. И эти слова связали воедино мир снов с реальным миром. Каменный дракон. Дракончик. Драконий птенец. Она именно его и собиралась искать при помощи книги. И вот он — сидит на ее диване, как ни в чем не бывало. Смотрит в сторону.
— Я бы не открылся тебе, Хранительница Пути… но мне нужно бежать. Я случайно поджег дом. Все… удалось уладить. Никто ничего не помнит. Почти никто. Мне не пришлось бы уходить, до Возрастания еще далеко. Но мои родители недавно усыновили тролля.
— Как?! — ахнула она, разом погружаясь в ужас, как в холодную воду. И имея в виду «поджег дом». Но он истолковал ее слова иначе:
— Да вот так уж… — мальчик отвел глаза. В них была некоторая виноватость, но без большого сожаления. – Они у меня странные. Восемь приёмных детей, и только один из них человек. Самая стршая. У нее родовой дар ведовства. Остальные – нелюди. Драконы, оборотни, эльфы. Полукровки, конечно. Ты же знаешь, иногда мы попадаем в ваш мир.
— Да…
Да. Она знала. Детишки-иные (слово «нелюди», равнодушно произнесенное мальчишкой, неприятно царапнуло Ольгу) не так и редко попадали в этот мир. Подкидышами или подменышами. Но редко вырастали. Каменные драконы, например, почти никогда не доживали даже до 7 лет, умирая птенцами. Слишком хрупкими и уязвимыми они рождались. Но, если юному драконенку удавалось найти в правильной последовательности три камня, и создать амулет, то он мог и выжить. Переживать период своей почти полной беззащитности драконята предпочитали в мире людей, становясь подкидышами. И свой мир возвращались лишь к Возрастанию. То есть к тому моменту, когда меняли форму, становясь истинными Драконами. Помогал им в этом Хранитель Пути. Тот, кто умел соединять два мира. Ну, или та, кто умела.
С троллем же тоже все было понятно. Усыновив некрасивого, уродливого даже, но умного и сильного малыша, приемные родители Дениса вытянули свой счастливый билет. Хотя вряд ли подозревали о том сейчас: троллята приживаются сложно, много кричат и любят разносить дом. Но, привязавшись к своим опекунам, они потом нежно заботятся о них всю жизнь, становясь самыми любящими детьми.
Денис прочел понимание в ее глазах, и медленно кивнул.
— Да, от Машки сейчас много шума, все мы ощущаем себя немного «не в себе» — она ж вопит, не замолкая. Но она совсем не злая, на самом-то деле. Мы бы с ней даже поладили. Только вот драконьи чары не действуют на троллей, и она не забыла, почему возник пожар. Очень испугалась за маму, теперь не отлипает от нее ни на минуту. Ну а мне пришлось уйти. Она обещала за это не рассказывать остальным о том, что это я… ну… что я дышал огнем.
— Понятно.
Ольга едва выдавила из себя это короткое слово. Допила чай, и молча ушла на кухню. Взялась за посуду. К ней стремительно возвращались силы. Мир становился ярче, отчетливей. Отмывался от пелены слабости и немочи, к которым я успела уже привыкнуть.
Вот оно что. Вот оно как. Вот в чем было дело! Ни один врач не вылечил бы ее нарастающей слабости. Ни один бы даже не понял причины. А она была проста: маленький засранец, поняв, кто Ольга, откровенно воровал ее энергию, потому что сам, без подпитки амулета или донора, жить уже почти не мог. Потому и казался таким хрупким и слабым.
Одновременно он лихорадочно искал недостающий камень для почти работающего уже амулета камень (разбирая школьную коллекцию – в том числе) и сталкивал Ольгу к миру, который она привыкла считать миром снов. Надеясь, что в нужный момент она просто перейдет в тот, и он воспользуется проложенной тропой, ничем не оплатив переход. Интересно, нечем было? Или сказалась присущая драконам жадность?
А вчера мальчишка слопал энергии больше, чем было надо. И потому простая ссора с сестрой обернулась для него Первым перевоплощением. Даже не так. Попыткой перевоплощения, всего лишь. Начав становиться драконом, без помощи и поддержки Старшего, мальчишка от испуга дыхнул огнем. Едва не спалив весь дом.
Его сил хватило, чтобы отвести глаза родным, пожарным, полиции… скорее всего, представив все, как неожиданно вспыхнувшую проводку. Но маленький тролленок помнил все. И принял свои меры. Денису пришлось уйти, даже не собрав свои вещи. А еще пришлось поиграть с миром: испортить настроение уборщице, устроить ливень и подогнать к садику такси… Каменные драконы всегда прекрасно дирижировали вероятностями.
Последняя тарелка была домыта, и Ольга водила по ней пальцем. Стирая капельки воды, слушая тихий скрип. Я совсем не хотела возвращаться в комнату, потому что еще не приняла никакого решения. Где-то там, в другом мире, и правда ждал меня крошечный домик на берегу моря, загадочный гримуар, камин и кресло-качалка. А так же отсутствия всякого присутствия денег и весьма сомнительные связи. Я очень сомневалась, что смогу прожить в том мире хоть месяц, лишившись возможности делать его просто сном. А этот вот мир, в котором я была воспитателем, был удобен, как разношенная обувь. Спокоен. Но не было в нем для нее ни своего домика, ни моря, ни… магии.
Продолжение

Смотрите больше топиков в разделе: Болталка и разговоры обо всем: жизнь, общение, флудилка