До-ре-ми-фа-соль

Здравствуйте, дорогие девочки! Я с новым рассказом на ваше суждение. Всем хорошего дня и позитива!

Телефон зазвонил не вовремя. Я как раз рассчитывалась в аптеке, а он трезвонил и трезвонил где-то в недрах сумки. Выловив его ощупью со дна, я услышала возбужденный голос подруги:
— Привет! Слушай, ты еще не сдала квартиру?
— Еще нет.
— Отлично! Сэм хочет снять ее. Ты помнишь Сэма?
— Конечно. Такой стран…
— Да нормальный он! Что ты все придираешься к нему? Чистюля и аккуратист – мечта любой квартирной хозяйки. Не заснет, пока все по местам не расставит.
— Вот это меня и …
— Так! Ты не замуж за него выходишь, а квартиру сдаешь! Он спрашивал именно про твою и сказал, что заплатит сколько скажешь. Просто встреться с ним и все.

Деньги, деньги, деньги… Перед глазами, как в комиксе, нарисовался большой мешок с жирным долларом посередине и рядом с ним — худой, длинный Сэм с орлиным профилем и взглядом хищной птицы.

Сэм – странный тип. В школе он занимался спортивной стрельбой, а когда его призвали в армию и отправили в Чечню он, по слухам, стал снайпером. У некоторых это почему-то вызывало такое уважение, будто он был разведчиком. А для меня так снайпер – тот же киллер, холодный и расчетливый убийца. Да и разведчик, если разобраться, тот же шпион, только с другой стороны. Суть одна. Кем сейчас работал Сэм никто не знал. Но подруга уверяла, что он классный парень из приличной еврейской семьи и в детстве даже играл на скрипке. Да, конечно, иногда он кажется маленько тронутым, но это, утверждала подруга, от транквилизаторов, на которых он периодически сидит.

Деньги мне были очень нужны. Я жила на доходы от сдачи квартиры в центре города, которая досталась мне после десяти лет неудачного брака, а сама снимала однушку на окраине и каждую копеечку откладывала на операцию сына в Германии. За сто пятьдесят тысяч евро немцы обещали поставить сына на ноги и полное выздоровление. Наши же врачи скептически разводили руками и ничего не гарантировали. Позвоночник – дело тонкое…

Я согласилась на встречу. Пусть Сэм и странный парень, но мне не до капризов сейчас. Предыдущие жильцы съехали неделю назад, и квартира пустовала. А это катастрофа для меня.

Ровно в семнадцать часов раздался звонок в дверь. Сэм — спокойный и отстраненный, как пришелец из потустороннего мира – скользнул по мне взглядом и перешагнул порог, внося с собой запах ледяной свежести.
— Ты красивая сегодня. Хорошее платье. Мне нравится рисунок в клетку.

Это вместо приветствия. Даже не улыбнулся. Голос ровный, как у робота. Сегодня я красивая! А вчера — нет? Проходя мимо меня вглубь квартиры, он коснулся холодными пальцами моего плеча, подцепил некстати выбившуюся из-под платья бретельку лифчика и вернул ее на место. Невоспитанный педант! Разве поступают так с малознакомыми девушками?

Я последовала за ним, глядя в черный, коротко стриженый затылок. Сэм прошел в гостиную и остановился перед большим панорамным окном. Да. За этот вид с восемнадцатого этажа хорошо платят. Внизу лежал город. А на уровне глаз летали птицы.

Забыв про меня, Сэм долго смотрел вдаль. Ожидание и тишина становились невыносимыми. Где же ты, соседский мальчишка, третий год терзающий пианино? Хоть бы потренькал что-нибудь – все лучше, чем слушать эту гробовую тишину.
— Надолго ты хочешь снять квартиру? – нарушила я молчание.
Сэм резко повернулся ко мне:
— У тебя сейф есть?
— Сейф? – растерялась я и, наконец, обратила внимание на кожаный рюкзак, тяжело висевший у него в руке.
— Да, сейф.
— Там, — указала я пальцем на встроенный в стенку сейф, и сердце мое почувствовало неладное.

Сэм подошел к сейфу:
— Какой код?
Я назвала дату рождения сына.
Не глядя на меня, а лишь повернув голову в мою сторону, он с ехидной усмешкой поинтересовался:
— Ты не выйдешь?
Я кивнула и спешно убралась из комнаты на кухню. Боже, что за странный тип? Во что я влипла? Он точно маньяк или убийца! Я налила стакан воды и села на стул ждать, когда он позовет меня.

Через несколько минут Сэм бесшумно появился на кухне. Словно материализовался из воздуха. От неожиданности я поперхнулась водой и закашлялась.
— Извини, не хотел напугать тебя. Вот плата за три месяца.

Он положил на стол несколько купюр по пятьсот евро. Ого, как много! Я жадно пересчитала их глазами. Двенадцать штук по пятьсот евро – это же целых шесть тысяч! Никогда не получала я таких денег. Даже за три месяца. Соблазн взять их был велик, но:
— Это слишком много, – услышала я вдруг свой осевший голос совести. Черт, а вдруг он просто ошибся и сейчас заберет часть денег?
— Ты не могла бы завтра приехать сюда утром?

Его идиотская манера игнорировать мои вопросы раздражала, но за шесть тысяч я готова была простить это.
— Зачем? – поинтересовалась я.
— Завтра узнаешь.
— Ты прям как Челентано! – попробовала я разрядить обстановку и мило улыбнулась.
— Причем здесь Челентано?
— Ну это из одного старого фильма. Помнишь? Он спрашивает Орнеллу Мути: «Знаешь, как заинтриговать?» «Как?» — спрашивает она. «Завтра скажу», — отвечает Челентано.
— Смешно, — хмыкнул Сэм. – Нет, я не смотрел этот фильм.

Да уж. Шутка не удалась.
— Так зачем мне приходить? – снова спросила я.
— Я не могу сейчас сказать. Завтра все поймешь. Только приди обязательно! Это действительно очень важно.
— Кому?
— Тебе и мне. В десять. Договорились?
— Хорошо, — я чуть небрежно пожала плечами, радуясь про себя завершению встречи и втайне надеясь придумать что-нибудь и отменить завтрашний визит. Что-то действительно важное он может сообщить мне и по телефону.

Я сполоснула за собой стакан, взяла деньги и направилась к выходу. Боковым зрением увидела, как Сэм взял стакан, насухо протер его полотенцем и поставил на место. Хм, ну и тип!

Возле двери я вспомнила, что не дала ему ключи. Достала их из сумочки и, держа за брелок, покачала связкой:
— Держи. Разберешься, какой от чего?

Вместе с ключами Сэм захватил и удержал мою руку в своей. Пальцы у него были жесткие и цепкие, а карие глаза серьезные и темные, как пропасть. Он стоял так близко, что я чувствовала запах его мятной жвачки, и так внимательно всматривался в мои глаза, что мне стало не по себе: казалось, он хочет просочиться в меня и навсегда занять там место. Все-таки он определенно странный тип.
— Пожалуйста, обещай, что придешь завтра.
— Приду, — пообещала я и поняла, что, наверное, лучше или прийти, или прямо сейчас отдать деньги и не связываться с ним больше никогда.
Он отпустил мою руку, и я с облегчением выскочила за дверь.

Спускаясь в лифте, я постепенно приходила в себя, и только выйдя из подъезда и окунувшись в летнюю жару, окончательно выдохнула тяжелый осадок от встречи и заново почувствовала жизнь. Деньги, лежавшие в сумочке, уже не так сильно грели душу.

Обязательность – моя основная черта. Поэтому следующим утром ровно в десять я звонила в стальную дверь квартиры, но Сэм не открывал. По мобильному он тоже не отвечал. Простояв так несколько минут и злясь, что ввязалась непонятно во что, я открыла дверь запасными ключами.
— Сэ-эм, — позвала я, боясь, что сейчас из спальни выскочит какая-нибудь голая девица. Но никто не выскакивал и не отвечал.

В квартире не было ни звука. Тут я окончательно разозлилась. Что за идиотская шутка? Я решительно прошла в комнату и оцепенела. На фоне длинного панорамного окна стояло кресло, а в нем, спиной ко мне, сидел Сэм. Голова его была неестественно запрокинута назад и вбок. Кресло и ковер предусмотрительно застелены целлофаном. Это что, дурацкий розыгрыш? Шуточка как раз в его стиле. На дрожащих ногах я подошла к креслу, изо всех сил надеясь, что вот сейчас он испугает меня, скажет «гав» и рассмеется. Я сама так сто раз пугала девчонок в детском саду.

Но Сэм не сказал «гав» и не рассмеялся. Он застрелился. Или его убили. Пистолет лежал возле ног. Меня замутило, комната медленно поплыла по кругу, и я чуть не угодила в липкое месиво, аккуратно стекшее на целлофан. Чертов аккуратист! Черт, черт, черт! Зачем он это сделал?! Я попятилась от мертвого Сэма, наткнулась на другое кресло и упала в него. Надо срочно звонить в полицию. Чертовы дамские сумочки! В них даже телефон не найдешь. Я вытряхнула содержимое на журнальный стол и тут увидела лежащую на нем записку. Ровный, разборчивый почерк трясся в моих руках и я с трудом читала:

«Доброе утро, Таня!
Надеюсь, ты пришла вовремя и сейчас читаешь эту записку.
В сейфе лежат сто сорок четыре тысячи евро и завещание, что я оставляю тебе эти деньги на лечение твоего сына. Пожалуйста, возьми их.
Там же ты найдешь еще одну записку о том, что я покончил жизнь самоубийством. Она понадобится для следствия и должна снять подозрения.
Оставайтесь с миром. Без меня он будет лучше.
Самуил Гольдман.»

Потом я долго ждала полицию. За стеной соседский мальчик усердно и монотонно играл гаммы на пианино. Я раскачивалась в такт им и все представляла и представляла себе то маленького, чернявого Самуила, старательно выводящего их на скрипке, то своего сына без костылей и инвалидной коляски.

До-ре-ми-фа-соль… Соседский мальчишка не довёл гамму до конца и громко хлопнул крышкой – видно ему надоело играть. И в этой пустой тишине у меня, наконец, потекли и ритмично закапали слезы, оставляя на записке небольшие расплывчатые круги, похожие на недоигранные ноты неоконченной гаммы.

Еще никогда я не сдавала квартиру так дорого.

Смотрите больше топиков в разделе: Болталка и разговоры обо всем: жизнь, общение, флудилка