"ДНЕВНИКИ ПИФАГОРА" автор Федорова Надежда (часть 2)

Здравствуйте, Бэйбики!
Это снова, я. С продолжением о гусенка Пифагоре. А если точнее, то с началом. Заранее извиняюсь, что мало картинок и много текста. Раньше я уже предупреждала, что пишу не в хронологическом порядке. Это было здесь:
babiki.ru/blog/boltalka/79881.html
Новая история называется:
«БЕЛЫЙ МИР»
Внутри яйца было очень тепло, уютно и комфортно. Пифагор ещё даже не знал, что это яйцо, что там за ним что-то есть. Он даже не знал, что он Пифагор, да и никто на свете ещё, этого не знал. Просто было тепло, а это было главное!
Чистенькие беленькие стеночки, вокруг-вокруг, куда ни посмотри, сверху снизу, сбоку и даже под той самой правой лапкой, которая так неудобно изогнулась вокруг шеи, тоже было все беленькое.
В общем-то гусенок ещё не был уверен, лапка изогнулась вокруг шеи или шея вокруг лапки, и кто из них вообще шея и лапка. Но если, скосить глаз в сторону и вниз, то можно было увидеть, что там тоже ровные, белые стеночки! Все белое! Я определённо нахожусь в белом мире, подумал гусенок. Вот только другая лапка что-то немного затекла и ноет.
Вдруг от куда-то резко повеяло холодом, стены белого мира стали холодными, и тр-р-р-р, тр-р-р-р, гусенок покатился на другой бок. Лапка перестала ныть, вокруг стало снова тепло и уютно и белый мир стал снова самым счастливым местом. Гусенок так был рад, что у него есть этот белый мир, что не в силах был это передать, не в силах был даже подобрать название этому чувству в своей голове и от усталости уснул.
Тр-р-р-р, тр-р-р-р, гусенок проснулся от того, что покатился на другую сторону и остановился лёжа на спине, головой вверх. Самое интересное, что гусенок не смотря на то, что его мир был весь ровный преровный, уже мог безошибочно сказать где верх, а где низ. Нет, определенно сейчас его спина была внизу и все его части тела, голова, какие-то короткие отросточки и переплетение лап и шеи, все стало давить на него и его несчастную спину.
Долго я так не протяну, подумал гусенок и попытался немного пошевелиться, но у него ничего не получилось. Оказывается он весь был обмотан какими-то красными ниточками, которые не давали ему даже шелохнуться. Скорее бы уже это самое «тр-р-р-р», подумал гусенок и я перекачусь на какой-нибудь бок. И почему эти перевороты всегда, сколько гусенок себя помнил, сопровождаются холодом и этим самым " тр-р-р-р", продолжал он размышлять.
Ну, скорее бы уже!, что-то совсем уже тяжело! В какой-то момент, гусенок подумал, что мог бы выдержать любой холод, и любое «тр-р-р-р», лишь бы хоть на немного сдвинуть своё тело в сторону.
Вдруг, повеяло таким долгожданным холодком, но " тр-р-р-р" так и не произошло и гусенок никуда не поворачивался. Вдруг он услышал какие-то неведомые звуки, каких раньше ему вовсе не доводилось слышать.
— Наверное сегодня уже не будем переворачивать яйца?!
— Думаю, да, уже достаточно, итак ворочаем, ворочаем, а толку. Да, кто что пишет, некоторые вообще ничего не ворочают и все нормально.
Гусенок ничего не понял, первый звук показался ему более нежным чем второй, да разве ещё только понял, что никакого «тр-р-р-р» так и не будет и придётся ему так и лежать тут и задыхаться.
Нет, определённо надо было что-то предпринимать. Гусенок попытался пошевелиться ещё раз изо всех сил напряг свою шею и… О чудо! Голова его немного сдвинулась и уперлась в белую стенку. Стенка показалась ему мягкой, он сделал ещё усилие, стенка поддалась и лопнула! Гусенок втянул носом содержимое и почувствовал себя намного легче. Ну, вот, кажется жизнь налаживается, подумал он, того гляди можно и без «тр-р-р-р» справляться.
На следующий день гусенок уже вполне активно шевелил своими непонятными отростками, лапами, и даже немного мог покрутить головой. Вдруг внезапная волна холода охватила его, он только успел подумать, будет «тр-р-р-р» или нет, как что-то накрыло его белый мир и он на мгновение стал тёмным, как ночью и он куда-то полетел.
Гусенок уже знал что такое ночь, потому, что иногда в его белом домике становилось темно, а потом снова светло, а потом опять темно.
Вдруг как молнией гусенка пронзил ярчайший свет, такой яркости он не мог и представить!
Как же больно было глазам, он зажмурился. Что-то стало вертеть его мир из стороны в сторону и тут он услышал тот самый приятный звук что и раньше.
— Ты смотри! Неужели один есть? Из всех только один! Овоскоп не обманешь.
Гусенок опять ничего не понял, но в приятном звуке ему показались нотки радости, такой же как бывала у него, когда после «тр-р-р-р» его мир поворачивался и гусенок оказывался на другом боку!
Снова все стихло и вокруг стало тепло как и прежде. Гусенок устал от этих переживаний и уснул.
На утро ничего не произошло.
Гусенок пошевелил клювом, содержимое за мягкой стенкой было уже не такое приятное и свежее, дышать становилось все труднее, красные ниточки вокруг почти высохли, стали тонкими и уже не мешали двигаться. Вот только сбоку что-то большое и желтое, почему-то примотанное к животу, занимало столько места и явно мешало расправить лапы.
Гусенок уперся лапами посильнее, чтобы отодвинуть этот жёлтый комок, согнул шею, надавил клювом на белую стеночку… Крак! И стенка треснула!



Пип! — вырвалось у гусенка от страха. От этого самого «Пипа» ему сделалось ещё страшнее, даже чем когда он в первый раз услышал «тр-р-р-р-р». Гусенок запаниковал, что же делать? И у него опять изо рта вылетело " Пип!" и как это интересно у него так получается само?
Ну-ка, попробую ещё, гусенок напряг шею, открыл клюв и «Пип!», — снова получилось.
Вот вроде бы и порадоваться, но большая серая трещина на стене его прекрасного белого мира никак не давала ему покоя. Неужели я сам испортил эти чудесные стены, думал гусенок. Сам испортил, самому и исправлять! Он поднес клюв и попытался замазать серые трещины. Стенка снова сделала " Крак!", трещина прибавилась и маленький кусочек отвалился!
Ужасу гусенка не было предела! Он сжался в комочек и лишь иногда от сильного отчаяния издавал это самое «Пип!», которое его так обрадовало и напугало одновременно, совсем недавно.
Вдруг, кто-то или что-то снаружи отковырнуло кусочек побольше от его белого мира! Гусенок совсем зажмурил глаза и сжался ещё сильнее, он даже представить себе не мог, что снаружи кто-то есть. Более того, он даже не мог и подумать, что эта самая " наружа" вообще существует!
Неужели кроме его чудесного белого мира, есть что-то ещё?! А что? А оно такое же белое и красивое? Или может быть желтое, как он? Ой, вдруг подумалось гусенку, только бы не тёмное! Только бы не тёмное, подумал гусенок и открыл один глаз.
Мягкий и приятный свет струился снаружи внутрь, столько запахов хлынули в нос гусенка, что он и представить не мог, что их столько бывает. Голова шла кругом. Тот самый, приятный звук произнёс: «Какой хорошенький!»



Гусенок снова почувствовал интонацию радости в этом звуке и почему-то был уверен, что она связана с ним! Осторожно открыл второй глаз и в его голове родилось первое слово, это было даже не слово, а целое понятие, которое заполнило его целиком и принесло ему огромное чувство радости:
— МАМА!- Гусенок ещё не знал, что это такое, но он был уверен, что это очень хорошо!
— Мама! — тихо прошептал гусенок, но из клюва послышалось: «Пип-пип!»
Это ничего, подумал гусенок, я ещё научусь!

Смотрите больше топиков в разделе: Болталка и разговоры обо всем: жизнь, общение, флудилка