По следам творческого конкурса Анастасии Немцовой.

Добрый вечер, уважаемые соратники по кукольному хобби.
В течении февраля Анастасия Немцова — автор шарнирных кукол — в одной из социальных сетей проводила творческий конкурс на создание образа куколки-фавна на основе ее куколок-козочек. Суть конкурса состояла в создании рисунка с образом куколки и небольшое описание этого образа.
Не смогла пройти мимо этого интересного мероприятия, поскольку всегда восхищаюсь работами Анастасии. Рисовать не умею совершенно от слова НИКАК, создать коллаж или аппликацию как-то не додумалась, но умею неплохо давать словесные описания. И даже некоторое время назад создавала фан-фики по мотивам любимых фэнтези-произведений. А потому к моему абсолютно ужасающему рисунку написала небольшой фан-фик, навеянный козочками Анастасии и одним из моих любимейших фэнтези.
Всего на конкурс было выставлено 89 работ. 89!!! Среди которых были совершенно бесподобные образы и их воплощение на бумаге. Несколькими работами лично я была восхищена, поражена, удивлена, настолько шикарные были эскизы (поскольку работы эти не мои, то не имею никакого права их выложить сюда)… а некоторые работы обескуражили…
Естественно ни на какую победу никоим образом даже не надеялась, адекватно оценивая свои художественные способности, и более того даже не думала, что моя работа получит хоть какую-то оценку. Однако, мое произведение весьма сомнительного искусства было замечено Анастасией и даже вошло в список полуфинальных работ — что изрядно меня удивило и вдохновило на новые фан-фики.
Безмерно благодарна Анастасии за возможность воплотить полет моей фантазии в куколке ее авторства.

А сейчас собственно сам фан-фик и мой жуткий рисунок, как иллюстрация к нему.

…Он не спал уже несколько минут и на протяжении всего этого времени наблюдал из-под неплотно притворенных век за Ней… он много дней брел по зачарованному лесу ради этой долгожданной встречи. Все время пути он точно знал, что она следует где-то рядом от самой границы чащи и настороженно смотрит на него, решая самую главную задачу своего существования – стоит ли доверять этому чужаку, можно ли допустить его в свою жизнь…
Теперь в лунном свете Она казалась Совершенством, сотканным из мечты и снов… Он же помнил ее совсем другой…
Когда-то много-много леденящих зим назад Он выкупил ее у хозяина бродячего цирка. Выкупил по-честному. За огромные деньги. Несмотря на свой скудный заработок той лютой зимой. Выкупил за ту цену, что была ему назначена… Тогда Она была совсем еще маленьким ребенком. Маленьким грязным ребенком с козлиным куцым хвостиком, тонкими копытцами и зачатками рожек над висками. С тонкими всклокоченными волосенками со множеством колтунов, свалявшимися в грязные сосульки со следами запекшейся на них крови. Маленьким запуганным избитым ребенком. Который боялся всего и шарахался от всех. Который не доверял никому и ничему. Который был выставлен в грязной железной клетке на потеху публики, бросавшей ей грязные же объедки. Но в целом это был почти обычный ребенок. Оторванный от своего мира. Видевший гибель от острых стрел своей безумно прекрасной матери.
И Он выкупил ее. Он нес ее на руках, кутая в свой плащ и закрывая своим могучим ведьмарским мечом от любопытства окружающих. Нес долгими холодными ночами по пустынным дорожным трактам, пряча на день в лесных непроходимых чащобах. Нес ее сюда в этот зачарованный лес – ее родной мир. Нес, не ожидая благодарности, и зная, что ни один человек не достоин в этом подлунном мире даже мимолетного ее взгляда. В пути он залечивал ее телесные раны. Нежно. Терпеливо. По-отечески… Она не просила ничего. Молча принимала его помощь, как нечто само собой разумеющееся. Медленно оживала под его опекой… Он знал, что поступает так, как должно. Он знал, что Она погибнет без своего леса. Он знал, что лес погибнет без своей маленькой владычицы. Знал ВСЁ. И нес Ее, чтобы спасти целый мир… так прошла целая вечность… но как же давно это было и не вспомнишь…
Теперь перед ним стояла настоящая лесная Госпожа. Он рассматривал Ее медленно, любуясь каждым изгибом ее совершенного тела, каждым ее подобным дуновению ветерка движением…
Бело-мраморная нежная кожа искрилась и светилась изнутри невероятным волшебным светом. Практически обнаженное тело украшали тончайшие узоры защитных рун. Они тянулись по всему телу, более всего концентрируясь вокруг стройных копытцев на чудесных ножках, нижней части плоского женственного животика, вкруг высокой девичьей груди, стягивали вязью широкие бедра и лебединую шею. В лучах лунной ночи светились они серебристыми нитями. Но Он знал, что в солнечных лучах они превратятся в черный стальной защитный доспех. Как это получалось даже ему потомственному Ведьмаку, главе древнего клана, было непонятно. Он помнил, как Она, будучи еще ребенком, с первыми бликами луны находила лишь ей одной ведомые коренья, выжимала из них серебристый тягучий как смола сок и вычерчивала тонкие нити рун каждую ночь. Тогда ее движения были неверны, линии смазывались, и краска растекалась,… а Она, смывая их ледяной ключевой водой, утирая горькие слезы, раз за разом повторяла и повторяла заново это сложное действо, пока не добивалась более-менее удовлетворяющего Ее рисунка. Теперь же линии приобрели отточенность и утонченность и казались единым целым с ее бархатистой кожей.
Тяжелой волной ниспадали до самой земли совершенно прямые искристо-белые волосы. Нет, не от рождения они были такими. Они стали абсолютно седыми в тяжелые дни ее скитания в грохочущей повозке циркачей в далеком забытом детстве. Теперь же это не казалось недостатком, а делало ее облик еще более совершенным – ведь лунный свет дарил этому волшебству особую привлекательность и прелесть. Маленькую ее головку обрамляли два тяжелых, скрученных тугими улитками черных рога. Если бы не сильнейший контраст с белыми волосами, то они казались бы частью сложной прически.
Нежный ее стан обхватывал полупрозрачный белый палантин, сплетенный пауками зачарованного леса. Повязан он был на манер пляжных палантинов городских красавиц, оставляя спину, плечи и руки совершенно голыми, слегка прикрывая козлиный хвостик, обтекая тонкой волной бедра, перекрещивался на животе и завязывался замысловатым узлом на шее. Перекрестие палантина чуть ниже впадинки между грудями скреплял его амулет. Перед расставанием тогда в далеком прошлом Он отдал ей эту грубоватую неуклюжую вещицу – символ своего клана – чтоб защитить ее силой своего рода. Амулет этот представлял собой правильный ромб, размером с крупный лесной орех, в центре его был кроваво-красный рубин. Закреплялся амулет с помощью хитрого механизма, в который вставлялся узкий метательный стилет, казавшийся лишь частью украшения, но на самом деле в умелых руках мог сослужить хорошую службу своему хозяину. Сейчас рубин амулета затянулся туманной пеленой, отзываясь на зов такого же амулета, закрепленного на плаче Ведьмака.
На плечах лесной Фавны, казавшаяся совершенно не уместной на этой хрупкой эфемерной фигурке, каким-то невероятным образом держалась тяжелая шкура огромного бурового волка. Такие волки водились только в этом зачарованном лесу и всегда были его хранителями. В ответ на удивленный взгляд Ведьмака, направленный на эту шкуру, прозвучал звоном лесных колокольчиков ее переливчатый голос: «Ты же знаешь – это Друг. Он и после смерти призван защищать меня своим теплом».
Пронзительный взгляд ее бездонно-синих глаз тревожил Ведьмака, проникал в самые затаенные глубины его души, и казалось, выворачивал ее наизнанку, взвешивая каждый поступок на весах морали лесной Владычицы. Он помнил, что в гневе глаза ее становились чернее черноты безлунной зимней ночи, и зрачка становилось совершенно не видно. В минуты же радости они искрились нежной голубизной раннего весеннего утра, порой становясь практически белыми.
В руке она держала простую тростниковую дудочку, какими деревенские мальчишки сзывают свое стадо на пастбище. С виду дудочка была совершенно безобидной. Но Он знал, насколько грозным оружием могут быть мелодии лесной Фавны, они могут дарить и жизнь, и смерть, и радость, и горе, вмещая в себя все бытие мира.
Наконец, Она снизошла до него и присела рядом на его плащ, расстеленный на мягком лесном мхе. Обхватила как по-детски тонкие хрупкие колени своими нежными руками. Склонила по-птичьи головку на бок и посмотрела на него уже с теплотой любящей дочери: «Я помню тебя. Я знаю, что ты сделал для меня. Я знаю, зачем ты сейчас здесь…»


Скриншот экрана компьютера с отзывом Анастасии Немцовой на мою работу.


Смотрите больше топиков в разделе: Болталка и разговоры обо всем: жизнь, общение, флудилка