Мой рассказ о медиках и больнице.

Долго думала, но все же решила написать о том, что со мной случилось. Поскольку это было невероятной цепью удачных совпадений и вообще везения, то как всегда у меня «много букв».
Так случилось, что в конце сентября я попала по скорой в больницу.

Сначала я, конечно, хотела оставить свой отзыв на специализированных форумах по мед.учреждениям, но меня сильно смутило то, что там приветствуют и плюсуют только отрицательные отзывы, а положительные… как бы это по-мягче назвать… старательно заминусовывают и оскорбляют авторов обвинением в платности или принадлежности к родственникам врачей. Ей-Богу, могли бы найти себе занятие по интереснее.
И поэтому я решила написать свой отзыв здесь, на нашем родном сайте, ведь хочется отблагодарить врачей хотя бы добрым словом, а не подставляться под негатив и оскорбления.

Вообщем, сначала мне повезло с врачом скорой помощи. Приехали через полчаса после вызова, врач — мужчина средних лет, по визуальному осмотру он, конечно, диагноз поставить не смог, только несколько предварительных. И именно он дозванивался до больниц, чтобы отвезти меня в ту, где есть все направления для обследования и лечения по этим предварительным диагнозам. Именно он, мягко (!) убедил меня поехать в больницу, выкинув из головы всю тучу важных и неотложных дел. А мне, при острой боли, высокой температуре и общем фиговом состоянии, конечно, надо было отчеты отчитываться и прочее, и прочее, и прочее. Ну, у женщин всегда куча дел важнее себя.

Второе везение — меня привезли в 31 городскую больницу г. Москвы. Оказалось, что я территориально живу в их юрисдикции. Ну, что продержали в приемном покое два часа — это, наверное, как и везде. А мне все хуже, я не понимаю что со мной происходит, слезы льются, напугана насмерть… И сидишь на этих жестких, неудобных скамейках в коридоре. Очень обидело отношение одного молодого врача (осматривал по подозрении на урологию) — пренебрежение и даже брезгливость, которая не скрывалась. Но это Бог ему судья, молодой еще, может научится.

Везение третье — дежурный врач в приемном покое. Вернее, два врача. Одна — собственно, из приемного покоя, а другой — из отделения. Женщина в возрасте, такая… строгая, но при этом понимающая. Она только осмотрела и тут же стала вызывать дежурного из отделения. К сожалению, ее фамилию я не узнала. Но вот так я познакомилась со своим будущим лечащим врачом Вагановым Евгением Федоровичем. Это самое главное везение. Молодой (лет 30-ть) человек славянской внешности и такой… уверенно-спокойный. Я помню, что от боли у меня грохотало в ушах и я плохо слышала слова, зато зацепилась взглядом за взгляд и начала успокаиваться. Знаете, есть такая степень боли и ужаса, когда на все «да», хоть на гильотину, только помогите.
Тут же все завертелось — меня начали готовить к операции. Промывание желудка — тот еще «аттракцион», спасибо двум медсестричкам, они не ругались, не орали, а уговаривали, держали и умело делали свое дело.

Из обрывочных воспоминаний: уже лежа на каталке в коридоре перед операционной я почувствовала, что кто-то трогает мои ноги. Оказывается, мой врач собственноручно (!) одевает мне тряпичные стерильные мешки на ноги. Не ассистент, а он сам. Не успела удивиться, как повезли в операционную.

Там… жутко и интересно. Привезли, положили, и разбежались — готовиться. Ходят кругом, гремят железками… нагнетают. У меня от нервов — «птица-говорун» напала, стала разговаривать с сестричками, объясняя, что мне так проще, а то страшно очень. Опять же, никто на меня не наорал, наоборот, душевно так поговорили, как раз у меня и пульс понизился и давление перестало зашкаливать. Мне девочки сказали, чтобы я не нервничала, мол, они профессора ждут, которая меня оперировать будет.
Ой. Профессор — это серьезно. И тут входит закутанная с головы до ног в голубое фигура. Только глаза видны. Знаете, как будто генератор силы и позитива вошел. Уверенная, живая, готовая к работе — профессор Соломатина Антонина Андреевна. Пара фраз, она легко и ободряюще сжала мне плечо и… я почти совсем успокоилась. Дальше была маска и очнулась я уже в реанимации.

Реанимация — место само по себе не очень веселое, но поскольку я, к своему огромному удивлению, от наркоза отошла легко и без обычных своих проблем (за что спасибо огромное неизвестному мне анестезиологу), занялась своим любимым делом: наблюдением. А что еще делать после операции?
Первое впечатление: слаженность и четкость. Каждая медсестра, каждый врач там знает что и когда делать. При этом молоденькие медсестрички все же остаются девчонками, смешливыми и острыми на язычок.
Там был дедуля, у которого расстроился кишечник, и поэтому он каждые 15-ть минут требовал то подать судно, то убрать его. И девочки без недовольства на лице делали это. А поскольку меня положили куда ближе к ним, чем дедулю, я слышала, как они его называли «наш засранец». А уж когда этого дедулю перевели в отделение, устроили короткие «танцы», обозначая радость.
Что еще понравилось… Чуткость. Сами подходят, спрашивают нужно ли что-то, все ли в порядке, не болит ли, хочешь ли пить-есть. Если не знаешь, можно тебе это или нет, сами (!) идут узнают, приходят и дают попить, придерживая голову. Это все мне делала пухленькая беленькая девушка-медсестра, опять же не знаю ее имени, а жаль. Она же, когда я перелезала на каталку, ехать в отделение, сделала мне вдогонку обезболивающий укол. А что делать, я «девочка крупная», как меня определила медсестра в отделении, разумеется, им меня даже вдвоем не сдвинуть, так что сама-сама-сама. Потихонечку.

Итак, отделение. 2-я гинекология. Меня привезли в палату на 4-х человек, большую, просторную, со шкафом и холодильником, но самое главное — при палате был свой отдельный душ, унитаз, умывальник и даже… тадаааааааам… биде! Умереть-не встать. Правда потом оказалось, что между унитазом и биде в стену ввинчен толстый поручень так, что сесть на биде прямо — практически невозможно и чтобы, пардон, подмыться одной рукой (на второй катетер для капельниц), нужно совершать поистине акробатические этюды. Ведь душем этого не сделать: на тебе декомпрессионные чулки, которые не стоит мочить, а главное — шов от пупка и до… вообщем, до. Но отдать должное врачам — никто даже тенью на лице ни разу не показал, что у тебя что-то там не так подмыто. Даже профессора. А то представляете какой стресс — идти на осмотр, зная что хоть ты и старалась, а все равно так как надо не получается.

Из удивительного: в отделении столько по-настоящему красивых молоденьких медработниц! У меня иногда натурально отваливалась челюсть, когда в палату вплывало очередное чудо: взять кровь, сделать ЭКГ и еще в таком духе.

Что еще хотелось бы сказать: лечащий врач приходил каждый день — утром обязательно, и часто не один раз в день, а несколько. Евгений Федорович удивил своим спокойным отношением даже к самым дурацким женским вопросам. Он все объяснял, все рассказывал, не оставлял без ответа ни один вопрос, если он касался самочувствия и лечения своих пациенток.
Про меня и говорить нечего, он мне сам (!) делал перевязки. Каждый день он вселял уверенность в том, что все получится, что все наладится и организм пойдет на поправку.
Евгений Федорович — талантливый врач, специалист-трудоголик (рабочий день закончился — он еще в отделении, рабочий день не начался — он уже в отделении, выходной вообще — а он снова в отделении), ответственнейший человек, который не упускает ни малейшей детали, контролируя все по максимуму.
Когда у меня резко поднялась температура — меня осматривали консилиумы из профессоров не только этого отделения, причем дважды, насколько я поняла, разным составом. Я тогда так перенервничала, что плохо помню что там говорили…

Из наблюдений:
В 31-й больнице рентген сразу не делают, сначала тебя ставят перед экраном и смотрят на таком телевизоре есть ли у тебя вообще что-то, что нужно облучать рентгеном. Ну я встала, пока молодой человек водил своим экраном вверх-вниз, вправо-влево, я заметила, что на экране справа от меня что-то двигается, ритмично сокращается, и у меня тут же кошачий рефлекс — посмотреть. Глянула и думаю, ох сейчас ругаться начнет, мол, что тут тетка головой вертит. Нет, не ругался. Отошел позвать старшего, а я конечно, все глаза в экран — надо же посмотреть насколько «богат» мой внутренний мир. Пришел пульманолог, нашел осложнение после операции, но небольшое. «Обрадовала» я этим своего лечащего врача, опять у них там начался консилиум: переводить меня в терапевтическое или нет. Решили пригласить терапевта и реаниматолога и уже на основании их мнения решить.

Терапевт. Холеный до… некоторой декоративности мужчина к 50-ти. Вплыл в палату царственно и в сопровождении нереально красивой блондинки-ассистентки. Я не берусь судить о его профессиональных качествах, в этой больнице профанов не держат, но у меня осталось впечатление что это был урок актерского мастерства. Терапевт вполне убедительно показал себя милым, внимательным и заинтересованным, но одна сделанная им вещь перечеркнула для меня все впечатление: он попросил дышать в сторону от него, когда склонился меня послушать, обозначая этим свою вроде и скрытую, но брезгливость. Это был такой контраст… Вообщем, актерски пожелав мне здоровья и всех благ терапевт изволил удалиться.

Реаниматолог. В палату вошел Мужчина. Именно так, с большой буквы. Средний рост, возраст около 45 лет. С первого взгляда поняла, что это — человек экстремальных ситуаций, спокойный как скала, об которую разобьются все проблемы, уверенный той степенью уверенности, которая дается большим опытом. Немногословный, но при этом он не выглядел холодным, отстраненным. Осмотрел внимательно (без всяких дышите в сторону), улыбнулся и сказал, что нечего меня дергать, пусть лечат где начали. Вообщем, человек — «добрая сила, которая поможет».

Из бытового.
Медсестры в отделении в пределах своих обязанностей — знающие и внимательные. К пациенткам после операции подходят сами, спрашивают, не болит ли, не сделать ли обезболивающий укол. Посоветуют мазь от синяков от уколов, приложат компресс, если от катетера опухла рука. Расскажут как и когда принимать лекарства, которые выдают.
Если нужна их помощь, которая не относится к их прямым обязанностям, конечно, могут поворчать, но сделают. Главное, не считать их прислугой, обязанной выполнять все прихоти.

Еда… ну что про нее говорить. Хотя после операции мой животик очень душевно на нее откликнулся, особенно на утреннюю кашку, которую я и забыла когда ела в последний раз. Да, она несоленая и не сладкая, она на воде и внешний вид — не ресторанный. Но она помогала мне справляться с дисбактериозами от антибиотиков все время моего нахождения в больнице. Порадовало наличие двух «перекусов»: полдник между завтраком и обедом и мы назвали «ленч» между обедом и ужином. Давали фрукты, йогурт, отвар шиповника. Мне было обидно — ни фруктов, ни йогурта мне было нельзя, но я на себя брала и отдавала соседкам по палате.

Физиотерапия. Ее лучше делать еще до завтрака. А то день так плотно забит назначениями… Медсестры там очень хорошие — подскажут, накроют, и все с улыбкой. Если не можешь прийти — приходят в палату со всеми этими устройствами. Честное слово!

А перед выпиской меня еще раз осматривали профессора, очень доброжелательно и с посылом: у вас все хорошо, будьте здоровы!

Вообщем, от пребывания в 31-й больнице у меня остались безусловно положительные впечатления, там работают люди не равнодушные, болеющие за свое дело, и видящие в своих пациентах не просто «интересные случаи», а живых людей.
Еще раз хочу сказать огромное спасибо от себя и своей семьи профессору Соломатиной Антонине Андреевне за ее золотые в настоящем смысле руки, за светлую душу и солнечную улыбку, за мою спасенную жизнь; своему лечащему врачу Ваганову Евгению Федоровичу за бережное и внимательное отношение, которое я встретила у врача впервые в своей жизни, за то, что я могу жить дальше почти как прежде; его ассистенту — внимательному и ответственному Георгию; профессору Бреусенко Валентине Григорьевне — за ее «видящие пальчики»; врачу высшей категории Никологорской Ирине Олеговне; врачу высшей категории Деминой Любови Николаевне, всему медперсоналу 2-го гинекологического отделения, девочкам из реанимации, анестезиологу, врачу из приемного покоя и из скорой помощи.
Я впервые в жизни встретила врачей, которые не испугавшись ответственности за сложный случай, взяли за руку и вывели в жизнь из такой боли… такого ужаса и страха… и вели все время нахождения в больнице. И я абсолютно доверяла этим рукам. Спасибо им!

Смотрите больше топиков в разделе: Болталка и разговоры обо всем: жизнь, общение, флудилка