Война, дети, куклы... Стихи о войне

В преддверии величайшего праздника нашей страны, хочется поделиться подборкой стихов о войне, строки которых меня пронзили до глубины души.


Кукла
Много нынче в памяти потухло,
а живет безделица, пустяк:
девочкой потерянная кукла
на железных скрещенных путях.

Над платформой пар от паровозов
низко плыл, в равнину уходя…
Теплый дождь шушукался в березах,
но никто не замечал дождя.

Эшелоны шли тогда к востоку,
молча шли, без света и воды,
полные внезапной и жестокой,
горькой человеческой беды.

Девочка кричала и просила
и рвалась из материнских рук,—
показалась ей такой красивой
и желанной эта кукла вдруг.

Но никто не подал ей игрушки,
и толпа, к посадке торопясь,
куклу затоптала у теплушки
в жидкую струящуюся грязь.

Маленькая смерти не поверит,
и разлуки не поймет она…
Так хоть этой крохотной потерей
дотянулась до нее война.

Некуда от странной мысли деться:
это не игрушка, не пустяк,—
это, может быть, обломок детства
на железных скрещенных путях.

1943
Вероника Тушнова.

Кукла

Мы сняли куклу со штабной машины.
Спасая жизнь, ссылаясь на войну,
Три офицера — храбрые мужчины — Ее в машине бросили одну.

Привязанная ниточкой за шею,
Она, бежать отчаявшись давно,
Смотрела на разбитые траншеи,
Дрожа в своем холодном кимоно.

Земли и бревен взорванные глыбы;
Кто не был мертв, тот был у нас в плену.
В тот день они и женщину могли бы,
Как эту куклу, бросить здесь одну…

Когда я вспоминаю пораженье,
Всю горечь их отчаянья и страх,
Я вижу не воронки в три сажени,
Не трупы на дымящихся кострах,-

Я вижу глаз ее косые щелки,
Пучок волос, затянутый узлом,
Я вижу куклу, на крученом шелке
Висящую за выбитым стеклом.
Константин Симонов


Утираясь маленькой ладошкой

Утираясь маленькой ладошкой,
Куколку, прижав к своей груди,
Девочка рыдает на дорожке.
К ней я поспешила подойти:

«Почему ты плачешь? Что с тобою?
Кто тебя обидел? Расскажи»
И столпившись шумною гурьбою,
Куклу показали малыши.

Платье, пожелтевшее с годами,
Волосы из шёлковых чулок.
С нарисованными синими глазами,
А из ножки ваты серый клок.

Куколка в вуалевой панаме,
Где-то сверху порванная нить:
« Отнеси её скорее маме,
Нужно кукле ножку починить»

« У Иришки Барби с магазина,
Ну, а мне не нравится она.
Куклами забита вся витрина,
А Алёна у меня одна — -Продолжала девочка, рыдая, — -Бабушка мне куклу отдала.
Думаете кукла не живая?
Многое расскажет вам она;

Видите прожжённое колено?
Это в 41 – ом, у села,
Искорка попала от полена,
Немцы дом спалили нам дотла.

Тут, под платьем, дырочка осталась.
Бабушка не шила, берегла.
Ей она расстрел напоминала,
Ранним утром, на краю села.

Ведь она тогда одна осталась,
Партизаны бабушку спасли.
Только вот, Алёнушке досталось,
От мучителей родной земли.

Кукла эта тоже воевала,
Донесения в себе несла.
Мне про это мама рассказала,
Этого я видеть не могла.

Платье кукле, в первый День Победы,
Бабушка пошила из фаты,
Той, что на пожарище сгорела,
От неё остались лоскуты.

Ну, а туфли – из куска шинели,
Что солдат когда-то ей принёс.
Страшные холодные метели,
Были той зимою и мороз.

Долго всех скрывали партизаны,
Прадед в партизанах был тогда.
Залечили бабушки все раны,
Но явилась новая беда.

Партизан схватили у деревни,
И пытать в гестапо повели.
А затем, закрыв все окна, двери,
Заживо в сарайчике сожгли.

Баба очень рано поседела,
А когда закончилась война,
Сшила платье кукле, как умела,
Перед вами кукла, вот она»

Я молчала, как окаменела.
Куклы необычные глаза,
Рассказали, как война гремела.
По щеке моей стекла слеза.

Спохватившись, имя я спросила,
И от ответа обомлела тут:
« Разве я тебе не говорила?
Ведь меня Алёнушкой зовут»
(автор Нияра Самкова)


В дни войны

Глаза девчонки семилетней
Как два померкших огонька.
На детском личике заметней
Большая, тяжкая тоска.
Она молчит, о чем ни спросишь,
Пошутишь с ней, – молчит в ответ.
Как будто ей не семь, не восемь,
А много, много горьких лет.

Баллада о кукле

Груз драгоценный баржа принимала –
Дети блокады садились в неё.
Лица недетские цвета крахмала,
В сердце горе своё.
Девочка куклу к груди прижимала.

Старый буксир отошёл от причала,
К дальней Кобоне баржу потянул.
Ладога нежно детишек качала,
Спрятав на время большую волну.
Девочка, куклу обняв, задремала.

Чёрная тень по воде пробежала,
Два «Мессершмита» сорвались в пике.
Бомбы, оскалив взрывателей жала,
Злобно завыли в смертельном броске.
Девочка куклу сильнее прижала…

Взрывом баржу разорвало и смяло.
Ладога вдруг распахнулась до дна
И поглотила и старых, и малых.
Выплыла только лишь кукла одна,
Та, что девчурка к груди прижимала…

Ветер минувшего память колышет,
В странных виденьях тревожит во сне.
Сняться мне часто большие глазища
Тех, кто остался на ладожском дне.
Снится, как в тёмной, сырой глубине
Девочка куклу уплывшую ищет.
(А. Молчанов)

Стихи о почтальонке

Ей пятнадцати нет. Девчонка.
Невысока и очень худа.
Письмоносица, почтальонка,
По прозванию Нюрка-беда.

В зной и в слякоть, в метель со стужей
С сумкой кожаной наперевес
Разнести Нюрке почту нужно
По пяти деревенькам окрест.

Дома двое младших братишек,
Мать болеет почти уж год.
Слава Богу, отец с фронта пишет –
Ждут и верят, что он придет.

Он придет, и все будет как прежде,
Как в далеком-далеком вчера.
Не лиши только, Боже, надежды…
И опять на работу пора.

Ребятишкам – картошка в печке,
Ей с утра – с сумкой наперевес.
А что впроголодь…Бегать легче
По пяти деревенькам окрест.

В деревнях – старики да дети,
Бабы – в поле, то сеют, то жнут.
Почтальонку вдали приметят
И с сердечной тревогой ждут.

Треугольник – живой! Удача!
Коли серый казенный конверт –
Замолчат, закричат, заплачут…
И померкнет в глазах белый свет…

Защемит у девчонки сердчишко
От людского горя и бед…
Тяжела эта сумка слишком,
Если там от беды привет.

Вести черные – похоронки,
Горя горького череда.
Письмоносице, почтальонке
Без вины дали имя – Беда.

Малолетка еще, девчонка –
Только в косах полно седины.
Письмоносица, почтальонка,
Разносящая вести с войны.
(Т. Черновская)

Памяти 13 миллионов детей, погибших во Второй мировой войне

Тринадцать миллионов детских жизней
Сгорело в адском пламени войны.
Их смех фонтанов радости не брызнет
На мирное цветение весны.

Мечты их не взлетят волшебной стаей
Над взрослыми серьезными людьми,
И в чём-то человечество отстанет,
И в чём-то обеднеет целый мир.

Тех, кто горшки из глины обжигают,
Хлеба растят и строят города,
Кто землю по-хозяйски обживают
Для жизни, счастья, мира и труда.

Без них Европа сразу постарела,
На много поколений недород
И грусть с надеждой, как в лесу горелом:
Когда ж подлесок новый станет в рост?

Им скорбный монумент воздвигнут в Польше,
А в Ленинграде – каменный Цветок,
Чтоб в памяти людей остался дольше
Прошедших войн трагический итог.

Тринадцать миллионов детских жизней — Кровавый след коричневой чумы.
Их мертвые глазёнки с укоризной
Глядят нам в душу из могильной тьмы,

Из пепла Бухенвальда и Хатыни,
Из бликов пискаревского огня:
«Неужто память жгучая остынет?
Неужто люди мир не сохранят?»

Их губы запеклись в последнем крике,
В предсмертном зове милых мам своих…
О, матери стран малых и великих!
Услышьте их и помните о них!
(А. Молчанов)

Смотрите больше топиков в разделе: Болталка и разговоры обо всем: жизнь, общение, флудилка