Исповедь цветомана
Немного старых опусов, к куклам имеющих довольно посредственное отношение…
Ну скажем так — все, кто любят кукол, обычно художники… ну хоть в душе… люди, не чуждые творчества. А откуда оно берется, творчество это? Сразу скажу — художник из меня — исключительно от слова худо.
***
«Талантливый человек — это… Понимаешь, если в тебе есть хоть щепотка этого самого, то у тебя все время будет шило в жопе, пока ты не начнешь одновременно танцевать, петь, играть и левой ногой делать что-то еще...» На талант не претендую, но эта цитата одного хорошего человека запала в память.
Недавно я задумалась о том, чем цвет является для меня. Нет, не так: какого чорта для меня это так важно?
Подтолкнули меня к этому научный труд на тему синестезии (авторкретин глубоко уверенный в своем мнении человек, поэтому не ссылаюсь), писатели с этим даром (или проклятием) и воистину идиотский диалог от самой настырной (из всех людей на свете, после консультантов в магазинах обуви) из моих кузиночек (аттеншн, погрешности перевода):
"- Какой у тебя любимый цвет?
— Не знаю.
— Кааак это ты не знаешь? Все это знают.
— Ну, может, бургунди или темно-синий… Но ярко синий мне тоже нравится, и бирюзовый, и зеленый…
— *страшным голосом* НЕЕТ, любимый цвет может быть только один! У меня один — чооорный! А чтобы много — не бывает!"
Здрасте, я цветовая…художник летучего поведения
Фуфел(шмерц) фигню не посоветует, поэтому начнем с грустной истории из детства, частично объясняющей мотивыпреступления поведения.
Дело было на первом году обучения в художественной студии, где такие же новенькие, как я, пробовали себя в разных жанрах, чтобы понять, в каком направлении реализовать свой творческий потенциал в пределах видимости горизонтов обозримого будущего (налила байкал). И если мне легко поддавались четкие линии и сложные узоры, то вот с акварелью отношения никак не складывались, хотя она меня буквально завораживала. Когда пришла пора рисить градиенты на огромных мольбертах, я была настолько в отчаянии (напомню, мольберт не горизонтальный, а акварель жидкая!), что укатывала кисточки в дальний угол студии, чтобы, пока я за ними хожу, занятие скорее кончилось. К тому же, я была совершенно ошарашена тем, что водоросли должны непременно быть одинаковыми у всех, хотя я вижу не так. Звук гуаши я люто ненавидела, хотя у меня, вроде, неплохо получалось, раз одну мою работу заныкал городской конкурс, а другую (без моего разрешения!) прямо с выставки презентовали какой-то бабульке (но это уже другая грустная история). Во всяком случае, академ (хотя и весьма вольный) отбил во мне всякую охоту рисовать цветами, и я прочно пересела на иглу черного пера, благо, был предпоследний год, подготовка к выпускным этюдам, свободное видение.
Потом сменилось руководство, с новой преподавательнице я так и не привыкла. Поэтому еще год я тусовалась в похожей, но совершенно другой творческой студии в кабинете напротив старой. Удивляюсь, как за такое короткое время я научилась Всему, а в чем-то даже превзошла. (Анекдот из жизни — умею варить мыло, не умею рожки). Эта студия была больше тактильной, то есть, творили не только на бумаге, а вообще на всем и из всего. Есть идея? Потрясающе! Ох, незабвенный единопонирог (не мой), батарея вселенной и мармарирование пеной для бритья (одна из причин, почему папа стал отращивать бороду — в один прекрасный день я прикончила все запасы, а остальные тварцы — все запасы в ближайших магазинах). До сих пор так и ходит с этой рыжей метелкой.
А потом я ушла (и еще одна другая грустная, и чертовски несправедливая история) оттуда с головой в химию, математику и физику. В омут, но до чего приятный омут… Мне казалось, что цифры что-то говорят, что у них есть свой характер. И цвет. Когда я впервые пришла в кабинет физики (эх, на месяц позже всех моих одногодок, еще одна история, которую почти все знают), то сразу почувствовала, что это место мне смутно знакомо и почти как родное. Более того, я была буквально влюблена в этот предмет, уже заочно. Возможно, это из-за того, что моя первая серьезная студия танцев была именно в кабинете физики — вместо кафедры на подиуме лежали принцесса-на-горошинские маты (которые тут же съезжали вниз, стоило только залезть), вдоль окна был станок, до которого я не дотягивала, позже подиум убрали, а вдоль стен повесили зеркала. В стене между лаборантской и студией был прозрачный химический шкаф, куда мы, лолитки, тайком залазили, хотя это было запрещено. А в лаборантской была почти настоящая гримерка, правда, с пластиковым получеловеком без ног, зато со всякими кишочками-селезенками (сердце кто-то выкинул в окно). В общем, к физике я с самого начала относилась, как к чему-то близкому и знакомому, но вместе с тем, чему-то безнадежно потерянному мной. Именно вот эта неуловимая знакомость и уверенность в ней помогали мне переживать каждую среду и пятницу новые для меня дурацкие скользкие парто-скамейки, всяческие изощренные наказания и придирчивую, побитую жизнью М.М., которая меньше всего на свете походила на учителя (нечто среднее между бабой-ягой и моделью). Но, так или иначе, я была не одна. В моей душе зародилось отношение к физике, как к магии какой-то, совместив два времени, два кабинета, двух меня, два мира в одном, как слияние двух капель ртути. Это и стало моей точкой отсчета, моим нулевым километром, началом моего глитча.
Я обнаружила, что многие формулы я сразу же вспоминаю, почувствовав специфический запах кабинета: старая древесина, эмаль, ее духи, какая-то растительность, свисающая со шкафа мне прямо к лицу… Сначала это происходило только здесь, но потом я поняла, что это со мной постоянно, но в этом месте просто сильнее из-за прочной эмоциональной привязки. Конкретно здесь были строгие правила и рамки, которые злили и одновременно манили меня заниматься с удвоенным рвением. Глупо, безрассудно — но это работало. Меня ругали почем зря за вперед паровоза. Я огрызалась, меня ругали за дерзость. Я врала напрополую про якобы сделанную домашку (наличие которой она лично проверяла в начале), хотя сгрызла весь учебник и провела пару часов в библиотеке, умоляя дать мне учебник за следующий год.
К осени я немного успокоилась… и тут на меня навалилось это в полном размере. Малейшее касание, легкое дуновение, тихий звук — все это вызывало в моей голове длинные ассоциативные ряды, начало которых я не всегда могла отследить. Более того, иногда я видела такое, чего в моей памяти «до» вообще не могло быть! Впрочем, «видела» не совсем точно, я слышала, вдыхала, осязала, смотрела и чувствовала вкус и давление сразу, и между этими чувствами вообще не было перегородок. Оно было всем. Я спрашивала друзей, чувствуют ли они что-то такое. Мне казалось, что я схожу с ума (в 14-то лет!), но это было немного весело. Со временем я научилась приглушать это до минимума, хотя каждый раз, когда я видела разноцветные буквы на плакатах, мне хотелось их перекрасить, и каждый раз, когда я видела слово, звучащее не тем цветом или негармоничное предложение, я знала, что там ошибка.
Чем дальше, тем больше. Книги в магазине начали светиться, и я точно знала, какие стоит читать, не открывая. Причем в библиотеке довольно трудно увидеть это, потому что там книжки прошли через много рук и их собственный цвет потускнел. Когда я видела какое-либо место, на него наслаивались все его прошлые и будущие виды + все то же самое, но для удивительно схожих мест где-то еще + ассоциативные ряды. То же и с людьми, но их цвет еще и менялся в зависимости от настроения и намерений. Дело осложнялось до смешного тем, что если цвет человека напоминает мне о чем-то неприятном, мне тяжело с ним общаться, даже если мы только что познакомились — слишком сильна ассоциация. Я начала извлекать из этого пользу — записывать «заметки на полях», то есть, привязывать нужную мне информацию к уже знакомому ассоциативному ряду.
В некотором направлении у меня глитч работает лучше, например, знак->цвет, цвет->запах, форма->звук, звук->цвет, запах->звук… но если прислушиваться к тому, как тело реагирует, можно получить полную картину.
В школе-номер-два с повышенным содержанием физики и математики в крови меня переклинило и я начала рисовать кривые комиксы. Справа-налево — так мне казалось намного круче, потому что это же манга. Большая часть моих персонажей 1/6 вышли именно оттуда — из этих кривых зарисулек, коих за два незабвенных года скопилось порядка 20 толстых скетчбуков.
Период еще одного академа, на этот раз голая графика. Казалось бы — никакой воды, штрихуй и радуйся. Ан нет — штриховать, оказывается, тоже еще уметь надо. Разумеется, я делала все неправильно, и сама это видела, заглядывая в мольберты других (тогда-то я не знала, что те художницы уже в шестой раз проходят эти курсы, да все никак не могут поступить, и огорчалась неимоверно). Но все же плюсов было больше. Я поняла, что звук, издаваемый карандашами разной твердости, различен по цвету, следовательно, я знаю, какой оттенок применять, чтобы показать разные цвета серым. Нарисовала композицию «бензиновые лужи», в ответ «что-то кринка у тебя кривая»)). Про флейту, опять же, еще одна длиинная история…
А теперь цвета людей сразу и видятся мне как запахи, даже сквозь закрытые глаза. И знаете, на что это похоже? На размытые акварельные пятна. Поэтому я снова рисую.
Смотрите больше топиков в разделе: Болталка и разговоры обо всем: жизнь, общение, флудилка
Ну скажем так — все, кто любят кукол, обычно художники… ну хоть в душе… люди, не чуждые творчества. А откуда оно берется, творчество это? Сразу скажу — художник из меня — исключительно от слова худо.
***
«Талантливый человек — это… Понимаешь, если в тебе есть хоть щепотка этого самого, то у тебя все время будет шило в жопе, пока ты не начнешь одновременно танцевать, петь, играть и левой ногой делать что-то еще...» На талант не претендую, но эта цитата одного хорошего человека запала в память.
Недавно я задумалась о том, чем цвет является для меня. Нет, не так: какого чорта для меня это так важно?
Подтолкнули меня к этому научный труд на тему синестезии (автор
"- Какой у тебя любимый цвет?
— Не знаю.
— Кааак это ты не знаешь? Все это знают.
— Ну, может, бургунди или темно-синий… Но ярко синий мне тоже нравится, и бирюзовый, и зеленый…
— *страшным голосом* НЕЕТ, любимый цвет может быть только один! У меня один — чооорный! А чтобы много — не бывает!"
Здрасте, я цветовая…
Фуфел(шмерц) фигню не посоветует, поэтому начнем с грустной истории из детства, частично объясняющей мотивы
Дело было на первом году обучения в художественной студии, где такие же новенькие, как я, пробовали себя в разных жанрах, чтобы понять, в каком направлении реализовать свой творческий потенциал в пределах видимости горизонтов обозримого будущего (налила байкал). И если мне легко поддавались четкие линии и сложные узоры, то вот с акварелью отношения никак не складывались, хотя она меня буквально завораживала. Когда пришла пора рисить градиенты на огромных мольбертах, я была настолько в отчаянии (напомню, мольберт не горизонтальный, а акварель жидкая!), что укатывала кисточки в дальний угол студии, чтобы, пока я за ними хожу, занятие скорее кончилось. К тому же, я была совершенно ошарашена тем, что водоросли должны непременно быть одинаковыми у всех, хотя я вижу не так. Звук гуаши я люто ненавидела, хотя у меня, вроде, неплохо получалось, раз одну мою работу заныкал городской конкурс, а другую (без моего разрешения!) прямо с выставки презентовали какой-то бабульке (но это уже другая грустная история). Во всяком случае, академ (хотя и весьма вольный) отбил во мне всякую охоту рисовать цветами, и я прочно пересела на иглу черного пера, благо, был предпоследний год, подготовка к выпускным этюдам, свободное видение.
Потом сменилось руководство, с новой преподавательнице я так и не привыкла. Поэтому еще год я тусовалась в похожей, но совершенно другой творческой студии в кабинете напротив старой. Удивляюсь, как за такое короткое время я научилась Всему, а в чем-то даже превзошла. (Анекдот из жизни — умею варить мыло, не умею рожки). Эта студия была больше тактильной, то есть, творили не только на бумаге, а вообще на всем и из всего. Есть идея? Потрясающе! Ох, незабвенный единопонирог (не мой), батарея вселенной и мармарирование пеной для бритья (одна из причин, почему папа стал отращивать бороду — в один прекрасный день я прикончила все запасы, а остальные тварцы — все запасы в ближайших магазинах). До сих пор так и ходит с этой рыжей метелкой.
А потом я ушла (и еще одна другая грустная, и чертовски несправедливая история) оттуда с головой в химию, математику и физику. В омут, но до чего приятный омут… Мне казалось, что цифры что-то говорят, что у них есть свой характер. И цвет. Когда я впервые пришла в кабинет физики (эх, на месяц позже всех моих одногодок, еще одна история, которую почти все знают), то сразу почувствовала, что это место мне смутно знакомо и почти как родное. Более того, я была буквально влюблена в этот предмет, уже заочно. Возможно, это из-за того, что моя первая серьезная студия танцев была именно в кабинете физики — вместо кафедры на подиуме лежали принцесса-на-горошинские маты (которые тут же съезжали вниз, стоило только залезть), вдоль окна был станок, до которого я не дотягивала, позже подиум убрали, а вдоль стен повесили зеркала. В стене между лаборантской и студией был прозрачный химический шкаф, куда мы, лолитки, тайком залазили, хотя это было запрещено. А в лаборантской была почти настоящая гримерка, правда, с пластиковым получеловеком без ног, зато со всякими кишочками-селезенками (сердце кто-то выкинул в окно). В общем, к физике я с самого начала относилась, как к чему-то близкому и знакомому, но вместе с тем, чему-то безнадежно потерянному мной. Именно вот эта неуловимая знакомость и уверенность в ней помогали мне переживать каждую среду и пятницу новые для меня дурацкие скользкие парто-скамейки, всяческие изощренные наказания и придирчивую, побитую жизнью М.М., которая меньше всего на свете походила на учителя (нечто среднее между бабой-ягой и моделью). Но, так или иначе, я была не одна. В моей душе зародилось отношение к физике, как к магии какой-то, совместив два времени, два кабинета, двух меня, два мира в одном, как слияние двух капель ртути. Это и стало моей точкой отсчета, моим нулевым километром, началом моего глитча.
Я обнаружила, что многие формулы я сразу же вспоминаю, почувствовав специфический запах кабинета: старая древесина, эмаль, ее духи, какая-то растительность, свисающая со шкафа мне прямо к лицу… Сначала это происходило только здесь, но потом я поняла, что это со мной постоянно, но в этом месте просто сильнее из-за прочной эмоциональной привязки. Конкретно здесь были строгие правила и рамки, которые злили и одновременно манили меня заниматься с удвоенным рвением. Глупо, безрассудно — но это работало. Меня ругали почем зря за вперед паровоза. Я огрызалась, меня ругали за дерзость. Я врала напрополую про якобы сделанную домашку (наличие которой она лично проверяла в начале), хотя сгрызла весь учебник и провела пару часов в библиотеке, умоляя дать мне учебник за следующий год.
К осени я немного успокоилась… и тут на меня навалилось это в полном размере. Малейшее касание, легкое дуновение, тихий звук — все это вызывало в моей голове длинные ассоциативные ряды, начало которых я не всегда могла отследить. Более того, иногда я видела такое, чего в моей памяти «до» вообще не могло быть! Впрочем, «видела» не совсем точно, я слышала, вдыхала, осязала, смотрела и чувствовала вкус и давление сразу, и между этими чувствами вообще не было перегородок. Оно было всем. Я спрашивала друзей, чувствуют ли они что-то такое. Мне казалось, что я схожу с ума (в 14-то лет!), но это было немного весело. Со временем я научилась приглушать это до минимума, хотя каждый раз, когда я видела разноцветные буквы на плакатах, мне хотелось их перекрасить, и каждый раз, когда я видела слово, звучащее не тем цветом или негармоничное предложение, я знала, что там ошибка.
Чем дальше, тем больше. Книги в магазине начали светиться, и я точно знала, какие стоит читать, не открывая. Причем в библиотеке довольно трудно увидеть это, потому что там книжки прошли через много рук и их собственный цвет потускнел. Когда я видела какое-либо место, на него наслаивались все его прошлые и будущие виды + все то же самое, но для удивительно схожих мест где-то еще + ассоциативные ряды. То же и с людьми, но их цвет еще и менялся в зависимости от настроения и намерений. Дело осложнялось до смешного тем, что если цвет человека напоминает мне о чем-то неприятном, мне тяжело с ним общаться, даже если мы только что познакомились — слишком сильна ассоциация. Я начала извлекать из этого пользу — записывать «заметки на полях», то есть, привязывать нужную мне информацию к уже знакомому ассоциативному ряду.
В некотором направлении у меня глитч работает лучше, например, знак->цвет, цвет->запах, форма->звук, звук->цвет, запах->звук… но если прислушиваться к тому, как тело реагирует, можно получить полную картину.
В школе-номер-два с повышенным содержанием физики и математики в крови меня переклинило и я начала рисовать кривые комиксы. Справа-налево — так мне казалось намного круче, потому что это же манга. Большая часть моих персонажей 1/6 вышли именно оттуда — из этих кривых зарисулек, коих за два незабвенных года скопилось порядка 20 толстых скетчбуков.
Период еще одного академа, на этот раз голая графика. Казалось бы — никакой воды, штрихуй и радуйся. Ан нет — штриховать, оказывается, тоже еще уметь надо. Разумеется, я делала все неправильно, и сама это видела, заглядывая в мольберты других (тогда-то я не знала, что те художницы уже в шестой раз проходят эти курсы, да все никак не могут поступить, и огорчалась неимоверно). Но все же плюсов было больше. Я поняла, что звук, издаваемый карандашами разной твердости, различен по цвету, следовательно, я знаю, какой оттенок применять, чтобы показать разные цвета серым. Нарисовала композицию «бензиновые лужи», в ответ «что-то кринка у тебя кривая»)). Про флейту, опять же, еще одна длиинная история…
А теперь цвета людей сразу и видятся мне как запахи, даже сквозь закрытые глаза. И знаете, на что это похоже? На размытые акварельные пятна. Поэтому я снова рисую.
Смотрите больше топиков в разделе: Болталка и разговоры обо всем: жизнь, общение, флудилка






Обсуждение (24)
А про себя могу уверенно сказать: любимый цвет — ЖЕЛТЫЙ!)
Один мой друг, который всерьез «болен» музыкой, тоже может различать ноты в оттенках, а я в этом «близорука» и могу уловить только куда звук «поворачивает» и цвета основных нитей…
www.google.com/amp/s/music-education.ru/muzyka-i-tsvet-o-fenomene-tsvetnogo-sluha/amp/
Музыку я пока для себя только-только открываю, но уже могу сказать, что для меня это нечто наподобие змейки Snake Henza, которая постоянно движется. Один интервал — это уже поворот определенного оттенка и в определенном направлении, из набора поворотов складывается кусочек узора, который занимает совершенно определенное место в зависимости от тона… Несколько таких нитей сплетаются в кружево, начало которого постепенно исчезает, как след от самолета.
Всю жизнь я робко пыталась объяснить окружающим, что я вижу буквы в цвете и все такое прочее, но никто меня не понимал, и когда я прочла у Набокова в повести «Другие берега», что у него это было так же, я поняла, что я не одинока. Собственно говоря, вы второй человек встреченный мной, у которого так.
Не, ну наверное, если специально искать, наверняка есть какие- то форумы синтетиков, но я не озадачивалась.
Я тут уже где- то не так давно писала об этом своем восприятии, но неохота искать.
У Набокова буквы были не в тех цветах, что у меня, он писал, что у его матери тоже был этот дар, и у нее цвета были другие. Видать, это индивидуально.
Я читаю с трех лет, научилась сама, мне, чтобы запомнить слово, надо его прочесть, проговорить, увидеть, как сочетание цветов, и, вообще, ощутить. Я очень хорошо улавливаю родственные связи между словами в разных языках. Скажем, когда я пошла учить болгарский, мне он давался очень легко, я видела, что какие- то слова имеют общие корни с древнеславянскими словами, которые у нас когда- то были, но уже не употребляются, у других латинские корни, у третьих турецкие… Нет, я не полиглот, я просто начитанный человек. И, зная эти корни, можно было догадаться о смысле.
И я видела, насколько тяжело давался этот язык другим учащимся в нашей группе, для них изменение одной буквы, это уже было другое слово.))
А вот с цифрами я глух и нем. Они все черные! Нет, если разбирать по- отдельности, у них есть цвета, скажем, тройка- малиновая, четверка- желтая, но в сочетаниях они почему- то все одного цвета. Цифры я не запоминаю, от слова совсем. Спросите меня, сколько я заплатила полчаса назад, я не вспомню. С точными науками в школе была беда. А еще у меня проблемы с пространственным мышлением. Я не способна нарисовать табуретку, повернутую на 30 градусов!)))
Поэтому, я не график, я живописец. Я всю жизнь восхищаюсь людьми, способными рисовать четкие линии, точные ракурсы, я замираю в восторге перед любой мангой! А сама я рисовала, сколько себя помню, но в моих рисунках главными были композиция и цвет, не линия.
В десятом классе я вдруг решила стать модельером и год брала уроки у преподавателя живописи из текстильного института. Все это время он безуспешно меня учил лепить форму линией, как требовали на вступительных в этот институт, в других ВУЗах традиционно рисовали форму посредством растушевки. В- общем, я провалилась на первом же экзамене, а рисовать после этого перестала вовсе.
Раньше я рисовала, как дышала, не думая чем, как и на чем, и что это будет. Я просто хватала то, что было под рукой, а дальше оно само как- то получалось. И получалось хорошо! Я рисовала лучше всех в садике, потом в школе. А вот после обучения я впала в ступор, как та сороконожка, я зависала над листом бумаги и думала, что нет, так рисовать неправильно, или, что это уже кто- нибудь делал… И все.
Еще у меня перед глазами, точнее, где- то за глазами, есть некий экран, где постоянно показываются какие- то образы, не имеющие ничего общего ни с реальностью, ни с моими мыслями. Набоков об этом тоже писал.
В детстве я иногда перед сном их рассматривала, но это довольно скучно. С возрастом я перестала обращать на это внимание. Вообще, с возрастом все эти странности восприятия как- то сгладились, они перешли в разряд имеющихся по умолчанию, я уже не так остро на все реагирую.
Вы обязательно обязаны самовыражаться. Дать посмотреть другим какие языки общения и восприятия еще бывают. И расскажите подробнее — у вас цвет когда «идет»? от звука издаваемого объектом? или просто когда на что-то смотрите уже видите его цвет?
А Выв допускаете что вы смотрите на вещь и слышите ее вибрацию, но не улавливаете что слышите вибрацию, а дальше видите цвет. Но думаете что только улавливаете цвет. И тогда вы практически раскладываете звук… понимаете?
Буквы я вижу в цвете, когда они написаны, и когда слышу звук, тоже. Слышу ли я цвете музыку, я как- то никогда не задумывалась. Может, и слышу…
Понимаете, это же надо специально на своих ощущения фиксироваться, 'чтобы объяснить, как это, иначе это настолько естественно, что и не думаешь об этом. Это, все равно, как ты видишь всю жизнь все вокруг в цвете, а потом выясняется, что есть дальтоники, которые этого всего не видят, или у каких- то людей нецветные сны. Как это вообще, как черно- белый телевизор, что ли?))
И вот, если вас спросить, а как вы отличаете бордовый от пурпурного, вы же, наверное, на какой- то момент в ступор впадете.)
Отчасти я суть уловила — свет/цвет это волна, звук тоже — поэтому вполне может «жужжать» или «звенеть». Цвет человека для меня складывается из нескольких факторов, и оттенок может незначительно меняться от настроения или тона речи. Но даже если человек молчит — вокруг него есть это мерцающее свечение. Некоторых людей я достаточно хорошо знаю, и могу уловить присутствие буквально «спиной» — где-то краешком глаза появляется знакомый оттенок, подобное было у в книгах Мураками, Гэблдон, Босха…
А еще интереснее, что мне всю жизнь, с самого детства и в разных областях, говорили, что я талантливая… И у меня не было и нет до сих пор абсолютно ничего из описанного Вами :)
В школе классе в 5-6 меня в коридоре выловил учитель рисования, прихватив для убедительности с собой директора школы, чтобы вдвоем «весомо» убедить меня идти учиться в этом направлении. Я испугалась, но все равно отказалась, хотя в худ. ВУЗ все-таки попала после мук скуки на 1 курсе экономики, и это был сразу первый опыт учебы в этом направлении после начала подготовки с зимы...)))
И еще были явняе способности к математике (обожала ее), русскому/литературе/английскому, и биологию/ботанику очень любила… В детстве ни во что не бросалась со страстью, но каждое занятие «затягивало» — пока не получала все, ради чего погружалась, не вылазила. Это были и чтения запоями, и периоды рисования, и рукоделие, и… ничего не делание тоже))
По художественной направленности я больше график, линия для меня говорит многое и никакого цвета/звука при этом не имеет, я просто ее люблю, любуюсь и чувствую. А за линией и тоном может идти цвет, но его я люблю и воспринимаю именно в красках и формах природы и никакого желания не испытываю воспроизводить — давно этот момет заметила и так же давно перестала грузиться мыслями, «правильно ли это, что художник любит наблюдать, а не писать».
В моем восприятии все существующее настолько красивее и совершеннее всего изображенного… что я не испытываю к этому никакой потребности, хотя и могу сделать. А вот создавать красивое, не имитирующее живое — да, это интересно. Но процесс идет всегда только через визуальный образ-ощущение, и в нем нет ни звуков, ни запахов, ни даже цвета какого-то выделенного — только образ, призванный вызвать чувство… И, наверно, это и есть основное, на что направлено все, что мне нравится в профессии и во всем визуальном — я умею вызывать чувства и всегда вижу, получилось это или нет, и также всегда отличу в любом сделанном кем-то, что транслируется, как и насколько сильно… вне зависимости от того, будет ли это красиво и эффектно — если пусто, то я это увижу, и мне будет неинтересно. И если сделаю сама так — то же самое...)
Вот, правда, многие люди даже и рифмовать толком не умеют. Меня просто выбешивают неточные рифмы и невыдержанный ритм. И плохо нарисованные иллюстрации…