повесть "Предатель" часть4

Федеральная Экспертная Служба

Майский идет по коридору и видит свет в кабинете Рогозиной. Увидев Майского за стеклянной дверью, Рогозина махнула ему рукой.
— Галь, ты чего домой не идешь? – он вошел в кабинет.
— Да все как обычно, Сереж. – Рогозина отложила в сторону ручку. – Проходи, садись. А ты чего еще здесь?
— Да мы с Тихоновым кое-что проверяли. – Майский подсел поближе к столу Рогозиной. – Устало выглядишь, Галь. Надо отдыхать.
— Надо, Сереж. Ты же знаешь. Сверху торопят.
— Так мы уже все раскрыли с этим Уфимцевым.
— Да. Раскрыли. Сложное было дело. Осталось отчет написать. – Рогозина показала глазами наверх.
— Завтра выходной. Надо на природу, на шашлыки, по тарелочкам пострелять. – Майский улыбался.
— Не настрелялся еще? – Рогозина с укором на него посмотрела.
— Так это ж совсем другое дело. – возразил Майский.
— Да. Неплохо бы за город. У меня тетка в деревне, в области живет.
— Ну, так надо поехать. – предложил Майский.
— Наверное не получится. Завтра, пока высплюсь, пока доеду, полдня пройдет. А в воскресенье назад.
— Ну так надо сейчас махнуть. Завтра утром уже там проснешься. Могу отвезти. Я на колесах.
Рогозина задумалась. Она очень устала и ей надо было отдохнуть и, как минимум, перезагрузить голову.
— Может и правда съездить? Тетку давно не навещала. Хоть пару дней побыть. – размышляла она вслух.
— Конечно, я отвезу. Вот только как отчет. – Майский кивнул на ноутбук.
— Там допишу. – Рогозина закрыла компьютер и воткнула ручку в карандашницу. – Правда, отвези!
Майский с готовностью вскочил.
— Я жду у входа. Через десять минут буду готов.
Рогозина кивнула, собирая вещи. Через двадцать пять минут, автомобиль Майского мчался по ночной трассе. Навстречу, светя фарами, редко попадались такие же полуночники. В салоне тихо играл блюз. Шины колес монотонно шуршали по дороге. Говорить не хотелось. Рогозина, слегка откинув спинку сидения, расслабилась, удобно устроившись. Она достала телефон.
— Теть Клав. Это я. Привет. Не разбудила? Не спишь? Ты извини, что так поздно. Я к тебе еду. Вернее, меня везут. Нет, ничего не случилось. Ага. Да. Я на выходные. Отдохнуть и тебя проведать. Конечно. Хорошо, до встречи. – она убрала телефон в сумку. – Рада и ждет. – сообщила она Майскому.
— Вот и отлично. Я закурю? — спросил он.
— Кури. – Рогозина повернула голову к окну, рассматривая через прикрытые глаза мелькавший темный лес вдоль трассы.
В салон с шумом ворвался свежий ночной воздух. Пахло зеленью, хвоей и еще какими-то цветами.
— Как хорошо. – думала уставшая Рогозина. – Как же хорошо за городом.
Покурив и закрыв окно, Майский сбавил скорость. Рогозина повернула к нему голову.
— Лоси. Знак. Здесь они могут переходить. Не хватало еще в них врезаться. У меня приятель налетел на одного. У машины весь перед на замену, а лось в лес спокойно ушел.
Спустя некоторое расстояние, Майский снова прибавил скорость. Он ехали часа два, молча слушая блюз. Он был уверен, что Рогозина задремала.
— Не проскочи поворот. — предупредила вдруг она.
— Ага, еще километра три осталось. – Майский уверенно вел машину.
Когда автомобиль свернул на боковую дорогу, Рогозина приподняла спинку кресла и оживилась. Вдалеке замелькали огни деревни, живописно расположенной среди полей. Еще через минут пятнадцать, Майский вырулил на деревенскую дорогу.
— Вся деревня спит. – Рогозина вертела головой.
-Конечно! Три часа ночи. Какой дом? — спросил Майский.
— Езжай тихо, чтобы не проехать. Справа, сейчас будет. Вот, стоп. Приехали.
За воротами залаяла собака.
— Фу Жужа! Свои! – тетушка, в красивой вязанной шали, спустилась с крыльца, чтобы открыть калитку.
Майский припарковал машину вдоль забора. Белая собака, скуля и виляя хвостом, выскочила вперед хозяйки и начала прыгать перед Рогозиной.
— Жужа! Жужа, хорошая собака! Ой! Не прыгай так! – Рогозина пыталась гладить юлящую псину.
Подбежав к Майскому, она настороженно понюхала кроссовки и джинсы.
— Привет. Свои. – улыбнулся ей Майский.
— Ой! Галочка! Какая ты молодец! Наконец-то решила меня навестить. – суетилась тетушка.
— Вот, ему спасибо. Смотри, кого я тебе привезла. Знакомься. Сергей Майский. – она повернулась. — Сережа, это моя тетя, Клавдия Андреевна.
Майский улыбался во весь рот, протягивая руку. Клавдия Андреевна оказалась невысокого роста, с приятными формами, очень симпатичной и моложавой женщиной, лет пятидесяти. С голубыми, озорными глазами. Увидев Майского, она протянула ему мягкую ладонь.
— Очень приятно, проходите в дом. Ой как я рада вам. У нас так хорошо здесь, так тихо. Вы там, в городе, поди чай оглохли в шуме-то. А у нас воздух, речка. Баньку затоплю завтра. Ой, блинов напеку! Сливочек у бабы Нины попрошу. У меня коровы-то нету. Куда мне одной. Вон Гадюка только. Это коза моя. – щебетала Клавдия Андреевна, входя за гостями в дом.
— А почему Гадюка? – Майский удивился. – Обычно там Маньки какие-нибудь, или Нюрки.
— Так она Гадюка, молоко не дает! Вредная такая. Зажмет и не дает. Требует, чтобы ее погладили, да угостили чем-нибудь. Вот тогда и дои ее. Ну не Гадюка!
— Да. Даже животным внимание необходимо. – улыбнулась Рогозина.
— Ты моя девочка! – Клавдия Андреевна усаживала Рогозину на диван. – Она у меня заместо дочки. Своих у меня нету, а Галечка, как дочка. Садись, отдыхай. Я тебе сейчас постелю. А красавчику твоему, в сарайке. Ой там хорошо! На пол сенца брошу, чтоб дух был правильный. – она быстро вышла из дома.
— Отлично! Высплюсь, а завтра поеду. — Майский устало снял бейсболку и положив ее на стол, пригладил выбившиеся пряди волос на голове.
— Да оставайся, Сереж. Куда ты поедешь. Тебе тоже отдохнуть не мешало бы. – предложила Рогозина.
— Правда?! Спасибо! Я с радостью. – обрадовался Майский.
Напоив гостей чаем, Клавдия Андреевна отвела Майского в сарай, который стоял во дворе за домом. Сняв обувь и носки около двери, он босиком прошел по мягкому, душистому сену и плюхнулся в кровать. Положив одежду на спинку кровати, через пять минут он провалился в глубокий сон.
Когда он снова открыл глаза, было уже светло. Его разбудил шум суеты во дворе. Залаяла Жужа на кого-то. Закудахтала курица, которая снесла яйцо. У соседей запел петух. Майский долго смотрел на приоткрытую дверь в сарае. Он лежал и думал, почему она открыта. То ли он ночью вставал и не плотно прикрыл, то ли кто-то ее открыл снаружи. Услышав непонятное шуршание, он повернул голову на свои кроссовки. Внизу по полу тихонечко ходила пестрая курица и поклевывала его шнурки.
— А ну, кыш! – махнул рукой Майский.
Испуганная курица выскочила в открытую щель двери, громко хлопая крыльями. Потянувшись, он сел на кровати и долго приходил в себя.
— Вот это выспался. Охренеть. Может, мне это снится? — сказал он вслух. Одевшись и выйдя во двор, он невольно зажмурил глаза и еще раз потянулся. Яркое солнце уже припекало. Войдя в дом, он замер на пороге. За столом сидели Клавдия Андреевна и Рогозина. На ней было надето темно-синее ситцевое платье в мелкий цветочек, а ее волосы были распущены по плечам.
— Доброе утро…Галь…- удивленно протянул Майский.
— Ой! – подскочила Клавдия Андреевна. Сереженька проснулся! Проходи, садись к столу завтракать.
— Доброе утро, Сережа. – ответила Рогозина.
— Галь, тебя просто не узнать. – Майский пялился на Рогозину.
— Ну, конечно. – улыбалась та. – На работе всегда в строгом костюме, а тут…тетя Клава нашла в сундуке.
— Ой, ну ты скажешь! В сундуке! В шкафу висело. В позапрошлом году купила здесь в магазине. Два раза всего надела. Новое совсем. Садись Сереженька, завтракать будем. Я вам блинчиков напекла.
— Мне умыться бы. – пришел в себя Майский.
-Ой! Конечно! Пойдем во двор, там и умоешься.
Они вышли во двор. Рогозина наблюдала в окно, как тетушка поливала Майскому, а тот довольно фыркал, обливаясь и брызгаясь колодезной водой.
Уплетая приличную стопку блинов со сливками, он не переставал нахваливать блины и Клавдию Андреевну. Та сидела, как завороженная, внимая похвале и наслаждалась сием зрелищем. Рогозина ухмылялась, наблюдая за ними обоими. Наевшись до отвала, Майский поблагодарил за прекрасный завтрак.
— Я тебе к обеду баньку истоплю. – щебетала Клавдия Андреевна.
— Может подсобить чем? – предложил он. – Ну там воды натаскать, дров наколоть.
— Это можно! Дровишек наколоть, это спасибо! – лучисто улыбалась она.
Майский вышел во двор, греясь под лучами, и окидывая глазами двор. Осмотрев топор, он покачал головой.
— Тупой. Надо наточить. Есть чем?
— Ой поточи, поточи! Я к Ивану Михалычу ношу. Он у нас и ножи, и косы, и топоры точит. А тут он приболел маленько. Ну я и не ходила. А уже вон, затупилось все. – причитала тетушка, неся точильный камень.
Когда топор был приведен в боевую готовность, Майский примерился к полену. Картина была такая: Рогозина с тетушкой стояли на пороге и смотрели, как он рубит дрова. А тот с голым торсом, в одних джинсах, развлекал женщин игрой мышц.
— Ой Галь, ну какой парень! И ростом в сажень, и фигурой прям Аполлон. Галь, а у вас можно с такими волосьями-то?
— Можно, теть Клав. Так проще внедриться и добыть информацию, имя такой неформальный вид.
— А…а…а…- протянула Клавдия Андреевна. – Ясно. Ну хорош красавчик. А девчонок у него много?
— Хватает. Даже чересчур. Он у нас ловелас. А чего это ты все расспрашиваешь? – Рогозина с улыбкой посмотрела на нее. – А?
— А что? Я еще не старая. – засмеялась тетушка. – Да я так, любуюсь на него. Глазами-то не запрещено смотреть?
Рогозина только покачала головой. У Майского поленья разлетались во все стороны, и вскоре образовалась уже приличная куча.
— Ой Сереженька, вот молодец! – кудахтала Клавдия Андреевна. Голубые глаза ее сияли лучиками. – Умаялся поди. Чего тебе испить принести?
— Молока холодного. – Майский убирал со лба выбившуюся прядь волос.
— Ох, теть Клав, смотри! Набалуешь у меня подчиненного. Что я потом с ним делать буду? — сказала Рогозина, проходившей мимо тетке.
— Это ты у себя в кабинете им будешь командовать, а тут, я командир. – улыбалась Клавдия Андреевна.
— Как же у вас тут хорошо. – выпив молока и потянув спину, сказал Майский.
— А ты приезжай почаще, да хоть жить оставайся. – заигрывала тетушка. – Неси полешки в баню, сейчас топить буду.
Пока Майский парился, Рогозина с Клавдией Андреевной сидели дома за столом и разговаривали.
— А что ж он не женатый-то? – спросила тетушка.
— Не знаю. Работа у нас опасная.
— Это что же, никто не женится из-за этого? – удивилась она. – Вы же не агенты секретные какие-нибудь. Это им нельзя. Или они семьи свои скрывают, чтобы давления никакого не было, в случае чего.
— Да, нет. Мы не секретные агенты, но иногда, приходится ими быть. Но кое-кто у нас семейный. Шустов, например. Валя патологоанатом. У нее девочки близняшки. Еще кто-то.
— Вот, именно, кто-то. А ты? Ты когда замуж выйдешь? Хочешь, чтобы как я всю жизнь одна? У меня, хоть ты есть, а у тебя кто будет? А этот, ваш седой с усами, Володя. Приезжал в прошлом году.
— Круглов. Тоже не женат.
— Ну прям клуб холостяков. – удивлялась Клавдия Андреевна.
— Работаем много. Некогда семьи создавать. Вот я, знаешь когда последний раз в кино или театр ходила? Два года тому назад.
— Галя, Галя. Да что же это за работа такая проклятущая! Вот стоит она того?
— Ой, не знаю теть Клав. Так далеко уже все зашло. Уж и не знаю. На какую работу, эту поменять.
Клавдия Андреевна качала головой. – А жить-то когда?
Вдруг, дверь в дом открылась и вошел Майский. Босиком, с распаренным лицом и завернутый в цветную простынь. Мокрые волосы были распущены по плечам.
— Прям явление Христа народу. – улыбнулась Рогозина.
— Ой, Сереженька напарился! – подскочила Клавдия Андреевна. Какой румяный! Садись к столу, обедать будем. У меня все готово.
— Клавдия Андреевна, есть попить чего-нибудь? – спросил он, садясь на лавку. Хороша баня. Я сейчас переоденусь только.
— Конечно, конечно. Квасу хочешь? Хлебного ржаного. Сама делала. – она принесла из сеней большую кружку. Пока тот пил, тетушка не сводила с него глаз, смотря на него с обожанием.
— Ох! Вот это квас! – крякнул Майский. – Ух, спасибо! – он вытирал усы ладонью.
— На здоровьеце, Сереженька! – ворковала тетушка.
Сейчас переоденусь. – Майский вышел из комнаты.
Рогозина только ухмылялась, наблюдая эту картину. Она не узнавала тетю. Она даже помолодела, заигрывая с Майским.
— Ну, теть Клав, ты даешь! – Рогозина улыбалась.
— Вот! Учись за мужиками ухаживать. – покачала она указательным пальцем в воздухе. А то привычка-командовать. Вот, они в тебе женщину и не видят.
— Может быть. — задумалась Рогозина.
К обеду Майский вернулся с гитарой.
— Ого! – удивилась Рогозина. – Откуда трофей?
— Нет, моя. В машине вожу с собой неделю. Все забываю домой занести.
— Вот, теть Клав. А ты говоришь, когда жить. Вот, пожалуйста. Все успевают. И на задание съездить, и на гитаре в компании поиграть.
Наевшись, Майский начал перебирать струны, пока Рогозина с тетушкой накрывали на стол к чаю.
— А самовар есть? – спросил он.
— Есть. В сарае. -опешила Клавдия Андреевна. – За стеночкой. Где ты спал, а это рядом. Другую дверь открой.
Майский выскочил за самоваром в сарай.
— Ох, ну до чего домовитый парень. – она аж присела. – Ему бы только в деревне и жить.
— Не обольщайся. Сережа городской парень. Это ему все игра. Надоело все в городе. А тут все экзотика. И баня, и самовар, и сверчки ночные и лягушки.
-Кстати. Своди его на речку, погуляйте. Там так хорошо.
Через сорок минут на столе стоял самовар, мед, варенье и сушки. Разрумянившиеся от горячего чая женщины слушали, как пел Майский.
— Я считаю удары сердца
— Между ними идут эпохи
— Я не вижу единоверцев
— Остаются со мной лишь боги
— И любовь моя…и любовь моя.
Спев одну песню, он, отхлебнув из бокала, снова взялся за гитару.
— А теперь, я спою романс. Передо мной сидят две очаровательные дамы. Галь, а ты в этом платье, просто обворожительна. Я тебя никогда такой не видел. – Майский решил, что он сболтнул лишнего и виновато улыбался, глядя, как Рогозина вскинула брови.
— Давай Сереженька, романс! – не давая Гале опомниться, встряла тетушка.
-Целую ночь, соловей нам насвистывал.
Город молчал, и молчали дома.
Белой акации гроздья душистые
Ночь напролет нас сводили с ума….- пел Майский, перебирая струны.
Клавдия Андреевна, подперев щеку кулачком, внимала романсу. Рогозина слушала, склонив слегка голову набок и думала о чем-то своем. Закончив петь, Майский кланялся под бурные аплодисменты.
На следующий день, после сытного завтрака, полдня Майский чинил и поправлял все, о чем просила хозяйка. Ему доставляло большое удовольствие возиться со всем этим хозяйством. Клавдия Андреевна ходила за ним по пятам, хвалила и поила молоком. Рогозина уже махнула на них рукой. Перед обедом, по настоянию тетушки, она повела его прогуляться и показать речку. Собака Жужа тоже увязалась за ними.
Вся деревня утопала в зелени. Майский с Рогозиной шли неспеша по деревенской улице, рассматривая дома с разноцветными ставнями, наличниками, фронтонами и коньками крыш. Заборы вокруг домов, тоже отличались друг от друга. Помимо различных форм штакетников, они еще были разных цветов. На некоторых заборах были надеты горшки, валенки или сушились тапки. Вдоль заборов бродили куры, склевывая жуков. У каких-то заборов лежали гуси или утки.
— Галь, по-моему, вот так выглядит рай. – обратился Майский к Рогозиной.
— Наверное. – улыбнулась она.
На Рогозину тетка надела другое платье. Светлое, с широкой оборкой по низу. Оно красиво подчеркивало талию и разлеталось при дуновении ветра. Почти во всех палисадниках, росли высокие и крупные цветы, похожие на гофрированные громофоны. На толстых стеблях, цветки были как будто нанизаны сверху до низу.
— Галь, ты обратила внимание, что у всех одинаковые цветы за заборами. У них что, мода такая?
— Это мальва. Она неприхотливая, многолетняя. Цветет все лето и красивая. Мне вот такие нравятся. – Рогозина остановилась у забора и показала на темно-малиновые цветы. – А вообще, они бывают и белые, и розовые.
Берег реки, куда они пришли, был не менее живописным. Невысокие деревья ивы и кустарники росли вдоль одного и другого берегов.
— Да, ты прав, Сереж. Надо выбираться на природу, хоть иногда. – сказала Рогозина, сидя на берегу. – Спасибо, что вытащил меня из города.
— И не говори, Галь. Такая прелесть. – Майский рассматривал облака. – А какое здесь дно? Песок, или ил? – спросил он.
Рогозина пожала плечами.
— Искупаться что-ли? – произнес он вслух, подумав о том, что на нем вполне подходящие боксеры леопардовой расцветки. Он быстро разделся и плюхнулся в воду. – Ох! Хорошо! – отдувался он и плескался. – Жужа, Жужа, ко мне! Иди ко мне! – звал он собаку, видя, как та суетится около воды, тоненько поскуливая. – Жужа! Ко мне!
Собака завиляла хвостом и поплыла по воде. Рогозина с удовольствием смотрела, как они купаются. – И правда, чего он не женится. Классный ведь парень. – думала она. – Это здесь летом так красиво и хорошо. – сказала она Майскому, когда тот вылез на берег. А осенью, тут тоскливо и грязно. Ой! Жужа! – Рогозина сжалась и отвернулась от собаки. Та вылезла на берег и отряхивалась возле нее, окатывая брызгами с ног до головы.
Майский подошел и накинул на плечи Рогозиной свою рубашку, заметив у той мурашки на руках.
— Зато зимой тут, наверное, весело. Представляешь, снег здесь чистый и белый. Не то, что в городе. Машин тут мало и ребята на санках катаются.
— Ну да, наверное. – Рогозина подняла голову и небо слилось одним цветом с ее глазами.
Майский невольно залюбовался своей начальницей и удивлялся, как это раньше он не замечал в ней этого.
— Галь, ты здесь ну совсем другая, ну прямо не похожая на себя. Тебе так идет это платье. И волосы. Не знал, что они вьются.
— Так они всегда заколоты. – она улыбалась.
Майский растянулся рядом на траве, прикрывая рукой глаза.
— Благодать…ни тебе трупов, ни допросов, ни обысков.
— Ни генералов, ни отчетов, ни проверок. – подхватила, подставляя лицо солнцу, Рогозина.
Когда они вернулись к обеду, в доме вкусно пахло куриной лапшой.
— Садитесь, у меня все готово. – суетилась Клавдия Андреевна.
— Как вкусно пахнет. – Рогозина резала хлеб.
— Нагуляли аппетит? Конечно! Курица-то домашняя. Она зерно клевала, траву. Это не то, что ваши, там в городе. Которых на птицефабриках вискасом кормят. Ой! У нас тут, на железнодорожных путях, священника нашли из соседней деревни. Утром, говорят, под поезд бросился.
Майский застыл, не донеся ложку с супом ко рту. Рогозина отложила нож и хлеб.
-Ну вот, накаркали. – она посмотрела на Майского. – Священник, это серьезно. Сереж, звони нашим, а я позвоню в местное отделение милиции. – она набирала номер. – Здравствуйте. С вами говорит полковник Рогозина. Я возглавляю Федеральную Экспертную Службу в Москве. Сейчас, мы с сотрудником подъедем к вам, в отделение, для получения информации, по случаю обнаружения трупа священника. Надеюсь, вы не успели передать дело? Отлично.
— Куда? Не пущу! Сначала, поешьте. – категорически заявила тетушка. – Он уже мертвый, а вы живые и вам силы нужны.
— Хорошо. Сереж, доедай и поехали. – Сказала Рогозина, к великой радости Майского, и взялась за ложку. – По дороге нашим позвоним.
Переодевшись в свой строгий костюм, гладко причесавшись и заколов волосы, Рогозина в сопровождении Майского и тетушки, вышла из дома.
Сев в машину, она набрала номер. – Коль, привет. Как ты там? Справляешься? Хорошо. У нас тут труп. Священник. Едем в местное отделение. Высылай машину с Валей и лабораторией. Это Симферопольское направление. Двести пятьдесят второй километр, поселок Троицкое. Как подъедете, набирете меня или Майского. Все. До связи.
Подъехав к отделению милиции, они вышли из машины и осмотрели немного облезлое крыльцо. Войдя и доложив дежурному о цели визита, Майский смотрел на Рогозину и не переставал удивляться перемене начальницы. Дежурный ушел докладывать о прибытии гостей из Москвы. Остальные присутствовавшие милиционеры, откровенно пялились на толстую цепь Майского, пристегнутую к ремню джинсов и его хвост на затылке. Дежурный пригласил их в кабинет начальника отделения.
— Здравствуйте Игорь Владимирович! Это я вам звонила. – войдя в кабинет, Рогозина протянула удостоверение. – Полковник Рогозина и майор Майский.
— Здравствуйте! Пожалуйста, присаживайтесь. Слушаю вас. – Начальник обратно сел за свой стол, покосившись на Майского и бандану, намотанную на запястье.
— Федеральная Экспертная Служба занимается сложными, особо тяжкими преступлениями. Мы беремся расследовать это убийство. – пояснила Рогозина.
— Ну, это еще не доказано. Есть версия самоубийства. – возразил начальник.
— Вот мы и разберемся. Предоставьте нам все материалы по этому делу. И проинструктируйте своих людей о сотрудничестве с нами. Сюда из Москвы, выехала наша лаборатория, во главе с майором Кругловым. Так же едет наш патологоанатом. Место обнаружения трупа осмотрели?
— Пожалуйста. – начальник достал из сейфа папку и протянул Рогозиной. – Федор Прохоров. Двадцать шесть лет. Уроженец деревни Покровка. Служил священником в той-же деревне, в местной церкви. Труп был найден сегодня, в пять часов утра, на железнодорожном пути. Машинист не смог остановить поезд. Грузовой состав, шестьдесят пять вагонов, груженный цементом и углем. Тормозной путь большой, сами понимаете. По предварительным данным, смерть наступила в результате наезда. Опергруппа осмотрела место происшествия. Все протоколы осмотра в деле.
— А куда увезли труп? – спросил Майский.
— В мог, при районной больнице. – ответил начальник.
— Выпишите разрешение на осмотр тела. Дело я забираю. Составьте протокол передачи документов. – Сказала Рогозина.
Начальник протянул бумагу и Рогозина расписалась. Когда фэсовцы вышли из отделения, в кабинет вошел секретарь и два милиционера.
Фу…вот это да….Утром только нашли, а Москва уже здесь. Как быстро их информируют. – начальник вытер лоб платком. – Ну и хорошо, пусть разбираются. Баба, как говорится, с возу.
Рогозина и Майский ехали в машине.
— Я думаю, нет надобности везти труп к нам. Валя на месте разберется, что к чему.
— А кто еще едет? — спросил Майский. — Котов?
— Нет, только Круглов и Антонова. Думаю достаточно. Я возвращаюсь в Москву. Вы тут, ребята, сами разберетесь. Обо всем будете докладывать лично. Сейчас заедем к тетушке. А потом наших встречать.
Рогозина попрощалась с Клавдией Андреевной и договорилась, что та примет на пару дней ехавших сотрудников. — Ну вот. Тебе повезло. «Седой с усами» к тебе едет. Скучно не будет. Спасибо теть Клав. – она обняла тетушку.
На выезде из деревни, на дороге, остановились два автомобиля, ехавшие навстречу друг к другу. Из них вышли Круглов, Антонова, Рогозина и Майский. Поздоровавшись с прибывшими, Рогозина распорядилась. – Ребята, отвезите Валю в морг районной больницы, а сами на место происшествия, потом в Покровку. Действуйте по обстаятельствам. Валь, тебе дня хватит?
— Надеюсь, Галь. Смотря, что там.
— Хорошо. Потом, когда она закончит, отвезете ее к тетушке. Я обо всем договорилась. Будете жить у нее. Убийство надо раскрыть в кратчайший срок. Удачи, ребята!
Круглов перегрузил перевозную лабораторию в машину к Майскому. Рогозина села в фэсовский джип и уехала. Проводив глазами автомобиль с уезжавшей начальницей, остальные поехали заниматься своими привычными делами. Больница представляла собой двухэтажное, давно не крашенное здание. Морг стоял поодаль, в стороне. Фэсовцы подъехали к служебному входу. На крылечке, их уже ждали.
— Ну Валь, ты тут осмотрись, а мы поехали. Если что, звони. – Круглов передал Антоновой чемоданчик.
— Хорошо ребята, пока. – Валентина ушла в сопровождении местного патологоанатома.
Майский вводил в курс дела Круглова, ведя машину к железнодорожным путям.
— Федор Прохоров, двадцать шесть лет. Родом из Покровки. Служил батюшкой в покровской церкви. Там же, при церкви, работал некий Георгий Тимохин. Пятидесяти пяти лет, уроженец деревни Бусаревки, что в десяти километрах отсюда. Ранее судимый по статье 105 УК. Отсидел пятнашку за убийство жены в состоянии алкогольного опьянения. Короче, по белке. Освободился весной прошлого года. Устроился в церковь на работу сторожем.
— А в церковь, значит, грехи замаливать устроился. – комментировал Круглов. – Допрашивали?
— Да. Протокол имеется. – Майский свернул с дороги, и остановился. — Вот здесь вроде. – он вышел из машины осмотреться.
— Как место будем искать? – к нему подошел Круглов с чемоданчиком.
— Без проблем. Там кровищи столько. – заверил Майский.

Смотрите больше топиков в разделе: Болталка и разговоры обо всем: жизнь, общение, флудилка