Они сами пишут свои истории: Блонди, Аполлинер, Лестат

Сегодня Блонди выразила желание выйти из апартаментов, прогуляться. Поставили ей кресло, столик. Она взяла ноутбук и села писать что-то, наверное, стихи.
Тут же появился Аполлинер) При виде его Блонди поднялась с кресла…

Аполлинер:
— Ты что? Сиди.

Блонди:
— При бургомистрах полагается вставать.
Аполлинер:
— Ну не до такой же степени)
Блонди (дословно повторяет слова, что два года назад Жерар говорил Брю):
— «Когда бургомистры входят в комнату — ты встаёшь. Когда входят жёны бургомистров — ты встаёшь...»

Аполлинер:
— Но я здесь не как бургомистр, а как друг. Ты же, надеюсь, не против?) Как твои дела?

Блонди:
— Вот стихи пишу…
Аполлинер:
— Я помешал?

Блонди:
— Да нет, я уже дописала.
Аполлинер:
— Ты реально круто пишешь! Мы все в Олдбурге зачитались! И ответы тебе Эллис, Лестат и Соланж классные написали! Супер!

Блонди:
— Это новые стихи… Хочешь почитать?
Аполлинер:
— Конечно! Давай!


Аполлинер:
— Какой у тебя маленький ноутбук.

Блонди:
— Это ноутбук Анжель и её воспитанниц. Мсье де Лионкур сказал, что он заказал мне личный смартфон, а пока мне этот дали, воспользоваться.
Аполлинер, не отрываясь от экрана, больше констатируя, чем спрашивая:
— И пиджак тебе тоже Лестат прислал. Красивый и дорогой.

Блонди:
— Да, мсье де Лионкур прислал.

Аполлинер:
— Короче, всё, я читаю)


СТИХИ БЛОНДИ

Мы прошли чрез Врата, и нам путь освещала Луна,
Мы прошли чрез Врата, где-то там, между Жизнью и смертью.
Как же ночь холодна! Но забудутся все холода,
Снова жизнь и весна накрывают своей круговертью.


Успокоится память, омоется первой росой,
И в июне дожди окропят омертвевшее сердце.
Вновь себя обрету — пусть не лучшей, не самой святой,
И утраченной вере открою закрытые дверцы.

© Legrand, 2023
© Блонди Роуз, 2023


Аполлинер:
— Слушай, ну круто! А ты же раньше стихов не писала?

Блонди:
— Нет, не писала. Мне мсье де Лионкур сказал попробовать. Даже не знаю, откуда это берётся…

Аполлинер:
— Я слышал, что такое бывает у тех, кто, скажем, вышел из комы. Люди вдруг начинают писать стихи или картины. Это в обычном мире. А в нашем, наверное, то, что пережила ты, — это что-то подобное.
Блонди:
— Может быть…
Аполлинер:
— А сейчас ты должна поесть. Лестат сказал, чтобы я проследил. Вот, смотри, уже принесли.
Блонди:
— Да я не очень хочу…
Аполлинер:
— Слушай, мало ли чего я не хочу.
Блонди:
— :)) Раньше бы я возмутилась) А сейчас поем)

Аполлинер:
— И это правильно) Я сейчас тебе кресло поставлю.

Блонди:
— Да я и сама могу.
Аполлинер:
— Даже не думай. Вот, садись.

Блонди:
— Теперь я понимаю, что все не луренцы кажутся вам, наверное, очень странными.

Аполлинер:
— Странными? Да… И чужими. Другой менталитет. Совершенно другое мировоззрение.

Блонди:
— Раньше я знала, точнее, верила, что это — белое, а то — чёрное. Но потом я поняла, что не всё, что кажется белым, по-настоящему белое…
Аполлинер:
— Это нормально. Мы все учимся, если голова на плечах есть, конечно.

Блонди:
— И это плохая свобода — когда каждый делает что хочет вплоть до абсурда.
Аполлинер:
— Реально да.
Блонди:
— И женщина несвободна, даже если ей дать все свободы. И никто не свободен.
Аполлинер:
— Согласен. Хотя тут ещё всё от конкретного случая зависит — о ком ты, о чём ты.
Блонди:
— О себе. Я получила якобы свободу, но в той свободе оказалась ещё более зависимой и уязвимой… И ещё одинокой…
Аполлинер:
— Ты сейчас ешь, пожалуйста.

Блонди:
— Наверное, иностранцы вам неинтересны…
Аполлинер:
— Просто реально менталитет другой. У них другая жизнь, другие интересы. Многие вещи лично меня ставят в тупик. Я их не понимаю и не пойму.

Блонди:
— Как оказалось, и я их не понимаю…
Входит Лестат.
Лестат:
— Сиди, не вставай. Ты поела? Как твоё настроение? А что вы без музыки? Что у вас так тихо?


Блонди:
— Я рада вас видеть!
Лестат:
— Это хорошо) Аполлинер, оставь нас…
Блонди:
— Правда, я рада!
Лестат:
— Мне Анжель сказала, что ты постоянно тревожишься по пустякам.
Блонди:
— Да… Такое странное чувство… Вы знаете, я там за эти два года не просто повзрослела, я постарела… Волосы постарели, взгляд… А сейчас я снова вроде бы такая, какой была раньше, но я стала всего бояться… Теперь я боюсь многих вещей, о которых даже не задумывалась два года назад… Я боюсь испортить причёску, помять платье… Там у меня ничего этого не было.
Лестат:
— Детка! Ты что! Ерунда какая! Ты никак не можешь испортить причёску, а это платье, кажется, вообще трудно помять. Это у тебя от переживаний. Всё пройдёт, но нужно время.

Блонди:
— Я не хочу никуда выходить. Мне кажется, пока меня защищают стены, я в безопасности.
Лестат:
— Ты здесь и так в полной безопасности. Мы же за Луренской стеной. Ты ещё очень молода, всё пройдёт.

Блонди:
— В Лурении особая атмосфера…
Лестат:
— Здесь энергетика особая, наша, родная. И Лурения нас защищает, и тебя тоже. А сейчас я хочу пригласить тебя в Братцбург. Пойдём, познакомлю тебя с Жюльеттой. Там Трифин, Айсис. Посмотришь, как мы живём. Отвлечёшься.

… Жюльетта тебя, может, хоть салатом накормит.
Блонди:
— Да я ем! Здесь на самом деле всё очень вкусно.
Лестат:
— Тебе сейчас надо хорошо питаться. Там у мамы тортик, круассаны, чай попьёшь.
Блонди:
— Спасибо вам.
Лестат:
— Жюльетта сказала, что ты можешь у них переночевать, а отец у нас останется.
Блонди:
— А кто это?
Лестат:
— Родители Анаис, моей первой жены. Жюльетта немного необычный человек, ты увидишь… Она жила на Востоке, в Европе… Расскажет тебе о своих предыдущих воплощениях) Стихи друг другу почитаете, Жюльетта тоже когда-то писала.

Блонди:
— Вы очень необычные люди.
Лестат:
— Да уж… Короче, если тебе там будет что-то необычно или непонятно — просто соглашайся)

Блонди:
— Восток — дело тонкое)
Лестат:
— И кушай, не ленись.
Блонди:
— Хорошо)
Лестат, мне:
— Поставьте же музыку, что ж так тихо! Ей отвлекаться надо, а не в тишине сидеть.

youtu.be/lVRLr210mXk
Ayşe Özyılmazel — Su Gibi Gel

Смотрите больше топиков в разделе: Куклы Kurhn (Курн) и Sonya Rose (Соня): Золотая коллекция, фото