Цветы шиповника Часть 25. День рождения Кактуса.

В конце лета все дружно чествовали дорогого любимого шефа. Маша решила соригинальничать и, кроме традиционного подарка от коллектива, торжественно вручила ему кактус в горшке. Горшок был перевязан ленточкой, а к стволу приделаны игрушечные глаза.



– Какая прелесть, Мария! Столь оригинальное поздравление подразумевает ответный шаг. Пожалуй, я подарю вам заспиртованную змею! – просиял Михаил Андреевич и звонко расцеловал Машу в обе щеки.
– Что с вами? Часом, голову не напекло? – участливо спросила она.
– Со мной все отлично. Вашими молитвами.


***
– Что-то странное творится с нашим Кактусом, – болтали девчонки.
– Может, дама сердца появилась?
– Да ну, какая дама с ним добровольно свяжется? Он, конечно, симпатичный, но характер…
– А я говорю, влюбился. Судите сами, сделал модную стрижку, идеально выбрит, парфюм обалденный купил. Точно кто-то есть!


***
Что же до Михаила Андреевича, то он вместе с Лерой укатил на все выходные на дачу к своему лучшему другу, благо тот давно приглашал.

— Благородный дон Антонио, — представился он слегка обалдевшей девушке.

Лера с интересом оглядывалась.
Дом Антонио представлял собой двухэтажную конструкцию, коих с избытком построили в середине прошлого века. Внизу, комната хозяина и кухня; наверху мастерская, заваленная красками, клеем инструментами. Посредине захламленного стола стояла наполовину собранная модель. Если верить валяющейся рядом инструкции, это Т–34. Лера слышала, что это танк времен Великой Отечественной. На этом познания закончились.


Раз так, Мишин друг провел ликбез минут на сорок. Мозг отчаянно сопротивлялся, так что вскоре Лера отключилась. Согласно кивала, но информацию не воспринимала. Рядом с мастерской небольшая комната, в которой гости оставили вещи. Напротив – еще одна, где останавливались родители Антона, взбреди им в голову посетить дачу.


Участок без забора, по периметру чахлые кусты смородины. Ягоды никто не собирает, их клюют птицы, да таскают соседские дети. Возле дома клумба с еле живыми цветами.
– Маменька пыталась облагородить родовое имение, – объяснил Антон. – Теперь сюда гадят окрестные коты.


Словно в подтверждение его слов к клумбе уверенно потрусил огромный серый котище.
– Мурзик, кыш! – рыкнул Антон. Кот на минуту остановился, пошевелил ушами и деловито принялся рыть землю.
– Урою кобыздоха! – пообещал он.
– Считай, он удобряет почву, – с умным видом изрекла Лера. – Полезное дело делает.
– Ага, вот я его сейчас! – хмыкнул Антонио, направляясь в дом.


Когда он вернулся с огромной кастрюлей замаринованного мяса, кот успел сделать все, что хотел и теперь, задрав хвост, унесся прочь.
– Я думала, он как минимум пневматику вынесет, – шепнула Лера Кактусу.
– Что ты, Антон – сама доброта. Это он так упражняется, чтобы квалификацию не потерять. Не возражаешь, если мы немного прогуляемся?
– А он не обидится?
– С чего бы? – хмыкнул Кактус. – Наоборот, только рад будет, если мы перестанем мозолить глаза.
– Как это?
– Я пошутил. Идем.

Миша по-хозяйски обнял ее, увлекая к выходу. Поблизости не наблюдалось ничего интересного. Пыльная дорога, вдоль которой дачные домики, местами ухоженные, местами нет.
– Как думаешь, тут речка есть? – спросила Лера.
– Не знаю. Хочешь искупаться?
– Просто интересно. Должны же дачники как-то скрашивать свой досуг.
– Лучше тебе не знать, как они его скрашивают. У Антона после выходных палата переполнена! – скроил Кактус гадкую улыбку.
– Не может быть!
– Еще как может.


Михаил легко приподнял ее и поставил на поваленное дерево. В июне несколько раз был ураган, деревья рвало с корнями. Наверное, с тех пор оно и лежит на обочине. Может, лень убирать, а может, на его стволе устраивают посиделки и дружеские попойки. Как знать.


Теперь их лица оказались на одном уровне.
Лера положила руки ему на плечи и с преувеличенным вниманием принялась изучать лицо. На солнце его глаза казались ярко–синими, длинные темные ресницы, а, когда он улыбается, у глаз собираются веселые лучики. Удивительно, что раньше он казался непривлекательным.

— Я люблю тебя — неожиданно сказал Миша.
— А я тебя, — еле слышно ответила она.


Кажется, они напрочь выпали из реальности, увлекаясь все больше. Потому, когда из–за спины раздался голос Антонио, с трудом скрыли разочарование.

– Ау, голубки. Обязательно миловаться на глазах всего садоводства? А я все гадал, куда вы пропали.
Кактус шутливо показал кулак, а Антонио засмеялся, весьма довольный собой.

— Так, вы отдыхать собирались, вот и отдыхайте. А я пока шашлыками займусь. Где-то тут уголь отличный был, ты не видел пакет? Лера, если хочешь, возьми мамины книжки. Отдохни пока, почитай. Мы позовем, когда все будет готово.

Прошло минут сорок. Темнело, с улицы долетали восхитительные запахи.
На веранде возник Миша.
– Как ты, не замерзла? – добродушно спросил он.– Все готово, стол накрыт. Идем?
– Итак, пьем за то, что мы сейчас пьем! – провозгласил Антонио, разливая коньяк. – Лера, а ты что будешь? Вино, водка, коньяк?
– Вино.
– Не угадала, водка! – захохотал он, радуясь собственному остроумию. Однако вино все же налил.


Они пили за именинника, за его друзей, за Леру, за любовь и Бог весть за что еще. Разговор становился громче и оживленнее. С веселых историй из медицинской практики перешли на футбол, политику и историю. Лера начала томиться. Перекричать Антона она все равно не могла, только ела, пила и таращилась на ораторов. Лера решительно встала.
– Куда ты? – удивился Миша.
– Устала немного. Ты не против, если я вас покину?
– Нет, конечно, проводить?
– Не надо, отдыхайте.


За вечер комната нагрелась, было душно. Лера распахнула окно и блаженно вытянулась на кровати. День выдался насыщенным, и теперь она чувствовала дикую усталость во всем теле. Миша… Он говорил, что любит.
Сердце защемило от нахлынувшей нежности. Мой Миша, мой Кактус, мой самый лучший в мире! Вот сейчас он войдет, и я скажу ему… – решила она…

Время тянулось мучительно долго. А Миша все не шел…


Все–таки, где Миша? Почему его до сих пор нет? Если я правильно помню, свободного места в доме больше нет. Не в мастерской же он сидит.

Прямо сейчас пойду и скажу, как мне его не хватает, ткнусь носом в грудь, а там будь что будет. — решила она.

Осторожно ступая босыми ногами, Лера спустилась на первый этаж. Ступеньки поскрипывали, она старалась не шуметь. Внизу хаос и запустение. Пакеты, бутылки, недоеденные овощи, все вперемешку. Сюда слабо проникал свет фонаря, так что Лера смогла сориентироваться. Из–под соседней двери пробивалась тонкая полоска света. Комната Антонио, вспомнилось ей. И чего не спит? Танчики, что ли, клеит? Лера налила воды и уже собиралась вернуться в спальню, когда до нее донеслись приглушенные голоса.


– Ни фига себе! Золото-бриллианты. – говорил Антонио. – Это то, о чем я подумал?
– Именно! – голос Кактуса.
– Ты хорошо подумал? Жалеть не станешь?
– Нет.
– И когда собираешься?
– Чем скорее, тем лучше.
– А Лера что?
«Знаю, подслушивать нехорошо — подумала Лера. — . Но эти двое сильно заинтриговали. Слышимость здесь отличная, честь и хвала строителям этого славного жилища. Я не специально, просто мимо проходила». Но, услышав свое имя, замерла, навострив уши.


– Знаешь, — чуть помедлив сказал Миша. — До некоторых пор я тоже, как и ты, считал, что вся эта лирика не по мне, возраст не тот, да и характер. Пока в мою жизнь не ворвалась эта смешная девчонка с косичкой. Она не пыталась строить из себя роковую красотку и нисколько меня не боялась.


– Я думал, твои подчиненные в туалет и то строем ходят, – пьяно хмыкнул Антон.
– Вот-вот, а Лера не такая. Она особенная. Вроде живешь, как обычно. Вдруг вспышка – и ты понимаешь, что чем бы ни занимался, а она в твоей башке прочно сидит. И никак не хочет оттуда вылезать, как башкой ни тряси. Я думал, уже никогда не смогу так любить. Да я, не раздумывая, умру за эту смешную девчонку.
– Давно она там работает?
– С конца марта где-то. Или с начала апреля.
– Долго ж ты держался. – Антон откашлялся и заблажил дурниной:
– Я встретил вас – и все былое…
– Отвали!
– … В отжившем сердце ожило…
– Отвали, сказал!
Послышалась возня и хохот Антонио. Как дети малые, честное слово.


– Лера, она классная, повезло тебе! – через какое-то время изрек Антон. – Давай, за Леру.
Звякнули рюмки, мужчины помолчали.
– Представляешь, она единственная обо мне заботу проявила. Специально для меня завтрак приготовила. Я думал, померещилось, а нет, наяву. Почти до сороковника дожил, а такое впервые.
– Все, не могу больше трескать, живот кончился! – объявил Антонио. – И рожу твою довольную видеть не желаю. Спать пора, выкатывайся.


Опасаясь быть застигнутой за весьма постыдным делом, Лера взлетела на второй этаж и нырнула под одеяло. Сон сморил почти сразу, переварить услышанное она не успела.
А наутро мудро решила считать сие обычной пьяной болтовней и относиться философски.
После завтрака Михаил взглянул на часы.
— Мы где-то через час выдвигаемся, чтобы до пробок успеть. С нами поедешь? — спросил он Антона.
– У меня целая куча важных дел, например, танчик клеить. Лучше я завтра первой электричкой приеду.
– Как знаешь.
Они еще немного посидели, Лера неторопливо собрала вещи, побродила по участку, и тут Миша объявил, что пора прощаться.


Всю дорогу Кактус был задумчив и немногословен.
У Лериного подъезда он остановился.
— Лера, мне надо сказать тебе что-то очень важное… — начал Кактус, когда у него заорал телефон.

— Вдруг что-то случилось? Ответь.
Он состроил зверское лицо, но трубку взял.
– Антонио, друг любезный! Ужель соскучился? Или танк очередной доделал?
– Ты, случайно, ничего у меня не забыл? – ехидно поинтересовался тот. Связь была отличная, и Лере было слышно каждое слово.
Прижав плечом мобильный, Миша сунул руку в карман.
– Твою мать! – простонал он. – Забыл, конечно!
– Возвращаться будешь?
– Нет, я уже в Питере. Привезешь завтра на работу?

– Что-то важное оставил? – поинтересовалась Лера, когда расстроенный Кактус убрал телефон.
– Оставил. Флешку. На ней вся документация. Не принимай близко к сердцу. Обидно, но не смертельно.
.

Смотрите больше топиков в разделе: Куклы Barbie (Барби): Looks, Йога (MTM), коллекционные и 90-х