Цветы шиповника. Часть 19. У Кактуса

Лера с интересом осматривалась. Квартира у Кактуса просторная, но какая-то безликая. Ни фото на стене, ни каких-либо вещей и безделушек, позволяющих составить мнение об их хозяине. Гостиничный номер, да и только.

– Где можно руки помыть?
– Сейчас покажу. Ванна там, туалет, кухня, а дальше жилые комнаты, – делая вид, будто увлечен разборкой пакетов, сообщил тот.
В ванной только зубная щетка и бритвенные принадлежности. Никаких тебе тюбиков–флакончиков–гелей–пенок… Самый простой кусок мыла в мыльнице. Один халат, одно полотенце.

На пороге показался Михаил Андреевич, а в ладонях… в его ладонях сидел чудесный рыжий котенок и наивно таращился своими глазенками. Он совсем не боялся людей и даже не пищал.

– Ой, какой милый! – восхитилась Лера, одним пальцем поглаживая рыжий мех.


– Нравится?
– Чудесный. Как зовут?
– Пока никак. Есть варианты?
– Не знаю. Кактус.
– Нет уж, Кактус – это я. А коту надо другое имя – широко улыбнулся Михаил.

– Откуда ты знаешь…
– Что я Кактус?
– Нет, что это кот, а не кошка.
– На пузо взгляни. Самец, причем, ярковыраженный.
– Какой там самец? Малютка. Ему, наверное, полгода от силы.
– Давай лучше думать, куда горшок поставить, и как донести до кота его назначение.
Общими усилиями они нарекли котенка «оригинальным» именем Барсик и разобрали кошачье приданое.

– Не знаю, как ты, а я бы сейчас пообедал, – выдал Михаил свежую идею.
– Хочешь, я сделаю салат? – предложила Лера.
«Права все-таки Маша, рабская покорность у меня в крови» — подумалось ей.
– А ты умеешь?
– Не беспокойся, не отравлю.

Однако в холодильнике у Кактуса не нашлось ничего, что можно было бы использовать для салата. Оттого Лера приготовила бутерброды
– Как называется это блюдо? – поинтересовался Михаил.
– Оно называется «что в холодильнике нашла».
– Звучит заманчиво.

– Кушать подано.
– Ты не против, если мы сядем в комнате? Не люблю есть на кухне, – словно извиняясь, спросил Кактус.
Лере было без разницы. В комнате, так в комнате.
Пока Михаил отсутствовал, она с интересом рассматривала интерьер. Огромный диван и кресло, журнальный столик, напротив огромный монитор телевизора, на другой стене модуль из трех картин, образующих единое целое. Действительно, как в гостинице.

Появился Кактус с бутылкой вина в руках.
– Вино? – удивилась Лера.
– Надо обязательно отметить счастливое котовладение.
– Я думаю, не стоит.
– Ты что, тогда кот не приживется, гадить начнет! – со знанием дела заявил он.
– Что-то я о таком не слышала.
– А я слышал. Тем более, что красное вино укрепляет иммунитет.

Лера поспешно сделала глоток.
– Очень вкусно.
– Тогда тост за спасение Барсика.
Михаил пригубил вино и от души угостился ужином на скорую руку.
– Верх кулинарного мастерства, ты молодец. Обычно, чтобы нормально поесть, мне приходилось идти в ресторан. Так вот, твой (как его?) «что нашлось в холодильнике» затмил все кухни мира! – похвалил он.

Уловив запах еды, в комнату заглянул Барсик, Лера покрошила ему немного в миску.
– Расскажи о себе. Ты всегда жила в этом районе? — спросил Михаил.
– Последние несколько лет. Раньше я обитала на другом конце города. Когда мама повторно вышла замуж, она продала нашу квартиру, а деньги разделила пополам. Мне хватило на комнату в коммуналке. Квартира была небольшая, вторую комнату снимала студентка из Пушкина. Мы вдвоем учились вести хозяйство, она же раскрыла секрет, как приготовить больше еды из минимума продуктов. Так что все эти ужины на скорую руку – целиком ее заслуга.

– Тебе нравилась такая жизнь?
– Мне не нравился район. Это сейчас там все застраивают, а раньше это был край города. Я побаивалась местных жителей и старалась в темное время суток никуда не выходить.
– А потом? – Михаил освежил ее бокал.
– Потом, к счастью, удалось оттуда сбежать.
– С подругой?
– Нет, не с подругой. Я вышла замуж. Потом развелась. За сим тему считаю закрытой. Давай лучше вино пить. За Барсика пили, давай теперь за его хозяина. У меня такое чувство, будто ты хочешь отдать котенка мне.
– Вот еще. Он мне самому нравится.


Некстати зазвонил мобильный.
Лера полезла в сумку.
– Привет, собирайся. В шесть мы заедем за тобой и отправимся на пикник! – заявила Маша.

– Что, уже вечер? – удивилась Лера.
– Ну ты даешь. Спишь, что ли? Половина шестого.
«Ничего себе, как время летит! Неужели мы с Михаилом болтаем больше трех часов подряд? Остается только поразиться его выдержке: Арсений впадал в ярость через десять минут. Посмотрела кота, называется!» — ужаснулась та.
– Извини, я не дома.
– Где ты? В магазине? Куда нам подъехать?
– Я в гостях.

– Дай угадаю. Ты познакомилась с каким-нибудь сногсшибательным красавчиком, и теперь пьешь вино на его роскошной вилле.
– Именно так. Все, не могу говорить. Созвонимся завтра.
Лера немного подумала и отключила телефон. Конечно же, Маша не поверила.

Михаил тихонько приблизился. Лера скорее угадала, чем услышала его шаги.
– Маша?
– Она самая. Думала, я дома.

Он налил вина и провозгласил тост за прекрасную собеседницу.
– И тебя не раздражает моя болтовня?
– Вовсе нет.
– Странно, меня постоянно обвиняли в болтливости, говорили, я способна вывести и святого.
– Кто говорил?
– Так… один человек.
– Он врет. Кстати, извини, что вспомнил, давно на языке вертелось. Тебе не кажется, что твоя Маша как-то уж очень навязчиво тебя опекает?
– Разве навязчиво? Я думаю, она желает мне добра.
– Больше похоже на тотальный контроль: где ты, с кем, и что делаешь. Я много раз замечал.

– Маша очень часто помогала в трудный период моей жизни. Наверное, со стороны это выглядит странно, но она переживает за меня. Когда Арсений… после развода только ее стараниями я не попала в сумасшедший дом. Из меня как будто ушла жизнь. Не могла ни есть, ни пить, даже дышать не хотелось. Маша приходила каждый день. Приносила продукты, заставляла есть, грозилась, что, если не поем, то она лично будет колоть глюкозу. Она рассказывала какие-то истории, без конца тормошила. Да, поначалу это жутко раздражало. Особенно, когда она спрятала все ножи и вилки, чтобы я ничего с собой не сотворила. Я чувствовала себя последним ничтожеством. Я узнала обо всем самой последней.

– Что произошло? – тихо спросил Михаил. И под взглядом его голубых глаз словно разорвалась невидимая ниточка. Все, что так старательно пряталось в самом дальнем уголке сердца, рвалось наружу огромной лавиной.
– Я старалась изо всех сил, но так и не смогла дотянуться до высокой планки, которую Арсений передо мной поставил. Наверное, сама виновата. Варила борщи и стирала рубашки, хотела, чтобы ему приятно было возвращаться в нашу уютную квартиру. А, между тем, ему нужна была красивая мордашка рядом, чтобы не стыдно друзьям показать…
И она рассказала Кактусу все.

– Дела! – протянул Михаил. – Что ж таким девчонкам, как ты, всякие Арсении попадаются?
– Маша говорит, потому что я любить не умею. Я задушила его своей любовью, полностью растворилась в любимом человеке, а это быстро надоедает.
– Дура твоя Маша. Хотя, знаешь, что-то есть в ее словах. Выходит, я тоже любить не умею.


Он резко поднялся, бокал упал, и по столу разлилась бордовая лужа. На светлой столешнице она казалась кровавой и зловещей. Теперь Михаил стоял к ней спиной, с преувеличенным вниманием разглядывая стену.
– Когда-то я, как и ты, верил в любовь, что меня – такого Кактуса – может полюбить женщина. Верил, что у нас семья, что нужен ей. А она… любила мою квартиру, мои деньги, статус. Да что угодно, только не меня. Знаешь, почему я не люблю бывать на кухне? Я застал ее. На обеденном столе. Как в дурацком анекдоте. Пришел с работы раньше времени. А она там. Какой-то мужик целует в шею. Ее голова запрокинута… она даже не сразу меня увидела.


Лера подошла сзади, не зная, что говорить. В горле стоял ком. Она боялась, что сейчас он обернется, увидит ее лицо и рассердится. Потому просто обняла его, уткнувшись носом в спину.

– Сам удивляюсь, до чего четко и рационально работал мой мозг. Все чувства и эмоции разом отключились. Наверное бабушка на том свете крепко за меня молилась, чтобы я глупостей не натворил. Я сказал, что ухожу на час. И чтобы, когда вернусь, ни ее, ни вещей тут не было. А если наши пути когда-нибудь случайно пресекутся, я просто убью ее. Ровно через час я вынес на помойку все, что она не успела забрать. Эй, ты чего?

К этому времени Лера уже давилась слезами, обильно орошая его футболку. Никакой он не Кактус, просто одинокий, разуверившийся в людях человек. Было стыдно за всплеск эмоций, и она боялась поднять глаза.
«Наверное, Михаил будет осуждать. Мужчины не любят женских слез. Так вот почему он до позднего вечера сидит в пустом кабинете и до боли в глазах таращится в монитор. Во всем огромном городе нигде не светит то единственное родное окно… ему просто не к кому возвращаться. И даже моя никчемная компания скрашивает его выходной. Хотя, скрашивает ли?»
– Наверное, ты думаешь, что я несдержанная истеричка. Я не хотела… я сейчас уйду…
– Молчи, – устало ответил Кактус, протягивая платок. – Просто ничего сейчас не говори.

Лера с новой силой зарыдала у него на груди, Михаилу ничего не оставалось, как обнять покрепче и гладить по голове, словно маленькую. Сердце нестерпимо жгло, она не могла остановиться.
– Лера, – тихо позвал Михаил. Та подняла голову и с удивлением обнаружила, что уже стемнело, в незашторенное окно льется свет фонарей, а она прижимается к своему начальнику самым нескромным образом.
– Уже вечер? – задала она идиотский вопрос, абсолютно не зная, что сказать.
– Открою страшную тайну: почти ночь, – хмыкнул Кактус, зажигая свет. Его футболка была в жутких разводах от размазанной косметики.
– Ой, я испортила тебе футболку.
– Не волнуйся, я смогу сие пережить. Чаю хочешь?
Боже мой, какой чай?

– Извини, со мной столько хлопот.
– Это ты извини, что-то я расклеился сегодня. Идем пить чай.
Михаил круто развернулся и принялся греметь посудой на кухне. Лере ничего не оставалось, как последовать за ним.
– Как ты думаешь, маршрутки еще ходят? – задумчиво спросилаона, когда чай был почти выпит, а ужин доеден.
– Понятия не имею. У меня встречное предложение. Оставайся.

– Ты что, я не могу…
– Я постелю тебе в спальне, а сам лягу на диван. Обещаю не приставать и вести себя чинно. – Он весело подмигнул. – Или ты боишься?
– Вот еще, чего мне бояться.
– Отлично. Вопрос решен. Сейчас я принесу футболку и зубную щетку. Ты первая в душ.

Заслышав командные нотки, Лера перестала спорить и бодро потрусила в ванну. Пока она изводила себя самокопанием, Кактус развил бурную деятельность, так что вскоре ее взору предстал ворох подушек на диване чистое белье в спальне.

— Никогда бы не подумала… — по привычке начала было она.
-… Ага, а подумала бы еще, что когда-нибудь будешь рыдать у него на груди и рассказывать о своем житье с Арсением? – ехидно осведомился внутренний голос. Лера мысленно показала себе язык и вытянулась на кактусиной кровати. Если у Михаила и имелись коварные планы на ее счет, им не суждено было исполниться. Уснула Лера почти мгновенно.


Смотрите больше топиков в разделе: Куклы Barbie (Барби): Looks, Йога (MTM), коллекционные и 90-х