Sunflower Barbie® Doll - Винсент Ван Гог «Подсолнухи»

И снова здравствуйте… Сегодня я хочу рассказать о двух циклах картин голландского художника Винсента ван Гога под названием — «Подсолнухи» и показать лимитную барби выполненную по мотивам этого цикла картин знаменитого художника.

«Я чувствую потребность стать другим, начать все заново и извиниться за то,
что мои картины несут в себе почти крик отчаяния,
хотя мои сельские подсолнухи, возможно,
и звучат благодарностью.»
Винсент Ван Гог

Ван Гог часто писал цветы: ветви цветущих яблонь, каштанов, акаций, миндальных деревьев, розы, олеандры, ирисы, циннии, анемоны, мальвы, гвоздики, маргаритки, маки, васильки, чертополох… Цветок представлялся художнику «идеей, символизирующей признательность и благодарность». Подсолнух был любимым цветком Ван Гога.
В одном из его писем к брату Тео мы читаем: «Подсолнух, в некотором смысле, — мой». Художник писал подсолнухи одиннадцать раз. Первые четыре картины были созданы в Париже в августе — сентябре 1887 г. Крупные срезанные цветы лежат, подобные каким-то диковинным, умирающим на наших глазах существам.
Примятые, теряющие упругость лепестки похожи на взъерошенную шерсть или на языки гаснущего пламени, черные сердцевины – на огромные скорбные глаза, стебли – на судорожно изогнувшиеся руки. От этих цветов веет печалью, но в них еще дремлет жизненная сила, сопротивляющаяся увяданию.

Два срезанных подсолнуха. Париж, сентябрь 1887. Холст, масло, 21х27.
Музей Винсента Ван Гога, Амстердам, Голландия


Четыре срезанных подсолнуха. Париж, сентябрь 1887. Холст, масло, 60х100.
Отерло, Кроллер-Моллер Музей


Два срезанных подсолнуха. Париж, сентябрь 1887. Холст, масло, 42х61.
Музей Метрополитен, Нью-Йорк, США

Ровно через год, в счастливую и самую плодотворную пору своей жизни, художник снова возвращается к подсолнухам. Ван Гог живет на юге Франции, в Арле, где все приводит его в восторг: неистовое солнце, яркие краски, новое жилище, которое художник называет «желтым домиком» и о котором пишет Тео: «Снаружи дом выкрашен в желтый цвет, внутри выбелен, много солнца».
Винсент настойчиво зовет к себе собратьев-художников, мечтает создать под крышей «желтого домика» своего рода коммуну, которую он называет «южной мастерской».
На его зов откликается Поль Гоген, и Винсент радостно готовит свой дом к приему гостя. В середине августа он сообщает брату: «Рисую и пишу с таким же рвением, с каким марселец уплетает свой буябес (марсельский рыбный суп bouillabaisse – М.А), что, разумеется, тебя не
удивит, — я пишу большие подсолнухи. Последняя картина — светлое на светлом — будет, надеюсь, самой удачной. Но я, вероятно, на этом не остановлюсь. В надежде, что у нас с Гогеном будет общая мастерская, я хочу ее украсить. Одни большие подсолнухи — ничего больше…
Итак, если мой план удастся, у меня будет с дюжину панно — целая симфония желтого и синего». Ван Гог торопится: «Я работаю по утрам с самого рассвета, потому что цветы быстро вянут, и приходится заканчивать вещь в один прием». Но несмотря на все старания, художнику не удается в полной мере реализовать задуманное: к концу лета готовы всего четыре картины, и Винсент решает повесить их не в мастерской, а в гостевой комнате, которая предназначалась Гогену.
Из четырех холстов, написанных в августе 1888-го г., уцелело три: картина с пятью подсолнухами на синем фоне погибла в Японии в годы Второй мировой войны. «Ваза с тремя подсолнухами» находится в частной коллекции в США, и наконец, самые знаменитые полотна хранятся в Лондоне (пятнадцать цветов на бледном желто-зеленом фоне) и Мюнхене (двенадцать цветов на светло-голубом фоне). Через полгода, в январе 1889-го, Ван Гог опять пишет подсолнухи: более светлую вариацию «мюнхенской» картины* и две вариации «лондонской».** (Подлинность одной из этих картин, купленной японской страховой компанией «Ясуда» в 1987 г. на аукционе «Кристис» за 39,5 млн. долларов, оспаривается до сих пор.)

Ваза с двенадцатью подсолнухами. Арль, август 1888. Холст, масло, 91х72.
Мюнхен, Новая Пинакотека, Германия


Ваза с пятнадцатью подсолнухами. Арль, август 1888.
Холст, масло, 93х73. Национальная Лондонская Галерея, Англия


Ваза с пятью подсолнухами. Арль, август 1888. Холст, масло, 98х69.
Уничтожена немецкими партизанами во время второй мировой войны


Три подсолнуха в вазе. Арль, август 1888.
Холст, масло, 73х58. Частное собрание, США


Между августовскими и январскими картинами – пропасть: тяжелые ссоры с Гогеном, приступ безумия, больница, одиночество, безденежье. Винсент, переживший крушение всех надежд, словно оглядывается на недолгую пору счастья, но уже без былого воодушевления.
Художнику нечем платить за аренду, и ему придется выехать из «желтого домика», который он так мечтал украсить своими «Подсолнухами». Великолепный замысел — серия панно с подсолнухами — не осуществился до конца, но его лучшие фрагменты, «лондонский» и «мюнхенский» натюрморты, принадлежат к наиболее известным и любимым публикой творениям Ван Гога.
Сюжет этих картин исключительно прост: цветы в керамической вазе – и больше ничего. Поверхность, на которой стоит букет, не проработана, ее фактура никак не выражена. Что это: стол, полка или подоконник, дерево или ткань скатерти – не важно.
То же можно сказать и о фоне: это не драпировка, не стена, не воздушная среда, а просто некая закрашенная плоскость. Объемность вазы не подчеркнута, лишь цветы свободно живут в трехмерном пространстве – одни лепестки энергично тянутся вперед, к зрителю, другие устремляются в глубь холста.
Грубоватая крестьянская ваза кажется несоразмерно маленькой и легкой по сравнению с огромными цветами. Подсолнухам же мала не только ваза — им тесен весь холст. Соцветия и листья упираются в края картины, недовольно «отшатываются» от рамы. Ван Гог наносит
краски очень густо (техника «импасто»), выдавливая их прямо из тюбиков на холст. Следы прикосновения кисти и ножика-мастихина явственно видны на полотне; шероховатая рельефная фактура картины – словно слепок неистовых чувств, владевших художником в миг творчества. Написанные энергичными вибрирующими мазками подсолнухи кажутся живыми: тяжелые, полные внутренней силы соцветия и гибкие стебли движутся, пульсируют и изменяются у нас на глазах — растут, набухают, созревают, увядают.
Для Ван Гога действительно не существовало различий между одушевленной и неодушевленной материей. “Я вижу во всей природе, например, в деревьях, выражение и, так сказать, душу”, — писал художник. «Душа» подсолнуха была ему особенно созвучна. Цветок, который живет в согласии с космическими ритмами, поворачивая свой венчик вслед за солнцем, был для него воплощением взаимосвязи всего сущего — малого и великого, земли и космоса.
Да и сам подсолнух подобен небесному светилу в ореоле золотых лучей-лепестков. Всеми оттенками желтого — цвета солнца – сияют натюрморты с подсолнухами. Вспомним, что художник видел эту серию как «симфонию цвета», именно о цвете он чаще всего упоминал, делясь деталями замысла с братом и друзьями. В одном из писем он говорит, что в «Подсолнухах» желтый цвет должен пламенеть на меняющемся фоне — голубом, бледном малахитово-зеленом, ярко-синем; в другом письме упоминает, что хотел бы достичь «чего-то вроде эффекта витражей в готической церкви».
Идея ясна: добиться сияния, солнечного свечения желтого цвета. Ван Гог с необычайной остротой чувствовал цвет. Каждый оттенок краски был для него сопряжен с целым комплексом понятий и образов, чувств и мыслей, а мазок на холсте был равнозначен произнесенному слову. Любимый художником желтый цвет воплощал радость, доброту, благожелательность, энергию, плодородие земли и животворное солнечное тепло. Потому так и радовал Ван Гога переезд на юг, в царство щедрого солнца, в светлый «желтый домик».
Сам художник писал, что «высокая желтая нота» проняла его в то лето. Картины, написанные в Арле, затопляют все оттенки желтого цвета: себя Ван Гог изображает в ярко-желтой соломенной шляпе, он часто выбирает желтый фон для портретов, пишет позолоченные солнцем луга, поля зрелых хлебов, стога, снопы соломы, охристо-желтые стволы, огни вечернего города, окрашенное закатом небо, солнечный диск, огромные, окутанные светящейся дымкой звезды… Да что звезды – даже простой деревянный стул в мастерской художника так и блещет праздничной желтизной!
И ярче солнца сверкают подсолнухи, словно впитавшие свет горячих лучей и испускающие его в пространство. Создавать «нечто миротворное и утешительное» стремился художник в последние годы своей короткой многострадальной жизни. Но только ли радость и утешение несут его поздние полотна? Чем неистовей сияют краски, тем более наэлектризованными, напряженными становятся картины. Как в сложном аккорде, ликующий возглас и крик отчаяния слиты в них воедино.
Та же творческая сила, что несет миру обновление, заставляя светила вращаться, а растения – созревать, становится источником разрушения и распада. Под солнцем растет и зреет все живое, но за созреванием естественно и неминуемо следует увядание. Эти простые первозданные истины художник воспринимал всем своим существом. Так о картине «Жнец» он писал: «человечество — колос, который должен быть сжат… Но в этой смерти нет ничего печального, она происходит при полном свете, с солнцем, которое освещает все золотым светом».
Ван Гог глубоко чувствовал вечную изменчивость мироздания. Ощущение единства взаимосвязанных противоположностей – света и тьмы, расцвета и увядания, жизни и смерти — было для него не отвлеченной философской категорией, а сильным, мучительным, почти невыносимым переживанием. Поэтому, как отмечает автор замечательной книги «Ван Гог. Человек и художник» Н.А. Дмитриева, зрелое творчество художника отмечено «редкостным слиянием драматизма и праздничности, проникнуто страдальческим восторгом перед красотой мира».
«Подсолнухи» Ван Гога — символ нашего прекрасного и трагического бытия, его формула, его квинтэссенция. Это распускающиеся и увядающие цветы; это юные, зрелые и стареющие живые существа; это зарождающиеся, жарко пылающие и холодеющие звезды; это, в конечном счете, образ Вселенной в ее неустанном круговороте.

Ваза с двенадцатью подсолнухами. Арль, январь, 1889. Холст, масло, 92х73.
Филадельфия. Филадельфийский Музей изобразительных искусств, США


Ваза с пятнадцатью подсолнухами. Арль, январь 1889.
Холст, масло, 95х73. Музей Винсента Ван Гога, Амстердам


Ваза с пятнадцатью подсолнухами. Арль, январь 1889.
Холст, масло, 101х77. Токио. Японский музей искусств Сомпо, Япония


Я начинала своё увлечение куклами именно с кукол Барби и эти куклы являлись моей мечтой детства… до сих пор я преклоняюсь перед многоликостью Барби, шармом, очарованием. Периодически я исполняю свои заветные желания и выискиваю в толпе лиц Барби наиболее интересные экземпляры для себя любимой! Как и во всех линейках разных кукол среди Барби наблюдается последнее время ухудшение качества… покупая последние новые выпуски коллекционных кукол я стала очень сильно в них разочаровываться и ещё больше любить старые выпуски, созданные ради того, чтобы дарить людям прекрасное!
Sunflower Barbie® Doll
Барби — Sunflower, созданная по мотивам картин великого голландского художника Винсента Ван Гога… это довольно таки редкая коллекционная лимитная кукла, 1998 год выпуска! Sunflower Barbie® украшена в красивое струящееся платье кремового атласа с печатью подсолнечника Ван Гога, по верх платья лёгкая жёлтая шифоновая юбка по типу «лепестка». У неё коричневый бархатный лиф платья расшит бисером и пайетками, чтобы подражать центру подсолнечника. Цветочные лепестки из шифона, органзы и ткани с металлическим блеском окружают ее талию… оловянные оттенки желтого, желто-оранжевый и оранжевый цвет с золотым искрятся и акцентированы переливающимися пайетками и биссером. Мэйк куклы так же соответствует цветовой гамме полотен и выполнен в одном стиле цветовом с платьем… шикарные локоны обрамляют её лицо).































Спасибо большое всем за просмотр!
исп.материалы с сайтов: vangogh-world.ru/, www.maranat.de, ru.wikipedia.org/, www.barbiecollector.com/, subscribe.ru

Смотрите больше топиков в разделе: Куклы Barbie (Барби): Looks, Йога (MTM), коллекционные и 90-х