Цветы шиповника. Часть 15. Как Михаил Андреевич стал Кактусом

Бесконечная ночь. Полная луна глядит в окно. Ветер гонит облака. На миг она скрывается за каким-то из них, но тут же выглядывает вновь. В руке почти опустевшая бутылка вина, она кажется такой же бесполезной, как эта луна и как эта ночь…

Рассказ от лица Михаила.

Наверное, вот так и сходят с ума. Больше года прошло, а до сих пор забыть не могу. Элеонора! Моя боль, мой зубовный скрежет, мой ночной вой, мой парафренный бред.
У Элеоноры были длинные волосы и бледная кожа, родимое пятно на предплечье, которое я с упоением целовал. Пахло от нее земляникой и утренней свежестью. Она была красива какой-то неземной красотой, которая сводила меня с ума.

Она курила тонкие сигареты и пила пина–коладу, забавно оттопырив мизинец. Она была дерзкая и насмешливая, она была со мной, потому что так захотела.

Я вспоминал Лену, или, как она предпочитала себя называть, Элеонору, заходящее солнце на ее волосах. Она доверчиво прижималась ко мне и вслух мечтала о красивой жизни.


Где-то далеко остался провинциальный городок, мать–алкоголичка и целая вереница кандидатов в отцы. Элеонора со смехом вспоминала, как наведывалась к подружкам, надеясь поесть досыта, и воровала одежду на рынке. А еще как наврала с три короба проводнице и зайцем ехала в Петербург, потому как на билет не хватало денег. Я готов был бросить весь мир к ее ногам, но мира оказалось мало.


Мы познакомились белой ночью, я пожалел девчонку в короткой юбке, опоздавшую на последний автобус. Рассвет мы встретили вместе, а назавтра она переехала ко мне. Каждый день я благодарил Господа, что надоумил меня ехать другой дорогой, что Элеонора выбрала не бизнесмена, а меня – обычного человека.


Она любила провоцировать и смеялась, запрокинув голову, когда я сердился.
Больше года с тех пор, как я выгнал Элеонору и вынес вещи на помойку. Легко пришла, легко ушла.


По слухам, она встретила богатого папика и укатила в Германию. Не знаю, все может быть. Я вижу Элеонору только во сне. Теперь реже, раньше – каждую ночь. Алкоголь не помогал забыться. Ноги отказывали, а голова оставалась ясной. Я до одури таращился в потолок и глухо стонал от нестерпимой боли.
Я практически поселился на работе. А по выходным наведывался к другу-травматологу в больницу. Смотрел на разбитых переломанных людей и говорил себе, что больно – это ноги на вытяжке, что плохо – это по шею в гипсе, а мои проблемы не так страшны.

Теперь вокруг меня толстенная непробиваемая стена, я никого не пущу к себе в душу. Я по-прежнему вежлив с людьми, но той холодной вежливостью, что не позволит собеседнику выбрать фамильярный тон и скатиться на панибратство. Я запретил себе любить. Еще одного раза я просто не выдержу.


Смотрите больше топиков в разделе: Куклы Barbie (Барби): Looks, Йога (MTM), коллекционные и 90-х