Тётушка покидает город

Предыдущие события

Начало истории тут

— Ой цветёт калии-и-и-и-и-и-и-на в поле у ручья!-

Звучно выводили женщины.



— Парня молодо-ооооо-о-гооооооооо
Полюбии-ила я!..

Эхх, вот и я полюбила, хоть и не молодого вовсе!- Типа прихлебнула чаю.- Раньше расисткой была, ни с кем, кроме своих не якшалась. Федоса повстречала- всссё… Нич-чего с собой поделать не могу… Надо сказать, не прогадала, хоть с чумной головой тогда ходила. Золотой мужик у меня! И с руками, и душевный какой, а как с Федюней тетешкается…

— Это ты до сих пор влюблённая!- Ксана рассмеялась.- Глаза застило…

— Не спорю, влюбилась сильно. Говорят, от города всё,- заговорщически наклонилась Типа к приятельнице.- Заговорённый он! Вот потому и влюбляемся все, молодые и старые. Это у вас там, на острове жениться- целая история, а тут парочки в церкву скачут как я горячие пирожки пеку!- Она подмигнула и звонко расхохоталась.



— Ну ещё! Скажешь тоже, хвастунишка. Любовь по всей земле гуляет, а не только к вам. Стало быть, и к цыганам заглядывает. Вон барон ихний как раз венчается…

— Эге! Нашёл себе змейку на шейку! Эта девица ещё в городе живя не одного облапошила… Пара ли она честному парню? Помяни моё слово — недобрым такой брак кончится.



— Племянница бежит,- круто меняет Ксана тему разговора. Сплетничать она не любила, да и что сказать в защиту не известной ей пока девушки, придумать не могла.

Майка с размаху плюхнулась в траву рядом с тёткой.



— Как успехи, артистка?

— Хорошая новость: меня окончательно утвердили на роль Софи, а Эсмеральду- на Рози. Плохая: Чарли сдал нас королеве, и теперь мьюзиклу, возможно, крышка.

Типа всплеснула руками:

— От стервец же! Язык без костей! Что ж теперь будет? Накрылась лавочка?

— Сначала мы так и подумали. Видели бы вы, какие все сидели вчера, после королевского разноса… Прям как на похоронах!





— … А сегодня настроение получше. Решили ехать на пикник, на дальний берег. Там попробуем снять клип, и пустим в эфир такую рекламу для нашего фильма, чтобы все в городе за нас на митинг вышли! Пусть-ка попробует Мари переть против всего Новомака!

— Дело, дело…

— Уже сегодня бы поехали. Но у нас украли премьера,- усмехнулась Майка, указав на набережную.




Группа ребятишек тащила куда-то извивающееся одеяло.

— Хошели томко шфоткать!- Протестующе вопил куль голосом Пети Арбузова.- Шо ишшшо!?
— «Ишшо» будешь играть роль гуся в пруду!- Сурово припечатал голопопый мальчишка.- Ты же у нас «хорош гусь»? Все так говорят, и Дуня-Ворчунья, и бабушка… Так что не брыкайся.

— Ваша ижра жашла шлишком далеко!- одеяло засучило ногами.

— Ирка, Мартин, придержите резвые лапки нашего гусика…



Тётя Ксана изумлённо подняла брови:

— Это что же такое? Где родители этих сорванцов?

— Это — Новомак! — рассмеялась Типа, хлопнув её по плечу. — Родители далеко живут… Да они и не смогли бы тут ничего сделать. Все их художества закон охраняет…

Тем временем на набережной нарисовалась ещё одна группа:



-Джеймс, отдай платье.

— Не дам. Вспомни, что сама говорила мне полгода назад. Хотела стать настоящим артистом, не любителем, а профессионалом? Выкладываться по полной и — на большой сцене? Вот тебе первый урок. Никакие личные передряги не должны вставать между тобой и работой…

— Слышала бы тебя мать. Она, между прочим, не купилась на карьерные посулы человека-тени, и в страшную минуту выбрала близкого человека. Твоего отца…



— Не сравнивай! Мамулю пытались купить, подбивали на предательство! А кого предаёшь ты?

— Тех, кто зовёт нас с Майей на помощь. Семью.

— Не при смерти же они! Тётушка квохчет, хочет чтобы вы прибежали, поохали вместе с бедным женихом, подумаешь… А у нас — решающий момент! От всей труппы зависит, будет жить мьюзикл, или всё, конец… Нас, значит, можно бросить?!

— Платье, Джеймс!

Парень вздохнул и протянул Эсмеральде отнятый предмет. Вскочив вместе с платьем в лодку, та быстро заработала вёслами, приближаясь к их берегу.



Очень скоро она, задыхаясь, подбежала к Типе и тёте Ксане с племянницей.

— Майка, едем на Расчудесию! Неладное там стряслось… С птичьей почтой письмо прислали, гляди!




Пробежав скупые строчки, Ксана и Майя переглянулись. Типа зацокала языком, проворчав себе под нос: «а я говорила: добру не быть.»

— Что же это… Что же… Эся! А где Тимкина записка?

— Ой, забыла. Вот она, к письму приложена. Читай, а я пойду переодеваться. Типалина Андревна, Христом-богом прошу, отнеси костюм на киностудию? А то мне туда возвращаться- только мучиться: обступят, опять уговаривать начнут, чтоб осталась… Сможешь? Вот и ладненько.

Развернув свиток, Майка жадно впилась в корявые строчки:




Типа, глянув ей через плечо, присвистнула:

— Вот те на! Один пишет: «возвращайтесь», а другой «не вздумай сбегать»! Ну, Майя, чего делать будешь?



— Тимошка… — глаза девушки расстроганно заблестели, руки погладили записку.- Ты и не знаешь, тётя, как он меня любит!…

— Отчего же. Оно видно.

— Прав Тимка, но и Радмила права… Плохо дома, иначе б не звали на помощь. На что решиться?.. Господи, как мне не хочется бросать мьюзикл!.. Эта роль- просто мечта… Я… Ох… Тётя! А ты поезжай в табор вместо нас с Эсмеральдой?

— Я..?

— Да! Я ведь за эти несколько дней тебя хорошо разглядела. Ты такая добрая и хорошая! От тебя без солнца светло. Ты ободришь их, я знаю. Ты поможешь… Лучше, чем я или Эся!



Потрясённая до слёз, тётя Ксана обняла племяшку:

— Уж не знаю, какой от меня может быть толк, но раз ты просишь… Идите, снимайтесь спокойно! А я — в порт. Скажу, заместо вас пришла!



На том порешили. Типа с Федосом живо помогли своей постоялице упаковаться. Обняв на прощание их и поцеловав уснувшего в колыбельке Федюню, Ксана побежала туда, где в прошлый раз повстречалась с экипажем «Вольной». Судно снова стояло у причала, по палубе, как в тот раз, метались цветастые юбки. И опять у мачты сидел связанный. Но теперь это был…



— Олегович!- Гостья остолбенела.- Это как же тебя угораздило?! Чем провинился?

— Арестанта избил. В кровь...- Богдан Олегович скрипнул зубами и сплюнул за борт.- Жаль, не убил…

— Грех тебе, Богдан, и так наломал дров… Позор всему табору!- Сурово одёрнула тётка Радмила и расцеловалась с Ксаной.- Не смогли мы скрыть от властей, уж больно вина тяжкая… Тот парень связан был, защититься не мог… Теперь кости таза сломаны. Сможет ли ходить-кто знает… Вот, стоим, ждём конвоя.

Конвой явился через пять минут. Весьма странный: неказистый, деревянный человечек, одетый по-старинному.

— Это и есть наш горе-каратист? Что ж… Имею честь сопроводить вас, сударь, к месту заключения.



Проводив процессию слегка ошалелым взглядом, тётя Ксана уже приготовилась подступить к цыганам с расспросами, но Радмила только замахала руками:

— После, после всё скажу. Не здесь… На пристани ушей много, а дело срамное… Майя с Эсмеральдой придут?

— С киностудии не отпустили. Я за них. Помогу чем смогу, только разъясни…

— Что ж, может, оно и лучше. Ты, Оксана Федосьевна, женщина зрелая, рассудительная. Может, и найдёшь, чем успокоить нашего мальчика.

— Это кого же?

— А баро. Совсем болен он. И немудрено: такой нож в спину… Обожди, выйдем в открытое море — поговорим.





Покидая Новомак, тётя Ксана была полна смешанных чувств. С одной стороны, с Типой сдружилась… И город хорош, забавный такой, озорной. Его бы разглядеть получше, а она уезжает. С другой — впереди приключение, какого в её жизни ещё не бывало. Вот уж и началось. Чайку качнуло, и пассажирка тихонько ойнкула. Судно входило в открытое море!









Смотрите больше топиков в разделе: Аналоги Барби и куклы 1/6: клоны 90-х, Steffi, Defa