Приключения Минуш в Италии [Часть 2] Венеция -"Волшебный город на волнах, мечты высокой воплощенье"

День 2-ой. С раннего утра, переночевав в Римини, мы направляемся на автобусе в Венецию.
Римини – спящий в межсезонье небольшой курортный городок. В основном мы там ночевали между экскурсионными поездками. Пустые холодные пляжи, полузакрытые магазины и, по большей части, опустевшие до следующего сезона гостиницы.
Мы приезжали в Римини уже затемно. Мартин, конечно, интересовался предпраздничным убранством гостиницы, знакомился с постояльцами.


Ранним утром второго дня направляемся в Венецию. Дорога заняла несколько часов на автобусе, затем минут сорок на кораблике.
Уже видны смотрящиеся в воды лагуны величественные храмы и дворцы.






Все, конечно знают или представляют, что Венеция – это узкие каналы, мостики, гондолы, сплошная сырость в общем, ну и дворец дожей. Сама я имела такое ограниченное представление. Но все «это» мигом вымыло из головы, как свежей приливной волной, только ступила на набережную этого прекраснейшего уголка вселенной!
Набережная была наполнена народом.
Свежий морской бриз, покачивающиеся у причала узкие лодки, непередаваемо бирюзового цвета море, внимательные спокойные чайки и куча туристов (даже в декабре!). И античная неземная красота, которая начинается прямо сразу, с порога, с причала!






Почему же именно здесь появилась эта жемчужина Адриатики?
Некогда это было всего двести квадратных миль мелководья с небольшими каналами, поросшими тростником, облюбованных рыбаками племени венетов, источник соли и рыбы для процветающих городов северной Адриатики.
В У веке готы, нападали на богатые провинции, и лагуна стала самым недоступным для них местом, так как пришельцы не имели навыков судоходства и не смогли преследовать переселенцев. Самые отчаянные так и оставались в лагуне, научились строить дома на сваях. 25 марта 421 года отпраздновали рождение Венеции. Город стал быстро развиваться за счет торговли солью, рыбой и мореплавания. Венецианские купцы торговали по всему миру.
Городу впоследствии пришлось пережить голод и чуму, войну с норманнами.
Покровителем Венеции считается святой Марк евангелист. Его изображают в виде крылатого льва. Эти изображения встречаются повсюду.



В 1094 году был освящен новый собор Святого Марка, тот, что видим и сегодня.




Мощи Святого были утеряны во время пожара и обретены после трехдневных молитв.
Чудо положило начало частым посещениям коронованными особами разных стран в течение столетия. Потом опять чума, наводнения, пожары. Взлет и восстановление пришлись на концы 70 х годов. Венеция становится столицей христианского мира.

Тщеславные венецианцы сделали свой город красивейшим и богатейшим в Италии.
Дворец Дожей, вид с моря.

«На карте город похож на двух жареных рыб на одной тарелке или, может быть, на две почти сцепленные клешни омара (Пастернак сравнил его с размокшей баранкой); но у него нет севера, юга, востока, запада; единственное его направление – вбок…». И.Бродский.


Первый дож был избран в 697 году, и за 1000 лет в Венеции было у власти 117 дожей.
К 18 веку Венеция утратила свое былое могущество, хотя и продолжала лучиться великолепием. В этот период распространение получили азартные игры и проституция. Витает здесь дух и известного философа и искусного обольстителя Казановы. Он был сыном артистов и, будучи основное время предоставленным самому себе, развивал свои таланты как мог самостоятельно.
1 мая 1797 года Наполеон объявил войну Венеции. По решению Большого Совета все его требования были выполнены, и дож отрекся от престола.
В 1869 году с открытием Суэцкого канала в Венеции построили новый порт. Стал развиваться туристический бизнес, проводиться международные художественные выставки, с 1932 года – международный кинофестиваль «Золотой лев».
Сегодня туризм – преобладающая статья доходов Венеции, более 15 млн. туристов в год.
Основной достопримечательностью является городское транспортное сообщение по водным каналам.

Гранд –канал делит Венецию на две части. Его длина 3800 м, ширина 30-70, глубина 5м. 45 более мелких каналов шириной 4-5 м.


На берегах Гранд-канала красуются прекрасные богатые виллы.




Среди них и дом отца Дездемоны, погубленной ревнивым мавром. (Поговаривают, что небезизвестный милиардер Доронин собирался купить этот дом для чернокожей красавицы Наоми.)

Площадь Сан Марко с собором Святого Марка. Множество голубей по преданию привезли из Египта в подарок жене дожа.
«На площади Святого Марка,
Средь голубиной мишуры,
В скрипачных слезах однопалких
Соборы золотом цвели.
Дух Гете, Пруста, Твена, Манна
Глотком вина сплетал строку
Меж столиками «Флориана»,
Под колокольную тоску».
Д. Ричардс




Дворец Дожей дворцовый комплекс времен величия Венецианской республики.




Ящик для доносов.


Внутренние покои дворца Дожей








Часы во дворце Дожей, стрелки которых вращались в противоположных направлениях.






Зал, где на возвышении заседали венецианские дожи.

Двери во дворце Дожей специально такой конструкции, чтобы их не повело во время многочисленных наводнений.


Лестница гигантов, по которой поднимались дожи для их посвящения во власть.Она символизирвала чистоту и возвышенность их помыслов. На каждой ступеньке свой оригинальный орнамент. Наверху фигуры Марса и Нептуна, олицетворяющие власть Венеции на суше и на море.


А это Мост Вздохов, по которому осужденных выводили из дворца в тюрьму или на казнь.

Считалось, что из тюрьмы Дворца дожей побег невозможен. Однако это совершил Казанова, осужденный за общение с духами, разврат и даже кражу, бежав через отверстие в крыше.
Мраморный мост Риальто- один из символов Венеции, первый каменный мост, проложенный в 1591году через Большой канал.


У нас была альтернатива: либо прокатиться по Большому каналу на кораблике, либо самим побродить по городу. Мы выбрали второе и не пожалели.
В общем, то ли я такой ярко выраженный человек воды, но в Венецию влюбилась внезапно, страстно, с первого взгляда и бесповоротно! Город просто свел меня с ума и без карнавала!
Именно здесь жил и творил Донателло, Микеланджело, сюда за вдохновением ездили поэты и художники. Повсюду живопись и скульптура, какие нам и не снились!




Памятник весельчаку Карлу Гольдони.


Действительно, после путешествия по Италии невозможно стать хоть чуточку творческой личностью! (Даже наш маленький Мартин почувствовал это.)


Венецию надо воспевать!
«Великолепнее нелепости, как Венеция нет. Построить город там, где город построить нельзя, — само по себе безумие, но построить так один из изящнейших, грандиознейших городов – гениальное безумие.». Герцен.

«Голос давней жизни, от которой
Только красота осталась!
Утром косо розовое солнце
Заглянуло в узкий переулок,
Озаряя отблеском дома,
От стены напротив- и опять я
Радостную близость моря, волн
Ощутил, увидевши над крышей,
Над бельем, что по ветру трепалось,
Облаков сиреневые клочья
В жидком, влажно-бирюзовом небе.». Бунин.



«На башне, с песнию чугунной,
Гиганты бьют полночный час.
Марк утопил в лагуне лунной
Узорный свой иконостас.». Блок.




«Я пишу эти строки, сидя на белом стуле под открытым небом, зимой, в одном пиджаке, поддав, раздвигая скулы фразами на родном. Стынет кофе. Плещет лагуна, сотней мелких бликов тусклый зрачок казня за стремленье запомнить пейзаж, способный обойтись без меня.». И. Бродский.


Бродский, видимо, очень остро ощущал всю окружающую красоту и великолепие Венеции. Он любил приезжать сюда именно зимой. Мы увидели зимнюю Венецию, и наши впечатления оказались очень созвучны великому поэту.
«Красота при низких температурах — настоящая красота.»

«…я вышел из-под аркады и окинул взглядом 400 окон пьяццы. Она была абсолютно пустая, ни души.



Кругловерхие окна тянулись в своем обычном сумасшедшем порядке, словно геометрические волны. Этот вид всегда напоминал мне римский Колизей, где, по словам одного моего друга, кто-то изобрел арку и не смог остановиться.»

«Зимой в этом городе, особенно по воскресеньям, просыпаешься под звон бесчисленных колоколов, точно за кисеей позвякивает на серебряном подносе гигантский чайный сервиз в жемчужном небе…»


«…Распахиваешь окно, и комнату вмиг затопляет та уличная, наполненная колокольным гулом дымка, которая частью сырой кислород, частью кофе и молитвы. Неважно, какие таблетки и сколько надо проглотить в это утро, – ты понимаешь, что не все кончено…»

«Город достаточно нарциссичен, чтобы превратить твой рассудок в амальгаму и облегчить его, избавив от значений.




… После двухнедельного пребывания – даже по ценам несезона – ты, как буддийский монах или христианский святой, избавлен и от денег и от себя. В определенном возрасте и при определенных занятиях последнее всегда кстати, если не сказать обязательно»



«Стада в шортах, особенно ржущие по-немецки, тоже действуют на нервы из-за неполноценности их анатомии по сравнению с колоннами, пилястрами и статуями, из-за того, что их подвижность и все, в чем она выражается, противопоставляют мраморной статике…»


«… в Венеции двуногие сходят с ума, покупая и меняя наряды … их подначивает сам город. Все мы таим всевозможные тревоги относительно изъянов нашей внешности и несовершенства наших черт. Все, что в этом городе видишь на каждом шагу, повороте, в перспективе и тупике, усугубляет твою озабоченность и комплексы…»


« Окружающая красота такова, что почти сразу возникает по-звериному смутное желание не отставать, держаться на уровне…»
«Это не имеет ничего общего с тщеславием или с естественным здесь избытком зеркал, из которых главное – сама вода. Дело просто в том, что город дает двуногим представление о внешнем превосходстве, которого нет в их природных берлогах, в привычной им среде.»


«Толкают к щегольству и мраморные кружева, мозаики, капители, карнизы, рельефы, лепнина, обитаемые и необитаемые ниши, статуи святые и снятые, девы, ангелы, херувимы, кариатиды, фронтоны, балконы, оголенные икры балконных балясин, сами окна, готические и мавританские.»


«… это город для глаз; остальные чувства играют еле слышную вторую скрипку. Одного того, как оттенки и ритм местных фасадов заискивают перед изменчивой мастью и узором волн, хватит, чтобы ринуться за модным шарфом, галстуком и чем угодно…»


«…город действительно приобретает фарфоровый вид, оцинкованные купола и без того сродни чайникам или опрокинутым чашкам, а наклонные профили колоколен звенят, как забытые ложки, и тают в небе…»


« Странно, что красота ценится ниже психологии, но пока это так, этот город мне по карману – то есть до самой смерти, возможно, и после…

«И я поклялся, что если смогу выбраться из родной империи, то первым делом поеду в Венецию, сниму комнату на первом этаже какого-нибудь палаццо, чтобы волны от проходящих лодок плескали в окно, напишу пару элегий, туша сигареты о сырой каменный пол, буду кашлять и пить и на исходе денег вместо билета на поезд куплю маленький браунинг и не сходя с места вышибу себе мозги, не сумев умереть в Венеции от естественных причин…»


…Куда бы ты, уходя здесь из дому, ни направился, ты заблудишься в этих длинных витках улиц и переулков, манящих узнать их насквозь, пройти до неуловимого конца, обыкновенно приводящего к воде, так что его даже не назовешь cul de sac»


Мы с Мартином тоже немного заплутались, но зато нашли очень уютный дворик с пищей не только для глаз.




«А почему же вы туда ездите именно зимой?» – спросил меня однажды мой издатель,… Я подумал было рассказать им об acqua alta; об оттенках серого цвета в окне во время завтрака в отеле, когда вокруг тишина и лица молодоженов, подернутые томной утренней пеленой;…



…о голубях, не пропускающих, в своей дремлющей склонности к архитектуре, ни одного изгиба или карниза местного барокко; об одиноком памятнике Франческо Кверини и двум его лайкам из истрийского камня,

… о храбром воробье, примостившемся на вздрагивающем лезвии гондолы на фоне сырой бесконечности, взбаламученной сирокко. Нет, решил я, …это не пройдет. «Ну, – сказал я, – это как Грета Гарбо в ванне».


«… я приезжал сюда не с романтическими целями, а поработать, закончить вещь, перевести, написать пару стихотворений, если повезет; просто быть…»



« Работы всегда вдоволь, не говоря о том, что вдоволь внешнего мира. В конце концов, всегда остается этот город. И пока он есть, я не верю, чтобы я или кто угодно мог поддаться гипнозу или ослеплению любовной трагедии…»




« Поскольку ты сам конечен, отъезд из этого города всегда кажется окончательным; оставив его позади, оставляешь его навсегда. Ибо отъезд есть ссылка глаза в провинцию прочих чувств;…Сложилось так, что Венеция есть возлюбленная глаза. После нее все разочаровывает.»


«Чего местные никогда не делают, это не катаются на гондолах. … Только туристу-иностранцу, причем состоятельному, оно по карману. Для молодых, то есть для тех, для кого такая вещь и предназначена, гондола так же недоступна, как пятизвездный отель.»



«Несмотря на все время, кровь, чернила, деньги и остальное, что я здесь пролил и просадил, я никогда не мог убедительно претендовать, даже в собственных глазах, на то, что приобрел хоть какие-то местные черты, что стал, в сколь угодно мизерном смысле, венецианцем…»

«Наши работы говорят о нас больше, чем наши исповеди.»







«… я полагаю, что можно говорить о верности, если возвращаешься в место любви, год за годом, в несезон, без всяких гарантий ответной любви».


«Ибо любовь -есть роман между предметом и его отражением.»

Каждый вновь назначенный венецианский дож в день Вознесения бросал в воду золотое кольцо в знак обручения с морем и вечного владычества над ним. 115 золотых колец лежат на дне морском. Море, как и тысячи лет назад плещет волной, и нет ему дела до давно почивших дожей, и нет над ним власти человека.


«Пока что, кроме высодки на Луне, лучшую память о себе наш век заслужил за то, что не тронул этого города — Вениции, оставил ее в покое.»

«Италия – это сон, который возвращается до конца ваших дней.».
А. Ахматова


Спасибо за внимание и терпение! Нам с Мартином приятно, что вы досмотрели до конца! В том далеком прекрасном краю мы помнили о вас!
P.S. Несколько панорамных снимков -из ин-та. Неподписанные цитаты — И.Бродский.


Купить куклу Minouche можно в нашем Шопике

Не забудьте поделиться в социальных сетях

Смотрите больше топиков в разделе: Туризм и путешествия: фотоотчеты из поездок, экскурсии