Скульптор-гиперреалист Рон Муек (Ron Mueck dolls)

Рон Муек (Ron Mueck) родился в 1958 году в Австралии, в Мельбурнеу, у его семьи германские корни. Мальчик с детства играл в куклы, причем в куклы собственного производства. Начинал он как изготовитель кукол и моделей для телевизионных шоу и фильмов. Позже в 1986 году он переезжает работать в Лондон, где придумывает телевизионных персонажей для «Улицы Сезам» и «Маппет-шоу».

Раньше Рон Муек работал со стекловолокном, его скульптуры отливались, как корпуса яхт. Сейчас он создает скульптуры людей из силикона, делая акцент на нереальность размеров. Теперь он предпочитает силиконовую кожу, резину, масляную живопись, лично сверля в черепах своих созданий дырочки для волос. Его скульптуры поражают точностью деталей человеческого тела.

В Европе, чтобы попасть на выставку карликов и гигантов, люди готовы были сутками стоять в длиннющих очередях.
Своими работами Рон Муек способен на некоторое время перевернуть мировоззрение каждому.

В современное искусство его привел великий галерист и коллекционер Чарльз Саачи. На одной из выставок он увидел куклу Пиноккио, которую Муек сделал для своей мачехи, известной художницы Полы Рего.

Кукла всего лишь служила моделью для ее картин, но Саачи обратил внимание не на Рего, а на Муека и заказал ему скульптуры для своей коллекции.

Через год Муек принял участие в сенсационной «Сенсации» в Королевской академии искусств в числе пяти молодых негодяев из галереи Саачи, которые отныне были назначены надеждой нового британского искусства. Надежду они вполне оправдали – не было более шумных скандалов, чем те, которые провоцировали мадонна из слоновьего помета Криса Офили, сросшиеся восковые подростки братьев Чапменов, побиваемый метеоритом папа римский Маурицио Кателана или усыпанная презервативами кровать Трейси Эммин.

На «Сенсации» Рон Муек показал произведение скульптуры Dead Dad – восковую персону только что умершего своего отца – беспощадный слепок с трупа, который можно было равно счесть плодом холодной ненависти или безутешной любви.

В сущности, Рон Муек делает очень простые вещи. Буквально искусство для детей – недаром в Fondation Cartier специально предупреждают: держите детей за руку, хуже будет. Но взрослые ведут себя не умнее детей. Существа Муека изменили масштаб, сделавшись либо гномами, либо великанами. Это фантастически эффективный ход – мы привыкли доверять своим чувствам, мы носим с собой линейку собственного тела, которым давно (пядь, локоть, сажень) измеряем все вокруг.

Человек 3 метров 80 сантиметров не укладывается ни в какой жизненный опыт, лишь в опыт художественный, заставляя вспоминать Циклопов, Гаргантюа, Людоеда из «Мальчика-с-пальчика». Нас не удивит кинематографический Хагрид из «Гарри Поттера», но мы не готовы встретиться с ними в реальной жизни, когда перед нами не персонажи из сказки, а несовершенные, некрасивые, обыкновенные люди из плоти и крови, такие же, как мы, только уж очень большие и противные. Или уж очень маленькие. Эта игра с масштабом нокаутирует наше чувство пространства.

Муека можно, конечно, поставить в ряд с американскими гиперреалистами, выписывавшими на огромных полотнах лица до последнего волоска в ноздре, или с американским скульптором Джорджем Сегалом, расставлявшим своих отлитых один к одному людей в городах и в музеях, но там мера условности была изрядной. Рон Муек не признает условностей – старческая кожа, прыщи на подбородке, пигментные пятна, волосы и родинки. Раскрашенный в телесный цвет и поросший диким волосом микеланджеловский Давид из Пушкинского музея лишь в малой степени произведет такое же впечатление, как усталая после сна растрепанная тетка размером с корову.

Возглас «это просто отвратительно!» – общая реакция на его выставку, но в нем звучит гораздо больше восхищения, чем отвращения.

Fondation Cartier, одно из лучших зданий, построенных Жаном Нувелем, просвечивает насквозь. Всего пять вещей. На всю выставку могло бы хватить и двадцати минут. Но люди стоят и стоят, не спеша уходить, и постепенно в залах становится тесно. Над их головами сидит на исполинской табуретке Wild Man, четырехметровый голый бородач с чистой розовой кожей, его грудь и ноги в волосах, его ягодицы впечатаны в сиденье табуретки, его обрезанный, размером с ананас, ч,,, смотрит на посетителей с тем же удивлением и ужасом, что и его хозяин. Глаза великана широко раскрыты, так пялился бы любой из нас, оказавшись голым на табуретке посреди выставочного зала – как же я сюда попал, чуваки, что же я здесь делаю, люди?

С победительной улыбкой на белого дикаря взирает гигантское расплывшееся в улыбке чернокожее лицо с белками глаз и толстыми губами, жилки на которых похожи на обнажившиеся сосновые корни. Это Mask III – такой маской волшебник Изумрудного города мог пугать маленькую девочку Элли. Контрастом к великанам – пара 60-сантиметровых карликов Spooning Couple, мужчина и женщина, скорчившиеся, лежащие рядом, действительно как чайные ложечки, убогие, маленькие, голые. В соседнем зале – огромная женщина, лежащая под одеялом исполинской (6,5 на 4 метра) кровати, даже не смотрит на обступивших ее посетителей (In Bed). Как и Two Women, две крошечные сморщенные старушки, остановившиеся поговорить,– в платьицах, которые можно найти на кукольных лотках блошиных рынков либо в очень модных магазинах детской одежды.

























































Смотрите больше топиков в разделе: Авторская скульптура и статуэтки: гипс, дерево, керамика