Том, где ты, негодный мальчишка

Привет, дорогие друзья!
Случилась со мной одна не затейливая история, еще в детстве.

Жила была одна девочка по именем Таня, подружки и их знакомые звали ее просто Танька. В прочем никто и не обижался, потому, что все они носили имена с таким же окончанием. И это был наш советский двор. Девочка была очень скромной, росла в любви и заботе в семье и окруженная подружками и друзьями с соседних дворов, вне дома. И были у Таньки куклы – много кукол. Любила эта девчонка, с подружками, чуть старше, играть с ними во дворе.

Но тут, в один летний день во двор пришел новенький мальчик и стал приставать взять его поиграть в компанию девчонок. Но так как в коллективе всегда старшенькие считались «решалами», мальчика принимать в игру не стали. Так мальчик приходил несколько раз, но с каждым новым разом над ним еще больше подшучивали и прогоняли.

Наступил учебный год, довольная Танька пошла в первый класс, ничего не предвещало сюрпризов, учебный год близился к концу.

И вот однажды, после школы, за ней «погнался» тот самый мальчик из соседнего двора, шлепая по лужам, догнал и… Нет, не побил, как кто то подумал, а поцеловал. Как же плакала Танька. Как она боялась встречаться даже взглядом с мальчиком, в те редкие минуты, когда они сталкивались с ним в школе. Истории «Мальчик с девочкой дружил» точно не случилось, потому, что Танька и думать про такие пошлости не могла, особенно после поцелуя и признания, да еще в первом классе! Да и мальчик, как оказалось не старше. Временами, вспоминая фразу: — Курносая, давай дружить, Танька невольно представляла лицо этого курчавого мальчика с «круглыми», как казалось ей глазами, тут же морщила свой курносый нос и плевала через правое плечо, дабы отвести любую другую встречу.
Но тут на экране телевидения показали детский фильм «Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна».


Танька с восторгом наблюдала за героями киноленты, сопереживала беспризорнику Геку, милашке Бэкки, такой же робкой и тихой, какой была и сама Танька. ну и конечно ее смешил весёлый и неподражаемый Том – Том Сойер. Такой друг никому не помешает, думала Танька, но чем больше она влюблялась в образ Тома, которого безупречно сыграл Федя Стуков, тем она больше понимала, что мальчик бегающий за ней во дворе нереально на него похож. Но «этот самолет не полетит», считала Танька, поэтому ничего не придумала лучше, как только попросила папу купить ей книгу о приключениях Тома Сойера, которую потом зачитала до дыр. Хотя книга и была уже не новая, достать ее смогли только в магазине «Стимул» по обмену, как это было в советское время. Танька была еще тем книголюбом, поэтому знала с детских лет, как не легко собирать хорошую библиотеку. С тех самых пор эта книга одна из самых моих любимых и фильм конечно тоже. Вы верно догадались, Танька — это я.

Книга давно истрепалась, поэтому взрослая тётка Таня прикупила себе уже новое издание, а потом выяснилось, что есть еще одна книга, которую покупала своему сыну, когда он был младшим школьником. Так получилось, что у нас в семье есть три поколения этого издания.

Но чего нет и долгое время было в поиске, спросите вы? Куклы в образе Тома!
Да, были у меня в детстве куклы мальчики — пупс Ванечка, Смаргоновский Серёжа и туртулоновый Коля. Но ни один из них не был похожим на Тома.
Я долгие годы в куклохобби. Кукол коллекционирую больше 15 лет, а если считать кукол из 1990-х, то еще дольше. Так вот каждый раз приходила к выводу, что мне нужна кукла в образе Тома Сойера, но только такого, который сложился в моем представлении. У меня есть в коллекции куклы мальчишки, но тоже не связанные с образом Тома. А тут, не так давно, раз… и нашелся он! Такой славный винтажный мальчик от немецкой компании Шильдкрет — Schildkrot. Догадаться не сложно, его черты мне сильно напоминают мальчика из моего детства и совпали на мой взгляд с «киношным» образом Тома.
Он приехал и сомнений не осталось – это мой Том Сойер. Ну, а раз есть Том, должен быть и Гек.
И тут вспомнилась цитата Марка Твена из книги:
«Главное – верить, если веришь, то все обязательно будет хорошо – даже лучше, чем ты сам можешь устроить».

Долго раздумывать не стала, не вытерпев длительной подготовки к их выходу, решила показать небольшую фотозарисовку.
Марк Твен.
(...)
"— Удивительно, куда мог деваться этот мальчишка! Том, где ты?
Тетя Полли спустила очки на нос и оглядела комнату поверх очков, затем подняла их на лоб и оглядела комнату из-под очков.
— Ну погоди, дай только до тебя добраться...

Подойдя к открытой настежь двери, она остановилась на пороге и обвела взглядом свой огород — грядки помидоров, заросшие дурманом. Тома не было и здесь. Тогда, возвысив голос, чтобы ее было слышно как можно дальше, она крикнула:
— То-о-ом, где ты?
За ее спиной послышался легкий шорох, и она оглянулась — как раз вовремя, чтобы ухватить за помочи мальчишку, прежде чем он прошмыгнул в дверь.

— Что за ребенок, в жизни такого не видывала!
… Наступило субботнее утро, и все в летнем мире дышало свежестью, сияло и кипело жизнью. В каждом сердце звучала музыка, а если это сердце было молодо, то песня рвалась с губ. Радость была на каждом лице, и весна — в походке каждого. Белая акация стояла в полном цвету, и ее благоухание разливалось в воздухе.
Кардифская гора, которую видно было отовсюду, зазеленела вся сплошь и казалась издали чудесной, заманчивой страной, полной мира и покоя…
Том появился на тротуаре с ведром известки и длинной кистью в руках.

Он оглядел забор, и всякая радость отлетела от него, а дух погрузился в глубочайшую тоску. Тридцать ярдов дощатого забора в девять футов вышиной! Жизнь показалась ему пустой, а существование — тяжким бременем. Вздыхая, он окунул кисть в ведро …



Из калитки показался Джим с пустыми ведрами.


Том вспомнил, что у колодца всегда собирается общество. Белые и черные мальчишки и девчонки вечно торчали там, дожидаясь своей очереди, отдыхали, менялись игрушками, ссорились, дрались, баловались.
— Слушай, Джим, я схожу за водой, а ты побели тут немножко.

— Не могу, мистер Том. Старая хозяйка велела мне поскорей сходить за водой и не останавливаться ни с кем по дороге.

— Джим, я тебе шарик подарю! Я тебе подарю белый с мраморными жилками!
Джим начал колебаться.


В следующую минуту он уже летел по улице, громыхая ведром и почесывая спину, Том усердно белил забор, а тетя Полли удалялась с театра военных действий с туфлей в руке и торжеством во взоре...

…Том усердно белил забор.
Но энергии Тома — хватило ненадолго. Он начал думать о том, как весело рассчитывал провести этот день, и скорбь его умножилась.
Скоро из-за угла показался Бен Роджерс. (…)

— Ну, что старик, попался! Работаешь! А я иду купаться.
— Чего ты называешь работой? Что ж, может, работа, а может, и не работа. Я знаю только одно, что Тому Сойеру она по душе.
— Да брось ты, уж будто бы тебе так нравится белить!
— Нравится? А почему же нет? Небось не каждый день нашему брату достается белить забор.

— Слушай, Том, дай мне побелить немножко.

— Бен, я бы с радостью, честное индейское! Да ведь как быть с тетей Полли? Джиму тоже хотелось покрасить, а она не позволила. Сиду хотелось, она и Сиду не позволила. Видишь, какие дела?

— Я все яблоко тебе отдам!

Том подумал, что жить на свете не так уж плохо. Сам того не подозревая, он открыл великий закон, управляющий человеческими действиями, а именно: для того чтобы мальчику или взрослому захотелось чего-нибудь, нужно только одно — чтобы этого было нелегко добиться. Если бы Том был великим и мудрым мыслителем, вроде автора этой книги, он сделал бы вывод, что Работа — это то, что человек обязан делать, а Игра — то, чего он делать не обязан.


И пока бывший пароход «Большая Миссури» трудился в поте лица на солнцепеке, удалившийся от дел художник, сидя в тени на бочонке, болтал ногами, жевал яблоко и обдумывал дальнейший план избиения младенцев.



Когда Бен выдохся, Том продал следующую очередь Билли Фишеру за подержанного бумажного змея, а когда тот устал белить, Джонни Миллер купил очередь за дохлую крысу с веревочкой, чтобы удобней было вертеть, и т.д. и т.д., час за часом.



К середине дня из бедного мальчика, близкого к нищете, Том стал богачом и буквально утопал в роскоши. Кроме уже перечисленных богатств, у него имелось: двенадцать шариков, сломанная губная гармоника, осколок синего бутылочного стекла, чтобы глядеть сквозь него, пустая катушка, ключ, который ничего не отпирал, кусок мела, хрустальная пробка от графина, оловянный солдатик, пара головастиков, шесть хлопушек, одноглазый котенок, медная дверная ручка, собачий ошейник без собаки, черенок от ножа, четыре куска апельсинной корки и старая оконная рама. Том отлично провел все это время, ничего не делая и веселясь, а забор был покрыт известкой в три слоя! (...)"


Так мы с моим Томом пробежались по первым страницам его биографии, записанной талантливым человеком — американским писателем Марком Твеном с отличным чувством юмора…



Вот так провел время и мой Том Сойер, надеюсь вам понравилось немного окунуться в чтиво забытой, но любимой истории, подаренной нам Марком Твеном.
А на сегодня все. Заходите в гости, всем гостям рады!
ВСЕМ ХОРОЩИХ ВЫХОДНЫХ И ПОЗИТИВА!


Смотрите больше топиков в разделе: Куклы Schildkrot (Шильдкрет): современные, игровые, винил