Мастерская Йолли Охотник на огров

«Это было сначала сном про забытую всеми тропу,
Словно кто-то повел рукой и чуть видный зажегся свет.
Словно в диком лесном краю лег заросший рельсовый путь.
Это было потом тоской о дороге, которой нет.»
Владислав Крапивин

«Кто измерит мой путь? Кто изменит мой рок,
что начертан мне древним холодный мечом?
Я блуждаю всю жизнь в лабиринте дорог,
И ношу смерть за правым плечом...»
Тэм Гринхилл

Все начиналась сном.
Мы с собакой гуляли. С собаками, серым скандалистом по имени Мартин и его подружкой-пуховкой Нишей. Гуляли по старому парку, где когда-то был найден Апрелька и остальные потеряшки. Было холодно. Сыпался первый снег.
Парк разделен аллеей на две половины. Справа от входа — широкий газон с каменными дорожками и кустами. Все облетело, просматривается до заборов частного сектора. Слева парк переходит в заросли, за которыми где-то достаточно далеко — железная дорога и промзона. Иногда там бывает страшно. Особенно вечером. И это «страшно» к людям отношения не имеет.
Нас понесло влево. Не меня, собак. Тянули, словно унюхали старых друзей или фазана, но на белом снегу не было ни одного следа. Я дернула поводок — один на двоих, середина в руках, а на концах по зверюге. Дернула, крикнула, подняла глаза и поняла, что передо мной стоит кто-то огненно-рыжий, и уши у него острые.
Мартин — свирепый пес, я это и во сне не забуду. Он может цапнуть, кого угодно, даже меня, просто чтобы показать, кто хозяин. И он никогда не ластится ни к кому чужому. Сейчас он встал лапами на штанину остроухому и потерся об его руку. И ревниво зарычал, когда я дернула поводок.
Дальше кусок сна пропал. Растворился то ли в «проснись хозяйка, я хочу гулять, да, в три часа ночи, но очень надо!», то ли в грохоте кровельного листа, от которого я до сих пор просыпаюсь.
Следующее, что помню — с этим же рыжим мы сидим на кухне. Кипятится чайник, продолжается беседа.
— Ты знаешь, что такое огр? — с некоторой… нет, не насмешкой даже, но как взрослый поясняет ребенку, спрашивает эльф (он не эльф, он альвис, это уже было сказано).
— Э… Разве что Шрэк. И они были в «Хрониках Сиалы» с двумя головами…
— Две головы у них почти не встречаются, огры не подвержены мутациям. А кто такой Шрэк?
Когда я запускаю на компьютере мультфильм, рыжий смеется. Потом серьезнеет.
— Огры — чудовища, — спокойно поясняет он. — И вовсе не вызывают симпатии.
Я вижу его глаза, золотистые с большими черными зрачками.
Следующий отрывок…
— Если мы устали или ранены — нужно всего лишь тепло. И сон. Больше ничего.
— Ты устал? Можешь у меня выспаться.
— Нет, — говорит голос.
Глаза говорят «да». Я злюсь, на него и на себя.
— В дальней комнате диван. Можешь ложиться. Двери нет, но можно поставить фанерный щит, двигать его довольно громко.
Его выпилили, когда появились собаки. Теперь вот будет сигнализацией, от меня.
Рыжий кивает. Он в самом деле страшно устал, настолько, что уже не опасается. Вернее, равнодушен к последствиям своего отдыха. Скрипит фанера.
Я понимаю, что ночевать придется на собачьем диване вместе с его обитателями. И просыпаюсь — будильник. На утро очень хорошо помнится рассказ рыжего — Аэниэр, Огненный, — о его народе и мире.
Это было очень давно — за сотню или даже два до Страшного Тысячелетия. В горах создали парк развлечений. Создали — и населили двумя рукотворными расами. Ограми, дикими, вечно голодными чудовищами, чтобы гостям-экстремалам было с кем воевать. И альвисами, прекрасными остроухими хранителями, чтобы было кому спасать попавших в беду.
Люди приезжали. Охотились, развлекались, не всегда вежливо и достойно, но рукотворные хранители терпели и прощали гостей, принимая их такими, какими те были. Они не умели иначе.
Потом грянула война. Так сложилось — она обошла парк стороной, только отрезала его от остального мира. Люди забыли, кто, когда и зачем построил сказочный город в горах. Огры разбежались и научились плодиться. Альвисы продолжили помогать людям.
Все однажды проходит, кончилось и Лихолетье с его ядовитыми дождями и невидимой смертью. Люди начали снова понемногу расширять занятые территории. И вспомнили о чудесном городе в горах. О мудрых хранителях с радужной кровью, исцеляющей любые болезни. И однажды сожгли город, а альвисов, кого смогли — истребили.
Те, кто остался, стараются с «младшими братьями» не встречаться, но на чудовищ все еще охотятся, — последние «огроломы», как их звали когда-то, последние светлые эльфы умирающего мира. Они до сих пор приходят на помощь одиноким путникам, но больше не поворачиваются к ним спиной, если, конечно, еще могут. В одиночку выходить на стаю огров — небольшое удовольствие. А отлежаться в тепле несколько часов, пока заживут раны, как задумывалось конструкторами, далеко не всегда дают, особенно те, кого только что избавили от беды.
Это был очень грустный сон и очень страшный рассказ.
И глаза с настороженным ожиданием. Вспомнились с'каятаэли из «Ведьмака» и эльфы «Кристалла»…
Нет, Аэниэр, Огненный… Я не бью в спину первой.

А потом я позвала альвиса в наш мир.

Плачь, плачь, флейта, в моих руках
О тех, кто примет из мёртвых рук наше знамя,
О детях войны, в чьих глазах застыли века,
О тех, кто шагнет вслед за нами в людские сказанья…
Плачь, плачь, флейта, в моих руках…

Купить авторскую куклу можно в Шопике

Смотрите больше топиков в разделе: Лепка авторских кукол: полимерная глина, паперклей, процесс