Они сами пишут свои истории: Гюльфем
Продолжение истории Гюльфем.
После прогулки с Мармарисом в Оранжерее Таврического сада, Гюльфем не пошла домой.
В Лурении есть правило посещать хамам и переодеваться после любой прогулки в «большом мире», поэтому Гюльфем осталась возле съёмочной площадки, дожидаясь, когда у меня появится время заняться её купанием и причёской. Нет, скучно ей совсем не было. Напротив, домой она не торопилась. Она уже давно поняла, что в нашем обществе всё довольно строго и когда ещё ей представится такая возможность погулять без ограничений и просто подумать, побыть в одиночестве? А думать и размышлять Гюльфем любит…
Сначала Гюльфем думала о Лурении и здешних порядках. В целом, ей тут нравится, но к некоторым вещам она до сих пор не может привыкнуть. Мужчин здесь называют «бей», то есть «господин»: Жерар-бей, Эллис-бей… Даже Оливье и Жан-Поль и те «беи». Отец в доме бог. Когда мужчина говорит, женщины молчат. Клэр вообще почти всегда молчит… Самая болтливая в новой семье Гюльфем — Элли. И ещё сам Жак-Анж бывает разговорчивым — иногда по вечерам он рассказывает интересные истории из жизни, и тогда Гюльфем кажется, что она его почти любит — как отца. Жак-Анж много пережил, а Гюльфем так и тянет к людям сложным и порой противоречивым… А так Гюльфем никто ни в чём не ограничивает. Жак-Анж даже спонсировал ей эту экскурсию в Оранжерею, пользуясь тем, что он член Правления. И ещё Гюльфем понимает, что Жак-Анж взял её к себе в семью чисто из человеческой симпатии, из сочувствия девочке-подростку, почти ребёнку. Пользы от Гюльфем ведь никакой. Будь она постарше, её бы выдали замуж, а так она только и может, что играть с Элли да присматривать за малышом Эриком…
Лурения — общество патриархального типа, во многом с восточными традициями, с восточной музыкой, с турецким и арабским языками, с особым статусом и почитанием мужчины… Здесь не отмечают европейские праздники, женщины любят наряды и украшения, не работают. Мужчины полностью обеспечивают семьи, правящая верхушка всё знает о жизни каждого. Нельзя подрывать репутацию отца, репутацию семьи, сплетничать и обсуждать членов Правления и их жён. Но девочки всё равно немного сплетничают и обсуждают) Замуж часто выходят за того, за кого выдадут. Так Клэр просто выдали за Жак-Анжа, а потом уже она его полюбила. Здесь это в порядке вещей. Но кто-то выходит и по любви — кому повезёт совместить полезное с приятным…
Так размышляла Гюльфем, сидя неподалёку от съёмочной площадки, которая вне съёмок одновременно служит и местом встреч, и примерочной.
Одновременно с Гюльфем своей очереди на переодевание дожидалась Эрмелин — братцзиллка.
Гюльфем ещё плохо разбирается в брендах, но одного взгляда достаточно, чтобы понять, что эта девушка не майсин, не sonya rose, а вообще какая-то другая «по национальности» (то есть бренду).
Потом Гюльфем видела и других. В первый вечер за Мармарисом пришёл сам Лестат де Лионкур — Леруа Лурении. Издалека позвал Мармариса, Гюльфем он даже не заметил… Гюльфем показалось трогательным то, что такой мужчина, с таким высоким положением, сам пришёл за щенком.
Потом приходила первая жена Лестата — Анаис. Затем Шарль — отец Анаис…
Гюльфем уже знает, что все они братцы и живут в Братцбурге. На днях там была вечеринка, Гюльфем слышала музыку… Потом она снова видела Лестата — загадочный человек, не дающий ей с некоторых пор покоя.
Он классный, он её интригует. Ей бы хоть его автограф, хоть перемолвиться парой слов… Зачем? Гюльфем и сама не знала. Просто он в её вкусе — взрослый, красивый, умный, талантливый, харизматичный. Интересно, каково это — родиться братцем? Быть такой, как Анаис, — яркой, гламурной; иметь такого отца, как Шарль, быть с Лестатом на «ты»?..
Так размышляла Гюльфем о своей жизни и Лурении, пока, наконец, я не отправила её в хамам. Волосы мы помыли, каре уложили и пофоткались без ободка. С новой укладкой она сразу стала как-то старше, прямо лет четырнадцать, только формат мелкий) Потом оденем ободок, но интересно было, как смотрится без него.
Привыкнет ли Гюльфем жить у нас, станет ли однажды для неё Лурения настоящей Родиной, как стала она для Лестата, для Анаис, Шарля, и многих, многих других, в том числе для Клэр и Жак-Анжа?.. Надеюсь, что да.
Кстати, на новых фото Гюльфем в новых мини-американских джинсах. Кажется, любовь к фирменным вещам ей уже привили)
Смотрите больше топиков в разделе: Игровые куклы разных производителей (Разное): редкие бренды, новинки
После прогулки с Мармарисом в Оранжерее Таврического сада, Гюльфем не пошла домой.
В Лурении есть правило посещать хамам и переодеваться после любой прогулки в «большом мире», поэтому Гюльфем осталась возле съёмочной площадки, дожидаясь, когда у меня появится время заняться её купанием и причёской. Нет, скучно ей совсем не было. Напротив, домой она не торопилась. Она уже давно поняла, что в нашем обществе всё довольно строго и когда ещё ей представится такая возможность погулять без ограничений и просто подумать, побыть в одиночестве? А думать и размышлять Гюльфем любит…
Сначала Гюльфем думала о Лурении и здешних порядках. В целом, ей тут нравится, но к некоторым вещам она до сих пор не может привыкнуть. Мужчин здесь называют «бей», то есть «господин»: Жерар-бей, Эллис-бей… Даже Оливье и Жан-Поль и те «беи». Отец в доме бог. Когда мужчина говорит, женщины молчат. Клэр вообще почти всегда молчит… Самая болтливая в новой семье Гюльфем — Элли. И ещё сам Жак-Анж бывает разговорчивым — иногда по вечерам он рассказывает интересные истории из жизни, и тогда Гюльфем кажется, что она его почти любит — как отца. Жак-Анж много пережил, а Гюльфем так и тянет к людям сложным и порой противоречивым… А так Гюльфем никто ни в чём не ограничивает. Жак-Анж даже спонсировал ей эту экскурсию в Оранжерею, пользуясь тем, что он член Правления. И ещё Гюльфем понимает, что Жак-Анж взял её к себе в семью чисто из человеческой симпатии, из сочувствия девочке-подростку, почти ребёнку. Пользы от Гюльфем ведь никакой. Будь она постарше, её бы выдали замуж, а так она только и может, что играть с Элли да присматривать за малышом Эриком…
Лурения — общество патриархального типа, во многом с восточными традициями, с восточной музыкой, с турецким и арабским языками, с особым статусом и почитанием мужчины… Здесь не отмечают европейские праздники, женщины любят наряды и украшения, не работают. Мужчины полностью обеспечивают семьи, правящая верхушка всё знает о жизни каждого. Нельзя подрывать репутацию отца, репутацию семьи, сплетничать и обсуждать членов Правления и их жён. Но девочки всё равно немного сплетничают и обсуждают) Замуж часто выходят за того, за кого выдадут. Так Клэр просто выдали за Жак-Анжа, а потом уже она его полюбила. Здесь это в порядке вещей. Но кто-то выходит и по любви — кому повезёт совместить полезное с приятным…
Так размышляла Гюльфем, сидя неподалёку от съёмочной площадки, которая вне съёмок одновременно служит и местом встреч, и примерочной.
Одновременно с Гюльфем своей очереди на переодевание дожидалась Эрмелин — братцзиллка.
Гюльфем ещё плохо разбирается в брендах, но одного взгляда достаточно, чтобы понять, что эта девушка не майсин, не sonya rose, а вообще какая-то другая «по национальности» (то есть бренду).
Потом Гюльфем видела и других. В первый вечер за Мармарисом пришёл сам Лестат де Лионкур — Леруа Лурении. Издалека позвал Мармариса, Гюльфем он даже не заметил… Гюльфем показалось трогательным то, что такой мужчина, с таким высоким положением, сам пришёл за щенком.
Потом приходила первая жена Лестата — Анаис. Затем Шарль — отец Анаис…
Гюльфем уже знает, что все они братцы и живут в Братцбурге. На днях там была вечеринка, Гюльфем слышала музыку… Потом она снова видела Лестата — загадочный человек, не дающий ей с некоторых пор покоя.
Он классный, он её интригует. Ей бы хоть его автограф, хоть перемолвиться парой слов… Зачем? Гюльфем и сама не знала. Просто он в её вкусе — взрослый, красивый, умный, талантливый, харизматичный. Интересно, каково это — родиться братцем? Быть такой, как Анаис, — яркой, гламурной; иметь такого отца, как Шарль, быть с Лестатом на «ты»?..
Так размышляла Гюльфем о своей жизни и Лурении, пока, наконец, я не отправила её в хамам. Волосы мы помыли, каре уложили и пофоткались без ободка. С новой укладкой она сразу стала как-то старше, прямо лет четырнадцать, только формат мелкий) Потом оденем ободок, но интересно было, как смотрится без него.
Привыкнет ли Гюльфем жить у нас, станет ли однажды для неё Лурения настоящей Родиной, как стала она для Лестата, для Анаис, Шарля, и многих, многих других, в том числе для Клэр и Жак-Анжа?.. Надеюсь, что да.
Кстати, на новых фото Гюльфем в новых мини-американских джинсах. Кажется, любовь к фирменным вещам ей уже привили)
Смотрите больше топиков в разделе: Игровые куклы разных производителей (Разное): редкие бренды, новинки
Обсуждение (4)