Комната с зелеными стенами (фотозарисовка)

В комнате с зелеными стенами была тишина. Только из открытого окна доносились детские звонкие голоса с площадки около дома. Летний, но уже прохладный ветерок, мягко качал белую тюль, поднимая и опуская, неторопливо шелестел ею по полу. Казалось, на мгновение время замерло. Рыжий кот ворочился рядом с хозяином, пытаясь устроиться поудобнее. Он все настойчивее пытался намекнуть, что этот диван слишком мал для них двоих, и кому-то неплохо бы переместиться на стул, чтобы его мохнатое высочество смог наконец-то нормально вытянуть шелковистую спинку на своем законном месте.

Молодой парень лежал на диване, свесив одну ногу вниз, тем самым оставив место для рыжего кота, который уже изрядно надоел своим кувырканием. Можно было бы попробовать прогнать наглую морду, но он знал, что их противостояние закончится его расцарапанными руками, а кот так никуда и не уйдет. Егор отвечал на сообщение друзей — они звали его пойти прогуляться вечером, а заодно зайти в кафешку, где в прошлый раз работала официантка, похожая на Кристиан Стюарт. Но ему не хотелось сегодня никуда идти. Ему в принципе вообще ничего не хотелось. Такое ощущение, будто все хорошие и плохие чувства покинули комнату и отправились на площадку проводить время с веселящимися там детьми. Настроения не было, как не было никаких желаний, переживаний, мыслей, будто бы он не был сейчас живым.


Егор повернулся на бок и провел рукой по шершавому футляру, в котором лежал альт. «Может поиграть?..» — он сел и открыл слегка запылившуюся крышку. Кот издал довольный победоносный «мур» и вытянулся на диване. Тонкими пальцами Егор достал изящный блестящий инструмент и понял, что соскучился по «старому другу».

Он подошел к окну и, отодвинув смычком полупрозрачную занавеску, выглянул во двор. Внизу была жизнь: мужчина в сером жилете спешил по делам, а две старушки наоборот шли не спеша и болтали, выгуливая своих шебутных чау-чау. Дети собрались в кружок и громко пытались решить, кто будет в этот раз водить.


Егор улыбнулся от вида жизни за окном и коснулся смычком струн. Чистый пронизывающий звук альта разрезал тишину комнаты с зелеными стенами. Бегло переставляя пальцы по струнам, Егор сыграл одну сюиту, потом вторую… С каждой пьесой будто невидимые тиски, которые сдавливали грудь и не давали дышать, начали раскрываться, впуская воздух в легкие.


Мелодия улетала в открытое окно вместе с летним ветром, а зеленые стены жадно впитывали оставшиеся крошки повисшего в комнате бархатного звука. Егор остановился и сел на стул. «Может быть зря я всё бросил? Может быть я действительно всё делаю неправильно, и отец был прав?» — думал он, легонько постукивая смычком о край стула. Вот бы знать что правильно, а что нет. В какой момент нужно все поменять, а в какой оставить всё как есть… И если что-то выбрал неправильное, можно ли вернуть всё назад?

«Все мы рождаемся и умираем с одной и той же невысказанной просьбой на губах: «Любите меня, пожалуйста, как можно сильнее!» На самом деле все это дерьмо! В отчаянных поисках этой дурацкой, несбыточной любви к себе мы проходим мимо великолепных вещей, которые вполне могли бы сбыться. В том числе мимо настоящих чудес. Но нам не до них, мы слишком заняты поиском тех, кто нас оценит и полюбит…»
Макс Фрай — Наваждения.

Смотрите больше топиков в разделе: Фотоистории с куклами BJD (БЖД): сериалы, комиксы, сюжеты